22 июня, ровно в 4 часа…

ТЕМА НЕДЕЛИ Можно было бы начать эту заметку пафосно - мол, "22 июня 1941 года гитлеровская Германия без объявления войны...". Можно было бы начать ее сухо: "К 22...

ТЕМА НЕДЕЛИ

22 июня, ровно в 4 часа…

Завтра, в очередную
годовщину начала
Великой Отечественной,
Россия отметит
День памяти и скорби…

Можно было бы начать эту заметку пафосно – мол, "22 июня 1941 года гитлеровская Германия без объявления войны…". Можно было бы начать ее сухо: "К 22 июня Германия и ее союзники сосредоточили на границах с СССР…". Но у меня идиосинкразия и к пафосу, и к статистике. У меня есть свое 22 июня…

Мой дед, Григорий Кириллович Польников – единственный из моих дедов и дедов жены, кто пусть и израненный, но вернулся с той войны. Остальные попали в ту скорбную статистику погибших, которая, к нашему стыду, до сих пор не знает, сколько наших погибло в Великую Отечественную – то ли 20, то ли 27, то ли 28 миллионов. Подумаещь, миллионом больше, миллионом меньше…
Кстати, еще одна штука, которую не могу принять – пренебрежительная аббревиатура той войны, получившая широкое хождение именно в последние годы – ВОВ. Ненавижу это чиновничье-быдлячье "ВОВ"! Ненавижу баранов, сокративших название "Великая Отечественная" до уровня какого-нибудь МУПа. Это мелкая, но характерная деталь состояния нашей исторической памяти, уровня уважения к ветеранам, которых мы так любим благодарить "за победу" 9 Мая…
…Так вот, мой дед Григорий Кириллович в субботу 21 июня помылся в бане вместе со своей ротой и вечером того же дня заступил в караул. Стандартная ситуация – его стрелковая бригада расположена на самом берегу Дуная, посты боевого охранения вынесены на пологие склоны советского берега реки. А за полчаса до рассвета – гул сверху – немецкие и румынские самолеты летели бомбить Одессу.
– Солдат при нападении противника вступает в войну без приказа, – помню, рассказывал мне дед, когда я был еще маленьким, а он – еще живым. – Мы свой первый бой с румынами начали сразу, как только они попытались занять железнодорожный мост.
Судя по рассказам деда, было это около 9 утра 22 июня. Примечательная деталь – на государственной границе не было советских пограничников! Охрана госграницы где-то за неделю до 22 июня была передана строевой части Красной Армии!
Еще одна деталь – к концу дня 22 июня части Красной Армии и морская пехота Дунайской военной флотилии, отбив нападение румын, перешли в наступление, пересекли государственную границу и заняли несколько приречных городков и поселков.
– Нас учили, что мы будем бить врага на его территории, – вспоминал дед. – Вот мы и били. Правда, на других участках фронта дела, как я потом узнал, шли не так хорошо. Поэтому и нам вскоре, опасаясь окружения, пришлось отойти назад.
Горячий осколок румынского снаряда шандарахнул деда в конце июня под Рыбницей, и он с тяжелым ранением провалялся по госпиталям до 1942 года, до нашего провального наступления на Ростов. Уже был в блокаде Ленинград, уже немцев едва-едва отбили от Москвы, уже половина европейской части страны была под оккупацией – а они, раненые солдаты, на перекурах между процедурами обсуждали, как их любимый, гениальный Сталин допустил внезапное нападение немцев.
– Но особо не разговориться было. Тех, кто задавал много вопросов, прямо из госпиталя забирали в НКВД и особые отделы, – вспоминал дед. Я, еще маленький, помню, спросил тогда, что такое НКВД?
– Они расстреливали наших же солдат, – ответил дед, помрачнев. А я никак не мог понять, зачем – ведь, вылечившись, солдаты могли пригодиться на фронте и бить фашистов.

Потом, когда я повзрослел (мне повезло, у меня была такая роскошь – разговаривать с дедом, будучи уже взрослым), мы сидели с ним на лавочке у дома, и я вертел в руках его единственную "серьезную" награду, медаль "За Отвагу". Дед сам признавал эту медаль "единственной настоящей", полученной за реальный подвиг (все остальные, "юбилейные побрякушки", он за награды не считал). Кивая на серый кружок чистого серебра, я спросил:
– А это за что?
– Рота попала в окружение. Из ста человек в живых осталось 17. Ни одного командира. Я, ефрейтор – старший. Принял командование, вывел из окружения 12 человек с оружием. При выходе из окружения получил еще одно тяжелое ранение. Командование расщедрилось, – и горько вздохнув, продолжил. – В 1942 году наградами не швырялись. Скупо давали…
И вдруг:
– Знаешь, не награде был рад, не тому, что жив остался. А тому радовался, что не один из окружения вышел. Были люди, которые подтвердили – бился, в плен не собирался. А вышел бы к нашим один – расстреляли бы свои к чертовой матери…
…После моих расспросов и военных воспоминаний дед всегда просил налить ему "полста капель". Выпили с ним и в тот раз. Помянули тех, кто сложил головы. Повторили – за здоровье тех, кто выжил в войне – тогда, в конце 80-х годов, их было еще гораздо больше, чем сегодня. Потом подняли третью и последнюю – за мир во всем мире.
Кажется, это был один из последних моих разговоров с дедом о войне.
Потом он умер. В нем ведь, кроме румынской и немецкой дырок, сидел еще и японский осколок, пойманный где-то на Южном Сахалине в 1945-м. Но повторюсь, ему еще повезло – он дожил до внуков-правнуков.
А вот один из дедов моей жены сгинул где-то в 1941-м под Москвой, и все документы на него, по которым его вдове и детям начислялась бы пенсия, украл накой-то негодяй. Поэтому, опухшие от голода, из пяти его детей, без пенсии по потере кормильца, пережили войну только двое. А еще два деда до сих пор числятся "пропавшими без вести", и за них наше "щедрое государство" пенсий никогда в жизни не платило.

Оно у меня и у моей жены очень личное, 22 июня. Это наш собственный день памяти и скорби. Без лицемерного пафоса и без безличностной статистики. Кажется, нам удалось передать это настроение и нашим детям. Надеюсь, им удастся передать это настроение своим малышам.

Иван Степанов.
Фото из архива редакции.
г.Владимир.

ПОИМЕННО
Наши земляки, защищавшие
Брестскую крепость:
Брестская крепость одной из первых приняла на себя удар немцев. Мало кто помнит сегодня имена наших земляков, которые были в числе защитников Бреста. Вот чьи имена мы нашли в источниках. Простите, если кого-то не назвали…
Баранов Б.И. (д.Морозовка Гороховецкого района) – погиб;
Баринов А.И. (д.Старково Гороховецкого района) – погиб;
Губарь И.Л. (д.Куртаиха Александровского района);
Доброцветов М. (г.Гороховец) – погиб;
Егоров Н.С. (д.Омлево Гороховецкого района) – погиб;
Железнов И.И. (д.Выезд Гороховецкого района) – погиб;
Зайцев А.Ф. (г.Гороховец) – погиб;
Зинин П.Г. (г.Гороховец) – погиб;
Ландышев Г.А. (г.Владимир);
Латышев А.В. (д.Манылово Гороховецкого района) – погиб;
Меркурьев А.Н. (д.Лосье Вязниковского района) – погиб;
Прусаков В.И. (г.Петушки) – погиб;
Рябов Ф.В. (д.Игуменцово Вяниковского района) – погиб;
Савельев А.Н. (д.Б.Лужки Гороховецкого района) – погиб;
Семенычев В.И. (д.Груздево Гороховецкого района) – погиб;
Степанов Н.М. (д.Беркутово Гороховецкого района);
Токарев Н.А. (г.Гороховец).

Народный опрос "Призыва"
А вы знаете,
когда началась
Великая Отечественная
война?

Алексей, выпускник ВлГУ:
– Как не знать – 22 июня 1941 года! Может, школьники, еще не изучавшие историю, и не в курсе, но для каждого россиянина – это дата памятная. У меня дед воевал – я этим горжусь!

Анатолий Максимович, пенсионер:
– В 1941-м – в год моего рождения. Отец мой воевал, жив остался, но родных мы очень многих на той войне потеряли. Страшное время было – не дай Бог кому пережить. Низкий поклон всем ветеранам!

Вера Васильевна, оператор:
– Так сразу и не вспомню. Дед мой всю войну прошел, но потом умер вскоре. Бабушка одна девятерых детей вырастила – и моего отца в том числе.
Много нам она о войне не рассказывала – старалась уберечь от всех ужасов того времени.

Наташа, ученица 3-го класса:
– Ой, точное число не знаю. Нам в школе говорили, но я не запомнила.
Я знаю, что на войне очень много людей погибло, а родители рассказывали, что моя прабабушка тоже воевала.

Опрашивала
Маргарита КОРОЛЕВА.
Фото Рудольфа НОВИКОВА.
г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике