служить бы рад

Теперь ты в армии…

(Из дневника современного солдата)

В редакцию пришел молодой человек.

– Вот! – сказал он и протянул рукопись. Дневник солдата-срочника. Мы вчитались. Нам это показалось интересным. Армия глазами бойца. Особенно ценно то, что парень явно наблюдательный, с хорошим слогом и – без остро негативного отношения к воинской службе.

Мы решили опубликовать его записки. Хотя бы затем, чтобы наши читатели знали, какая она сейчас, непобедимая и легендарная. А если кому-то не понравится то, что здесь написано, и он увидит "поклеп" на армию, что ж, поделитесь своей точкой зрения.

Часть 1.

Областной сборный пункт

Армия начиналась для меня с областного сборного пункта, где призывников встречал прапорщик.

Казарма располагалась в подвале, куда вела крутая, того и гляди, шею свернешь, железная лестница. На ней отвалилась одна ступенька, которая качалась и постоянно падала со звоном. Внутри казармы было темно и холодно.

Ждать нужно было долго. Чтобы как-то занять призывников, для них крутили два фильма: "Блокпост" и "Чистилище". Некоторые смотрели их уже по четвертому-пятому разу. Запоминается фраза из невзоровского боевика. Сержант Вася, лет 30-ти, перед расстрелом орет в лицо чеченцам:

– Давить вас, сук, надо, давить. Только обученным войском, обученным. Не бордюры нужно красить, а воевать учиться!

Эту фразу я потом не раз вспомню.

У тех, кто кантуется не первый день, заканчивается пища. Если подпортилась колбаса, ничего, пройдет. Упал кусок хлеба на грязный пол – что упало у солдата, то упало на газету. Горячего нет ничего. Пьют минералку, лимонад – все холодное.

У меня хлеб и сало, закусываю яблоками, чтобы не пить, так как нечего.

Объявление по громкой связи: те, у кого совсем ничего не осталось покушать, подойдите к дежурному. Дают по банке каши и банку тушенки на двоих, хлеба нет. Но и это неплохо.

Внутри казармы стоят дневальными четверо молодых, даже сопливых "духов". Лица бесхитростные, но уже наглые. По одному подзывают призывников, отбирают перчатки. Отдают безропотно.

Выясняется, что будем ночевать, "покупатели" сегодня не приехали. Томят ожидание и неизвестность. Спать приходится в том, в чем приехал. Наученный опытом ночных снов в общежитиях, вагончиках, сторожках, я снял с себя и куртку, и свитер. В свитер завернул ноги, куртку накинул на плечи, под голову положил шапку, под бок шарф. Кое-как переспал. Болят бока.

Под утро поднимает один "дух". Ударом сапога по стопам. Надо убраться в комнате прапора. На столе то, что осталось после ужина. В сковородке – присохшая гречневая каша, в чашках остатки чая, на столе крошки, куски лука, кожура колбасы. В мусорном ведре – пустая водочная бутылка.

Бардак редкий. Убрался. Пошел досыпать.

С подъема сходили умыться, почистить зубы. Полегчало. В этот день все-таки "купили".

Части выделили 19 человек. "Покупатели" отложили в сторону личные дела шестерых с высшим образованием и одного женатого. Пошли просить других, без "вышки". Значит, нашей армии не нужны люди с образованием?

Часть 2.

Мы едем, едем, едем

Едем в часть. Нас везет сержант-контрактник. Сразу же приказывает собрать по червонцу. Типа, на эти деньги купим что-нибудь по дороге. Денег больше никто не видел.

Всю дорогу до вокзала многих ребят провожали любящие девушки, плачущие матери, сурово сдержанные отцы. Снова слезы. Какое-то щемящее, очищающее чувство, когда люди вдруг просветляются, наполняются нежностью и добротой.

Все это я испытаю позднее, когда буду проезжать мимо родного города.

Медленно подъезжающий поезд остановился у вокзала. Стояли минут десять. Я смотрел сквозь замерзшие окна на до боли знакомые места, и в голове стучала только одна мысль: выйти из вагона и бежать, бежать, бежать. Бежать к ним, своей Любимой и Матери.

Противовесом в голове стучала другая, трезвая, сухая и расчетливая, противная в своей непоколебимой правоте мысль: нужно терпеть. Бежать уже некуда. Другого пути нет. Нужно протерпеть всего 12 месяцев и вернуться.

В поезде сержант предупреждает, что в части отберут и уничтожат всю еду. 19 призывников набрасываются на все, что осталось. Сгущенку пьют по очереди через неровную дырку. Банку кильки открыли только наполовину: едят, доставая грязными пальцами.

Пошел по кругу клубничный рулет, от которого все отламывают по куску. Небольшой кусочек достается и мне. Думаю, что это последнее лакомство на ближайший год. Никто не жмется, все делятся друг с другом.

Один из парней, чувствуя, что деньги в части все равно отберут, покупает на всех шоколадки и мороженое, раздает пацанам. Есть уже нет сил, шоколадки бросаем в сумки и пакеты.

Через минуту идем к выходу: наша станция.

Часть 3.

Начало

В часть приехали часов в 8 вечера. Нас тут же окружают ребята в камуфляже: наш призыв, приехали неделей раньше. Сразу спрашивают чего-нибудь пожрать. У кого что осталось, отдаем им. Все не успеваем. Появляется сержант, отгоняет всех "камуфлированных" на их сторону. Границей служит "взлетка".

Остатки жрачки, по-армейски "халявы", забирает сержант. Разговариваем с ребятами. Те пугают дедами с нижних этажей. Затем приходит время отбоя.

Глубокой ночью просыпаюсь от шума. Сержант лазит в моей тумбочке. Шепчет, что очень хочет жрать, но уходит пустой, так как там все равно ничего нет. Забегая вперед, скажу, что на другой день сержанту набили морду два дембеля за то, что он ничего не подогнал им из "халявы".

Утро начинается с заправки кроватей. Бессмысленная вещь, которыми кишит армия. Выполняя их, привыкаешь не думать, не рассуждать, а только тупо повиноваться.

Кровати стоят по 5 в ряд. На каждом одеяле по 3 поперечных полосы. Мы их заправляем так, чтобы видны были две. Потом натягиваем ниточку и выравниваем по ней сначала дужки кроватей, а затем полосы. В армии все должно быть безобразно, зато однообразно. Затем каждому матрацу, обернутому одеялом, изначально бесформенному, нужно придать форму шоколадки, "отбить кантик". Делается это с помощью двух "отбив" – прямоугольных досок с ручками.

Идем на завтрак. Это по ломтю белого и серого хлеба, половник каши, стакан чая, 15 граммов масла, 2 раза в неделю вареное яйцо.

Обед – большая тарелка баланды: очень жидкого, где плавает капуста, но на мясном бульоне, первого. Также 2 ломтя хлеба. Половник каши, но с мясной подливой. Стакан компота. Горсть салата.

Ужин – половник каши или картошки. 2 ломтя хлеба. 15 граммов масла. Стакан чая. Кусочек вареной или жареной рыбы.

Все это, неся в себе большое количество калорий, приготовлено на редкость бездарно. Это разница между частником и государством, частным ресторанчиком и общепитовской столовой. При том, что на армию тратятся огромные деньги, расходуются они крайне неэффективно. Любая домашняя хозяйка из того набора продуктов, что положены солдату (см.паек), приготовила бы такую конфетку, что пальчики оближешь.

Чего нам точно недодают – так это сахара. Чай и компот совершенно несладкие. Вместо положенных по общевойсковому суточному пайку 70 граммов сахара нам не дают и 30.

"Нехват" сладкого ощущают все. Если поначалу держишься, то потом это превращается в навязчивую идею. На любую конфетку, на любой пряник набрасываешься как волк. Половина мыслей о сладком и мучном. Те, у кого есть деньги, ходят в чайную (по-другому "чайник" или "чепок"), покупают лимонад, печенье, пряники, конфеты, просто сахар. На них, на "чайников", по возвращении набрасывается почти вся рота. Просят, тянут руки, что его не видно. Достается по прянику, по половине, кому-то по кусочку и глотку лимонада. Я на все это поначалу смотрю с брезгливостью: все равно, что стая шакалов кидается рвать свою жертву. Через месяц также буду кидаться и я.

В казарме стабильно держится температура 14 градусов. Несмотря на то, что у нас две "белуги" – летняя и зимняя, а также кителя, мы все равно мерзнем. Ночью еще хуже. Накрываемся одной простыней и тонким шерстяным одеялом. Вначале еще ничего, но к середине ночи просыпаешься от холода. Сворачиваешься в клубок, голову засовываешь под одеяло и начинаешь дышать, создавая микроклимат.

В столовую и баню ходим без бушлатов, в одних кителях, несмотря на морозы. Было и -36, ничего. Хуже всего мне – я правофланговый 1-го взвода, т.е. выбегаю на улицу первым и стою, жду, когда соберутся все 3 взвода. Все тело бьет мелкая дрожь, руки сильно болят от нестерпимого холода. Да тут еще сержанты, выйдя, решат покурить: естественно, не торопясь.

Само собой также, что в казарме нет горячей воды и умываться можно только с голым торсом (и это правильно).

Все эти меры, направленные на закаливание, понятны и оправданны. Но прямую палку в кривую нужно сгибать постепенно, а не резко, иначе ее можно сломать. За время КМБ – курс молодого бойца из 80 человек моей роты в госпитале с различными заболеваниями перележало 17 человек. Из оставшихся все ходили с соплями, половина с кашлем, многие с температурой. Так родная армия нас закаляла…

Андрей ПЕТРОВ,
солдат-срочник.

Фото из архива редакции.

г.Владимир.

цифры

N Наименование Ко-во, гр

1. Хлеб ржаной 350

2. Хлеб пшеничный 400

3. Мука 2-го сорта 10

4. Крупа разная 120

5. Макаронные изделия 40

6. Жиры животные 20

7. Масло растительное 20

8. Масло сливочное 30

9. Рыба 120

10.Мясо 200

11.Сахар 70

12.Соль 20

13.Яйца 4 шт. в нед.

14.Чай (заварка) 1.2

15.Перец 0.3

16. Лавровый лист 0.2

17. Соленья, коренья, зелень 40

18. Картофель 600

19. Капуста 130

20. Морковь 40

21. Свекла 30

22. Лук 50

23. Сухофрукты 20

24. Кисель 30

25. Соки 50

26. Томат (паста) 6

27. Уксус 2

28. Молоко 100

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике