Искусствовед Александр Скворцов: Деревянный город исчезнет. А с ним – былое очарование

Александр Скворцов - человек во Владимире известный. Профессор, кандидат искусствоведения, член-корреспондент Академии архитектурного наследия и бессменный директор "Владспецреставрации", организации, которая занимается восстановлением древних памятников Владимиро-Суздальской земли. Почему в...

Александр Скворцов – человек во Владимире известный. Профессор, кандидат искусствоведения, член-корреспондент Академии архитектурного наследия и бессменный директор "Владспецреставрации", организации, которая занимается восстановлением древних памятников Владимиро-Суздальской земли. Почему в нашем древнем городе с каждым годом все меньше остается исторических памятников и что ждет Владимир в будущем? Об этом и о многом другом мы беседуем с Александром Скворцовым.

– Александр Игнатьевич, вы, наверное, не можете не замечать изменений в архитектуре исторической части Владимира. Как вы к ним относитесь?
– Сейчас в городе появляется новая застройка – вырастают многоэтажные и высотные дома, которые никакого отношения к традиции прежнего строительства не имеют. Удручает, что здания строятся в очень красивых, исторически сложившихся местах без учета историзма. Посмотрите, у нас вся зеленая бровка валов, начиная с улицы Воровского и заканчивая площадью Фрунзе, активно застраивается. На мой взгляд, недопустимое строительство ведется в районе стадиона "Строитель" (там, где бывший кинотеатр "Мир"). В районе ликеро-водочного завода на валах уже построили многоквартирный дом. (Администрация города даже выступила с предложением его снести, но как это сделаешь практически? – Прим. ред.) Вот недавно рассматривали проект очередной застройки на валах. Я вынес протест, но к моим доводам мало прислушиваются. Почему-то самые красивые и исторические места в городе становятся излюбленными местами строительства.
– Лично мне понятно, почему. А власти куда смотрят?
– Кажется, власть отдает все на откуп нижестоящим структурам… В итоге – идут негативные процессы. Скажем, происходит сверхуплотнение внутриквартальной застройки. У нас исторически во Владимире сложилось так, что внутри кварталов были земельные участки, скверы, сады, то есть внутридворовые зеленые территории, где люди могли отдыхать. Сейчас эти пространства застраиваются предельно плотно, что абсолютно недопустимо. Причем застраивается архитектурой серой, безликой, лишенной вкуса.
Обратите внимание на центральную часть Большой Московской. Там внутриквартальные въезды в виде арочных проемов. Какую роль они играют? Через эти арки свежий воздух со стороны Клязьмы продувал город. Это была естественная вентиляция. Сейчас эти арки заделаны, загромождены торговыми точками, соответственно, никакой вентиляции нет.
А разного рода надстройки на зданиях. Вместо 3-4 этажей образуется 6-7! Вместо разрешенных 10-11 метров – 15-16. К чему это приводит? Когда вы идете по улице, можете свободно любоваться городом, деревьями, смотреть на небо. Высота зданий это позволяет. Когда высотность домов увеличивается, этого ничего не видно. Кроме того, задана определенная ширина улицы, улочки узенькие. Посреди высоких зданий создается ощущение каменного мешка, дышать нечем, солнца не видно. Как это доказать инвесторам? Архитектурные кадры, которые готовит наш бывший "политех", прямо скажем, не всегда на высоте. Не хватает художественно-архитектурной подготовки. Все нацелено на строительство.
– А есть рычаги воздействия на инвесторов? Раньше, я знаю, существовало Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (ВООПИК).
– Оно и сегодня работает. Есть областное отделение ВООПИК. По новому законодательству эта организация, к сожалению, не имеет влияния на решение властей. Раньше ВООПИК было наделено очень большими полномочиями – оно согласовывало, рассматривало, отклоняло те или иные проекты.
– Но экспертизы, перед тем как построить здание, хотя бы проводятся?
– Экспертизы есть, предусмотрены научно-методические советы. Но эффективности нет. К рекомендациям экспертов не прислушиваются. Я вхожу во все ключевые советы, часто выступаю против и остаюсь в меньшинстве.
– У кого больше денег, тот и прав? Большой капитал продавливает любые интересы. Так получается?
– Это очевидно. Есть много примеров, когда крупный инвестор диктует свои условия.
– Была бы ваша воля, какое здание вы бы снесли в первую очередь?
– Из советской эпохи – это бывший ресторан "Нерль". Здание построено на древних валах и не красит город. Я с точки зрения истории рассматриваю. Тот же самый Екатерининский план, ведь он тоже кроил улицы города, кварталы. Одно но! У меня есть исторические документы. Ох, лучше бы я их не видел. Впоследствии генплан города корректировался. В 30-40-е годы XIX века везде было написано: "сохранить валы". Наши предки сохранили это, а мы не уберегли.
– Вам не нравится "Нерль", а я бы снес кафе "Блинчики" на Большой Московской. Здание уродливое, примитивное.
– На этом месте когда-то стояла Пятницкая церковь XVIII века. Восстановить бы ее. Напротив как раз Торговые ряды, а Параскева Пятница – покровительница торговли.
Я вспоминаю западный опыт и становится грустно. Европейцы любят исторические части городов, а мы почему-то не любим или любим по-особому, разрушая старое. Хотя готов признать, что в последнее время ситуация стала понемногу исправляться.
– К примеру, как вам проект Северных торговых рядов?
– В полном смысле этого слова историческая реконструкция не получилась. Когда-то исчезла эта северная торговая линия, она оказалась недостроенной. Там была свалка, безусловно, требовалось обустройство. Но нет в этом здании "изюминки", которая поставила бы все на свои места. Ряды смотрятся тяжеловато по сравнению с историческими торговыми рядами и претендуют на новую территорию. Не удивлюсь, если в скором будущем встанет вопрос о сносе прилегающих зданий. Образовавшаяся пустота требует наполнения и продолжения.
– Представьте, вы окажетесь во Владимире лет эдак через сто:
– Естественно, город я не узнаю. Он не будет таким, как сейчас. Слава богу, если через 100 лет сохранятся наши белокаменные памятники.
– Как же вы с таким пессимизмом занимаетесь реставрацией?!
– Ну, что-то все равно сохранится. Памятники ЮНЕСКО уж точно.
– Как вы относитесь к тому, что памятники архитектуры разрешили отдавать в частные руки?
– С одной стороны – это хорошо, а с другой – плохо. Хозяин – это хорошо. Бесхозный памятник быстро погибает. Но беда в том, что новый владелец не будет трепетно относиться к реставрации. На Западе это все отлажено. Там сохраняется преемственность. По традиции дома, замки передаются из рода в род. А государство, почти не выделяя средств на реставрацию, жестко контролирует хозяйственную часть. Никаких перепланировок, изменений фасадов. Безусловно, недвижимость должна владельцу приносить доход – открывайте магазины, музеи, рестораны. Я проехался несколько лет назад по замкам Рейна и был в умилении. Владельцы одного из замков – совершенно пожилые люди – содержали его в отличном состоянии. За счет музеефикации, каких-то частных лавочек. Все организовано органично, достойно, со вкусом и, самое главное, не вредило памятнику! У нас эта традиция прервалась. Что будет – непонятно.
– А что скажете про рекламу? Как вам многочисленные баннеры, растяжки?
– У Золотых ворот поставили рекламные тумбы – да так, что взгляд туриста упирается в эту рекламу. Та же картина возле Успенского собора. Это что, высокая культура?
– Городской парламент принял постановление, где утверждены стандарты к рекламе. Отныне будут смотреть, насколько рекламные вывески соразмерны архитектурным масштабам.
– Давно пора! Ни в одном западноевропейском городе такого не увидишь, чтобы реклама занимала чуть ли не полфасада. Там это недопустимо. А у нас сколько хочешь.
– Что делать с деревянными домами, которые уродуют центр города? Это же настоящие трущобы. Как вы относитесь к тому, чтобы снести все это и построить аккуратные дома?
– Проблема возникла не сегодня. Мы сами довели этот фонд до такого состояния. Средства в ремонт не вкладывались. Это привело к тому, что дома рушатся, ветшают – пора выселять людей. И на этом месте возводят новые дома, а иногда и пожары расчищают путь.
Конечно, не все должно сноситься. Самое ценное нужно сохранить – путем консервационной и реставрационной работы. Я бы не сказал, что это очень дорого. Но у нас в историческом центре трудно изменить ситуацию: процесс пошел, ему дали толчок, но совсем не в том русле. У нас многое сносится, чтобы построить новое. Это правильно, если дом не представляет никакой исторической ценности. Такие дома есть, их надо сносить. Но нельзя всех под одну гребенку. Мне особенно жалко ключевые дома, которые стоят на угловых пересечениях. Угловые здания можно назвать опорными, они дают точку отсчета. Снести эти здания – разрушить архитектурный строй улицы.
– Но на Суздаль-то, наверное, рука не поднимется.
– Я с восхищением смотрю на директора Владимиро-Суздальского музея-заповедника Алису Ивановну Аксенову. Говорю совершенно искренне. Она столько инициатив проявляет по сохранению нашего наследия. Ну, кому, казалось бы, есть дело до суздальских лугов? Она добилась того, что эти луга признаны достопримечательными местами. Вышло соответствующее постановление губернатора. Если бы не музей-заповедник и Алиса Ивановна, страшно представить, что бы стало с Суздалем. Я ее всегда всячески поддерживал и поддерживаю. Года полтора назад откуда ни возьмись появился чудовищный проект по возведению в Суздале некого подобия Диснейлэнда. К счастью, отбились.
– В чем мне видится позитив, так это в благоустройстве. Красивые остановочные комплексы, оригинальные клумбы, стилизованные фонари, на тротуарах – плитка. Разве плохо?
– Это просто замечательно. Но когда я вижу в историческом центре Владимира ультрасовременную плитку или торговый центр, который с таким же успехом мог быть построен на окраине, оторопь берет. В Европе гуляешь по маленьким историческим городам и попадаешь в особую историческую ауру. Там никогда не найдешь этой современной плитки.
Я был в Вероне. Гулял по городу, а под ногами роскошные мраморные плиты. Красивейший мрамор! И эти плиты, как выяснилось, там давно. Замостили на века.
– Но лучше уж плитка, чем асфальт.
– Согласен.
– Как считаете, через сколько лет деревянный сектор исчезнет с лица Владимира?
– Лет через двадцать место деревянных домов займут особняки. Все будет новым. Да, глазу будет приятно, но исчезнет былое очарование. Мы закрепляем антиисторическую ситуацию – вот что страшно. Преследуем сиюминутные интересы, не задумываясь, что оставим потомкам.
– Вы написали книгу про историю пропильных наличников. Что сейчас в русской деревне происходит с этим артефактом?
– Наступает новая фаза. Это процесс постоянно обновляемый. Наличники – это же настоящее деревянное кружево. Раньше, вплоть до середины, а то и до конца XIX века, дома в деревнях строились из теса. Это тесаные бревна, доски. Структура дерева при этом была более плотная. Ведь дерево – структура достаточно рыхлая. Пила древесину разрыхляет, поэтому она и разрушается гораздо быстрее. А тесаная поверхность, словно полированная, поэтому тесаные бревна так долго не гниют. Сначала была долбленая резьба. Когда начала распространяться пила, пиленая доска, декорация народных жилищ стала создаваться с помощью пропильной резьбы. Люди не теряли художественного вкуса.
А сегодняшние наличники… Ну, сейчас же почти не строят избы. Наличники стали более примитивными.
– Какое-то, Александр Игнатьевич, совершенно безрадостное получилось интервью. Неужели все так плохо?
– Не подумайте, что я пессимист до мозга костей. Все равно втайне думаю, а вдруг случится чудо и все пойдет по-другому? Ведь здравомыслие никто не отменял. У меня внуки растут, и я очень хочу, чтобы они жили в более светлое время, чем я. Надеюсь, так оно и будет.

Андрей ТРОХИН
Фото автора

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике