Обложка четверга

Татьяна Доронина: Боюсь уничтожения родной культуры... Любите ли вы Доронину? Не торопитесь с ответом. Крупные, неповторимые художники, яркие личности очень часто вызывают такой вопрос. Только посредственность может устраивать...

Любите ли вы Доронину? Не торопитесь с ответом. Крупные, неповторимые художники, яркие личности очень часто вызывают такой вопрос. Только посредственность может устраивать всех. Личность и творчество Татьяны Дорониной как минимум неординарны. Всё, что она делает на сцене, на экране
и эстраде, неожиданно, своеобразно, оно властно покоряет одних и не принимается другими. У неё своё направление в искусстве, свои взгляды на жизнь. В этом я смог убедиться, побывав в её кабинете художественного руководителя МХАТ им.Горького совсем недавно.

– Татьяна Васильевна, с чего начинается контакт актёра с залом, как актриса ищет путь к сердцу зрителя?
– Мой педагог в школе-студии МХАТа Б.И.Вершилов часто говорил, что красоваться на сцене – безнравственно. Сцена – это место борьбы с бездуховностью и нищетой воображения. Однажды он выгнал меня из аудитории за то, что я позволила себе не выступить на концерте, так как мне не понравилась публика.
Я долго плакала в коридоре, теряясь от стыда и страха. Потом подошла в Вершилову и сказала: публика ничего не хотела слушать. На это он ответил: за два года учёбы вы не поняли главного – всякая аудитория желанна для актёра. Ваше дело – просвещать и приобщать к теме, а не думать, сколько аплодисментов вы получите.
Это был урок для меня на всю жизнь. Я могу смело сказать, что не боюсь никакой аудитории, и чем она труднее – тем радостнее потом, когда удаётся преодолеть эту – трудно, плохо слушающую тебя – аудиторию.
– Говорят, человеческий характер закладывается в детстве, а потом со временем претерпевает незначительные изменения. Что вы можете сказать о своём характере?
– Во всяком случае, характер у меня есть. Это уже немало. А хорош он или плох – это зависит от отношения ко мне. Я понимаю, что это по-женски, но иначе сказать не могу.
– Что было случайным, а что – закономерным в вашей судьбе?
– То, что казалось случайным, было закономерным. Мой уход из МХАТа много лет назад, как и возвращение в него через несколько лет – это закономерно. Случайностью был для меня кинематограф. Я не сетую, просто констатирую.
– Трудно согласиться с этим. Как не вспомнить ваши великолепные работы в фильмах "Старшая сестра", "Три тополя на Плющихе", "Ещё раз про любовь"… Вы ведь трижды становились "лучшей кинозвездой страны".
– Во-первых, я не "звезда", а актриса. "Звезда" – это что-то временное, это красивое сияние, оно, как правило, уходит с молодостью. А моя профессия – она со мной, и для меня не существует проблемы переходного возраста.
– Чего вы боялись в далеком детстве?
– Очень многого. У меня было голодное военное детство. Боялась бомбёжек. Боялась, что отца убьют. Отец воевал на фронте простым солдатом. Мама шила военные шинели, работала на износ – зарабатывала мало.
– А чего вы боитесь сейчас?
– Того, что грядущие выборы будут столь же "демократичными", столь же насильственными – с зомбированием народа и т.д. Боюсь разграбления народа, уничтожения родной культуры, родного языка, православной веры…
– Каков в вашем представлении романтизм в отношениях мужчины и женщины?
– Великие поэты в веках определили его словом "любовь". То, что сейчас компрометируется.
Для многих слово "любовь" становится смешным, поскольку оно противостоит короткому слову "секс".
Романтизм – это единство физического и духовного начал. Только одно физическое состояние приводит к животности и быстрой смене партнёров.
– Где вы себя более ощущаете женщиной с большой буквы – на сцене или в жизни?
– Я не знаю, что такое "женщина с большой буквы". Я знаю просто понятие – женщина. Это великолепно. Но ныне оно исчезает. Во что превращают современных девочек? Почти все телевизионные каналы показывают откровенный секс и насилие, убеждая девочек, что постель – их единственное предназначение.
– Рассматривая в фойе репертуар руководимого вами театра, я заметил, что вы верны одной из мхатовских традиций – классике.
– Да, классика – это поистине на все времена. "Лес" Островского сегодня, как мне кажется, весьма актуален, когда вокруг – дремучий эгоизм, похотливость, расточительство, безалаберность… Мне кажется, что тема "Леса" перекликается с чеховским "Вишневым садом". В обеих пьесах звучит: уничтожать красоту земли – преступно.
– В спектаклях вашего театра, поставленных по произведениям классиков, чувствуется бережное, уважительное отношение к первоисточнику.
– Спасибо за добрые слова. Да, мы не потрошим, не адаптируем, не переставляем сцены, ничего не выбрасываем из пьесы. Приспосабливать великую литературу к решению злободневных задач, выламывая ей руки, – это, с моей точки зрения, режиссёрская бестактность.
Через классику можно и нужно раскрывать те мысли, которые нам сегодня близки, интерпретировать характеры, соотнося их с нашим временем, но не искажая при этом автора. Так подходил к постановке классики Георгий Александрович Товстоногов…
– Уход от него из БДТ много лет назад – ваша ошибка?
– Безусловно. Нельзя было предавать режиссёра, который выстраивал на меня репертуар. У меня в тот период была достаточно сложная личная ситуация. И личные интересы я поставила выше профессиональных. Этого делать было нельзя.
– Татьяна Васильевна, не секрет, что многие театральном мире вас, мягко говоря, недолюбливают. У вас много друзей?
– В том возрасте, в котором я нахожусь сейчас, мне это, слава Богу, безразлично. Когда меня избрали худруком театра, я поняла относительность дружбы. Конечно, это было сильным эмоциональным ударом. Но я это пережила.
Вообще необходимо знать одну вещь: твоя бесконечность в пространстве должна быть улучшена в следующем твоём превращении. И в твоих силах это либо улучшить, либо низвергнуть в какую-то чёрную бездну, в ад.
– В вашем доме есть такое место, где вы отдыхаете душой?
– У меня живут бабушкины иконы, которые мне передала мама. Это и есть то самое, что нужно в доме.
– Любите ли вы выходить в свет?
– Не люблю ходить на то, что называется тусовками. Они для людей, которые полны жаждой суетного общения, либо поисков партнеров, либо спонсоров… Мне это неинтересно.
– Тем не менее в гости к друзьям, наверное, ходите?
– Очень редко, потому что в этот период нашей "демократической" жизни всяческие хождения и даже семейные приёмы для многих прекратились. Время не способствует единению. Возможности у людей совсем другие, чем были ранее, и открытость у людей совсем другая – она сродни закрытости.
– С каким настроением вы обычно встаёте?
– Это зависит от того, какой спектакль буду играть вечером либо на какую репетицию иду, как подготовлена к ней.
Если накануне удалось найти что-то интересное, новое, то на репетицию иду с радостью.
– Так было в молодости или всегда?
– Молодость… Она весьма относительна. Существует основа внутри человека, которая позволяет не замечать лет. Возраст замечаешь, лишь когда в зеркале видишь своё лицо и удивляешься, что оно изменилось.
А всё, что касается внутренней сущности, не меняется.
– Вопрос, Татьяна Васильевна, стар как мир, но задать его хочется – ваше представление о счастье?
– Ощущение себя человеком. Ни под кого не подлаживаться – будь то журналист или твоё начальство. Потому что иначе можно скатиться по этой горке до состояния маленького человека, существующего только физически.
С этим нельзя выходить на сцену. Сохранение лучшего в себе и желание не пасть, не скомпрометировать своё дело – показатель того, что ты на что-то еще годишься.
– У вас есть в жизни свой девиз?
– Есть своя молитва…
– Какой стиль в одежде вы любите?
– Классический. Мне нравится, когда одежда соответствует возрасту, времени года. Самое главное – не гнаться за тем, что определяется словом "мода". Нужно носить то, что тебе идёт, в чем тебе комфортно.
– Есть ли у вас что-то такое, что вы хотели бы изменить в себе?
– Да нет, мне вполне достаточно сохранить то лучшее, что заложено отцом и матерью.

…После беседы я выхожу из театра. Истинный храм искусства, при входе в который вы мгновенно отделяетесь от земли, освобождаетесь от житейских отношений, – лучше Белинского свои ощущения не передать…

Текст и фото: Михаил КОСТАКОВ.
Москва-Владимир.

Личное дело

Татьяна Васильевна Доронина родилась 12 сентября 1933 года в Ленинграде. В 1956 году по окончании Школы-студии МХАТ стала актрисой Волгоградского театра, затем – Театра им. Ленинского комсомола в Ленинграде. В 1959 – 1966 годах – актриса Ленинградского Большого драматического театра им.Горького, затем – актриса театра им. Маяковского, с 1983 года – актриса, а с 1986 года – художественный руководитель, директор МХАТ им. Горького. По итогам опроса журнала "Советский экран" признана лучшей актрисой 1967 года (Надя в фильме "Старшая сестра"), 1968 года (Нюра в ленте "Три тополя на Плющихе"; Наташа в фильме "Еще раз про любовь"), 1973 года ("Мачеха").
Народная артистка СССР (1981). Лауреат Всесоюзного кинофестиваля в номинации "Призы за актерскую работу" за 1970 год.
Много и успешно снимаясь в кино, Доронина запомнилась советским зрителям по лентам "Первый эшелон", "Шли солдаты", "Горизонт", "Непридуманная история", "Очарованный странник", "Перекличка", "Рабочий поселок", "Старшая сестра", "Еще раз про любовь", "Мальчишки", "Чудный характер", "Волшебная сила искусства", "Здравствуй и прощай", "Мачеха", "Какая у вас улыбка", "На ясный огонь", "Три тополя на Плющихе", "Валентин и Валентина" и многим другим…

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике