особый случай

Москвичка не умеет жить по-деревенски

Поэтому о ней заботятся односельчане. Однако они опасаются наплыва подобных переселенцев

Ни разу не обнял, не поцеловал

В Москве у Наташи остался муж. Фамилия Золотухина ей от него досталась. Жил Кирилл в соседнем доме и принял живое участие в судьбе Наташи, когда умерла ее мать и она осталась одна

Но мужем он ей стал только по документам. Про него Наташа сказала всего одну фразу:

– Ни разу не обнял, не поцеловал.

В августе привезли ее на “смотрины” дома в деревню Новое Полхово Судогодского района, а в сентябре состоялось замужество. После этого дня жизнь супругов не должна была пересекаться ни в Москве, где оставался он, Кирилл, ни в деревне, куда уезжала с отцом Наташа.

Отец объявился странно. Привели его к ней в квартиру, сказали:

– Это отец твой, Наташа.

Она и верила и не верила. Вспомнила кое-что из рассказов матери, сопоставила это “кое- что” с тем, что поведал ей гость, и смогла произнести давно желанное слово “папка”.

В деревню они приехали вдвоем.

Жители рассказывают, что привезли москвичей и “вывалили”. Вещи занесли в дом, людей завели. Несколько дней сельчане новожилов не видели, не выходили они на улицу. Не удержались, заглянули, отец и дочь точно с дурмана о чем-то бессвязно говорили и проваливались в сон.

Новополховцы решили, что их чем-то в Москве накачали. К счастью, обоим удалось в конце концов оклематься и явиться жителям.

Молока и хлеба не жалко

Соседи москвичам достались хорошие. И хозяйством крепкие, и сердцем добрые: Нина Кузьминична и Виктор Иванович Тепловы. Они – фермеры. Сыновья у них – люди военные: один капитаном на речном судне служит, другой – в Судогодской вневедомственной охране. “Выездной” оказался в меньшей безопасности, чем второй, защищавший не так давно Судогодский завод “Стекловолокно” во время разборки акционеров. Четыре пули получил сын при исполнении обязанностей. Молилась мать Богу сохранить ему жизнь. Вымолила.

Теперь, когда рядом была такая беда – “выброшенные” москвичи, Нина Кузьминична не могла не отозваться. Объясняет:

– В церковь-то не всегда сходишь, а тут божье дело сделаешь. Вот и хорошо.

Наливала Нина Кузьминична соседям молоко большими кружками, резала щедро деревенский каравай. Другие односельчане денег давали. Одна женщина даже предложила оплатить Наташе поездку в Москву, чтобы она с мужем повидалась, о возврате квартиры похлопотала.

Наташа отказалась. Знала, что там все потеряла. Предстояло научиться жить по-деревенски, работать от зари до зари.

Понятно, что со временем стал иссякать ручеек благодеяний. Теперь отцу говорили: “Иди скот попаси”.

Неделю только сумел выдержать москвич. Потом он сторожем на соседнем предприятии поработал. Да старая, видно, беда пришла. Появились деньги, стал выпивать. Его с работы и уволили. Умер Анатолий 27 декабря 2002 года.

Хлопотать принялись соседи Тепловы. В сорокаградусный мороз собралось четверо односельчан – Виктор Теплов, Николай Гудков, Николай Долбаков, Ольга Струкова (в селе сказали про нее “ловкая на любое дело”) жечь костер, чтобы отогреть землю и вырыть могилу. Похоронили отца по-христиански.

Залетная пташка

Летом многие жители лесных деревень сколачивают неплохой капиталец на грибах и ягодах. Москвичи едут за бесценок покупать лесной сбор в благодатный Судогодский район. Зорким глазом подмечают и пустые избы, прицениваются к ним. Скупщики лесных даров – люди деловые. И мысль о том, чтобы пустить в оборот дешевую сельскую собственность – избы, сама по себе правильная.

По наблюдениям Нины Кузьминичны Тепловой, таких обманутых “дураков”, как Наташка, скоро в каждой деревне немало появится. Вот уж будет горе так горе.

– Наташка – очень даже умственная. Книжки читает. Про артистов интересно рассказывает. А память – позавидовать можно, – говорит Нина Кузьминична Теплова.

Но не было у Наташи главного – прилежания к рукоделию. Ничего о деревенских работах не слышала. А тут надо сено ворошить, траву полоть, баню топить, по ягоды ходить. Оказалось, что руки у нее чисто “городские”.

Когда женщины вышли из черничника с бидонами, полными ягод, у Наташи было пустое лукошко с дырой в донце.

– Высыпались все, – объяснила она просто соседкам.

Те переглянулись и только покачали головами. Лукошко Наташе давали целое.

После похорон отца Наташа сидела в холодной избе и мерзла. В доме была печь, а во дворе дрова. Но, как говорят деревенские женщины, Наташа не умела затопить печь. Пришлось ее этому учить. Наташа ведь жила на всем готовеньком. В одночасье этот “сказочный” домик, сотканный из любви и доброты, рухнул.

Пережитый теперь стресс привел Наташу в психиатрическую больницу на полтора года.

Ночь под звездами

В деревню она вернулась со справкой о выздоровлении и работоспособности. Казалось, что жизнь обязательно наладится.

В Новом Полхове ее встретил …сгоревший дом. Эту ночь Наташа провела на автобусной остановке. Никто на ночлег ее не пригласил. Оказалось, каждый понадеялся на другого.

“Ошибка” обнаружилась утром. Нина Кузьминична Теплова накормила Наташу и отвела спать. У Наташи ночью впервые заболело сердце от страшного предчувствия горького будущего.

Потом о москвичке стала заботиться староста деревни Зоя Кузьминична Волкова. Взяла к себе в дом, показывала, как землю копать, рыхлить, сорняки выпалывать.

Сколько бы она выдержала незвестно, если бы не глава Лавровского сельского округа Анатолий Кузнецов. Он взял расходы по содержанию Наташи на себя. Наберет большую сумку продуктов и завезет Зое Кузьминичне. А в мае он заплатил личные деньги за месячное пребывание Наташи в сельском Доме милосердия. Помогла в этом и районная администрация, и отдел социальной политики. Потому как законного права на пребывание в социальном учреждении у Натальи не было. И возраст не тот, и инвалидности нет.

Наташа и теперь в этом Доме. Еще за два месяца ее пребывания здесь заплатил Боголюбовский монастырь. Туда обратились сердобольные сельские прихожанки. Просили взять Наташу послушницей. Приехали оттуда, посмотрели и отказались. Наташа им не приглянулась. Теперь ее пытаются определить на инвалидность по уже известному профилю. Не зря, мол, так долго тебя в той больнице держали. Но и тут она против. Не хочет она ни в монастырь, ни в дом-интернат, которые дали бы ей хоть какой-то приют и обеспечение.

– Что же будет с вами дальше? – спрашиваю ее.

– Ой, не знаю, не знаю, – сокрушается она. – Не знаю, куда меня девать.

До Нового года Наташа будет жить в Доме милосердия. Это обещал ей глава сельского округа Анатолий Николаевич Кузнецов. Наказал он директору, чтобы как только проплата закончится, ему позвонили. Приедет и внесет нужную сумму.

Анатолий Кузнецов – бывший военный. Вышел в отставку молодым, и теперь решил поработать в местном органе власти. Откровенно говорит, что если подобных “москвичек” появится еще несколько, он вряд ли справится с ситуацией. Да и в районе не знают, как разрешить подобные проблемы.

Мы расстаемся с Наташей во дворе Дома милосердия. Она показывает свои руки в черничном соке.

– Я, – говорит Наташа, – научилась брать ягоды.

И столько радости высветилось на ее лице. Наконец-то одна деревенская высота ей покорилась.

Еще Наташу Золотухину поставили на учет в службе занятости.

Светлана АЛЕКСАНДРОВА.

Судогодский район.

От редакции.

На примере героини материала наш автор поднимает очень неоднозначную проблему. Действительно, как относиться к подобным “мигрантам”? Должен ли им кто-то помогать? “Призыв” приглашает читателей высказать свое мнение об этом.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике