16+

Мягкая посадка

На днях в Государственную Думу будет передан пакет поправок в Уголовный кодекс РФ, позволяющий значительно смягчить наказание по целому ряду преступлений. Инициатором реформы стал президент Дмитрий Медведев, заявивший, что «уголовное наказание должно быть адекватным тяжести совершенного преступления – это один из важных факторов на пути развития правового государства».

То ли воля, то ли неволя

Суть поправок, подготовленных Министерством юстиции, в том, что судьям для назначения наказания предложат меры более гуманные, чем долгосрочная отправка в колонию или тюрьму. В частности, из 68 статей Уголовного кодекса исчезает нижний порог лишения свободы. Проще говоря, если раньше срок наказания за какое-либо преступление составлял, например, от двух лет – то есть меньше, чем на два года, посадить виновного было нельзя, то теперь судья сможет назначить ровно столько дней неволи, сколько посчитает нужным. Скажем, месяц. Или неделю. Да хоть один день. Кроме того, одиннадцать статей УК дополнены штрафом в виде основного наказания, еще в двенадцать статей в качестве наказания включили исправительные работы.

Предполагается, что все эти меры будут способствовать либерализации отечественного правосудия, которое сейчас нередко грешит излишне суровыми приговорами. В качестве образца называют «срединную планку», применяемую в судах. То есть если по статье полагается от 5 до 10 лет лишения свободы, подсудимый, скорее всего, получит 7. Принимаемые поправки позволят судье при вынесении приговора более внимательно оценивать личность обвиняемого, его общественную опасность, обстоятельства совершения преступления. Как заметил президент, «назначение наказания, не связанного с лишением свободы, за преступления, которые не представляют большой общественной опасности, уже само по себе является достаточно эффективным для исправления осужденных».

Мотивы для готовящейся реформы примерно следующие: среди тех, на кого заводится уголовное дело, немало людей, которые преступили закон случайно, при стечении обстоятельств, и очень жалеют о содеянном. Отправка в места, не столь отдаленные, может искалечить им жизнь – лишить постоянной работы, семьи, уверенности в завтрашнем дне. Общение с другими преступниками способно привести к деградации личности. К тому же известно, что у многих освободившихся возникают большие проблемы с жильем, трудоустройством и социальной адаптацией – отсюда случаи рецидивов, которых можно было бы избежать. Но оставлять преступление совсем без наказания тоже было бы неправильно. Поэтому уголовная политика должна основываться не на свирепости кары, а на ее неотвратимости, а сам УК сориентирован не столько на наказание, сколько на перевоспитание нарушителя закона.

Кроме того, смягчение наказаний позволит примерно на треть разгрузить места лишения свободы, что станет еще одним шагом проходящей реформы системы исполнения наказаний. Напомним: она началась с разделения осужденных на «первоходов» и рецидивистов, а закончиться должна исчезновением колоний (где сейчас отбывает наказание большинство российских «сидельцев») и заменой их на тюрьмы и колонии-поселения.

Отпустите его, он хороший!

Разработчики проекта неоднократно подчеркивали, что грядущее смягчение наказаний не коснется таких тяжких преступлений, как убийства, изнасилования, терроризм, государственная измена, производство и сбыт наркотиков, преступления против детей. Не смогут рассчитывать на снисхождение и матерые рецидивисты. Однако при этом полного списка статей УК, которых должны коснуться изменения, пока нет ни у одного официального источника.

Косвенно об этом перечне можно судить по словам министра юстиции России Александра Коновалова. Вот его цитата из интервью газете «Известия»: «Главное ядро реформы – те преступления, за которые сегодня люди наиболее часто попадают за решетку. Первая группа – это в основном нетяжкие преступления против личности. Чаще всего – причинение вреда здоровью. Далее преступления против имущества – кражи, грабеж, разбой, вымогательство, мошенничество. Плюс преступления против общественного порядка, такие, как хулиганство».

И здесь уже складывается интересная картина. Наказание, не связанное с лишением свободы, может быть «с учетом личности преступника» назначено именно тем, кого мы больше всего боимся встретить. Подонок, который в глухом переулке отобрал у вас сумку, наподдал кулаком для острастки и удалился, довольный собой и жизнью, будет за это полгода после работы мести городские улицы только потому, что в целом он неплохой человек, любит детей и собак и сейчас осознал и раскаялся. И вообще в качестве добычи ему досталось двести рублей и старый мобильник – стоит ли это того, чтобы ломать ему всю оставшуюся жизнь? Вор, обчистивший вашу квартиру, отделается штрафом, потому что с ним такое впервые и он сам не понимает, что на него нашло в тот момент, когда он взламывал замок. Пусть в этом случае не было большого физического или материального вреда, но почему психологические травмы жертвы: боязнь незнакомцев, ночных телефонных звонков, беспокойство о безопасности собственного жилища – не принимаются в расчет?

По мнению того же Коновалова, в судебной практике есть немало случаев, когда одно и то же деяние может быть квалифицировано по-разному. Например, драка, в результате которой одному из участников сломали челюсть и отобрали телефон. Формально это разбой с причинением вреда здоровью средней тяжести, от шести лет лишения свободы. По сути, считает глава Минюста, хулиганство, за которое вполне достаточно отправить подсудимого выносить горшки в доме престарелых. «Провести переквалификацию в суде не всегда возможно, – говорит министр, – потому что можно столкнуться с жесткой позицией потерпевшего, который будет доказывать, что на него напали из корыстных побуждений».

А судьи кто?

– О ходе предстоящей реформы Уголовного кодекса сейчас можно рассуждать только теоретически, – говорит полковник внутренней службы Андрей Матвеев, заместитель начальника УФСИН Владимирской области, – но понятно, что в ее основе лежит вполне здравая мысль о том, что люди, один раз нарушившие закон, впредь должны вести себя по-другому. У нас достаточно людей, которым даже небольшой срок за решеткой дает осознать, что в такое место лучше не попадать. При этом у них будет меньше возможности общаться с теми, кто смог бы оказать на них пагубное воздействие.

По данным областного управления Федеральной службы исполнения наказаний, на 1 октября этого года в колониях и тюрьмах Владимирской области находилось 12427 человек. При этом самая большая часть осужденных отбывает наказания за умышленные тяжкие (более 40%) и особо тяжкие (около 37%) преступления. Число тех, кто благодаря гуманным поправкам мог бы избежать неволи, незначительно: так, за умышленные преступления средней тяжести сидит чуть меньше полутора тысяч человек, небольшой тяжести – около трехсот. За преступления по неосторожности лишены свободы порядка пятидесяти человек. Всем им дают возможность работать и при необходимости лечат от «социальных заболеваний» – алкоголизма и наркомании. Оступившихся наставляют на путь истинный психологи и священники. Кто будет следить за процессом исправления грабителей, мошенников и хулиганов, оставшихся на свободе, неизвестно.

Есть еще один немаловажный момент: и сейчас суд вполне способен проявить гуманность, назначив обвиняемому условный срок. Другое дело, что такой приговор с учетом нашего менталитета вообще не считается наказанием. Не решит ли в таком случае какой-нибудь любитель поживиться за чужой счет, осужденный на общественные работы, что игра стоит свеч? К тому же гуманизация УК дает практически небывалый простор для судебной коррупции. Правда, на это Александр Коновалов уже ответил журналистам, что «мы не имеем права ориентироваться на коррумпированность судов. Мы должны ориентироваться на нормальные, работоспособные суды и законы разрабатывать для них». Вот только не получат ли «нормальные суды» после принятия поправок негласное указание «гуманизироваться», после чего приговор будет смягчаться даже тем, кто вовсе этого не заслуживает? Кстати, если либеральные поправки в закон будут приняты, то нынешние «сидельцы» получат возможность обратиться в суд с просьбой пересмотреть приговор.

В любом случае, готовящаяся реформа вполне заслуживает широкого общественного обсуждения: у любого экспертного сообщества, будь то милиция, суды, УФСИН, правозащитники и т.д., наверняка есть, что сказать по этому поводу. У либеральных поправок найдутся как сторонники, так и противники, и в их споре наверняка могла бы родиться если не истина, то хотя бы взаимоудовлетворяющее решение, учитывающее интересы как преступников, так и пострадавших.

Марина Сычева

Просмотры: