Музейный град в ансамбле Спасо-Евфимиевского монастыря

Уважаемые читатели "Призыва"! Совместно с Владимиро-Суздальским музеем-заповедником и лично с его генеральным директором Алисой Ивановной Аксеновой мы продолжаем публикацию избранных глав из книги "История. Судьба. Музей". (Продолжение. Начало...

Уважаемые читатели "Призыва"!
Совместно с Владимиро-Суздальским музеем-заповедником и лично с его генеральным директором Алисой Ивановной Аксеновой мы продолжаем публикацию избранных глав из книги "История. Судьба. Музей".
(Продолжение. Начало в №№78, 81, 84, 89-91, 106, 109, 122, 125, 128, 131, 137)

Полным ходом шли работы по памятникам с учетом приспособления под музейные экспозиции. И вдруг – опять жалоба от того же лица из областного общества: деньги, выделенные на реставрацию, расходуются на хозяйственные нужды, т.е. на проведение теплотрассы, канализации и т.д. Было объявлено о прекращении финансирования этих "не реставрационных" работ. А "других" денег нет! Что же делать с возрожденными памятниками, где нет отопления?! Снова потребовалось "выходить" на уровень В.И.Кочемасова! И опять было найдено понимание.
Приспособление памятников – совершенно новый процесс – было непростым и конфликтным делом.
Один пример. Братский корпус – длиной 120 м, 8 крылечек, каждое ведет в сени, из которых вход в кельи. Там жили монахи, наверное, весьма комфортно. Но для музея такая планировка неприемлема! Разве можно группе туристов для осмотра экспозиции восемь раз подняться (6 ступенек), войти, согнувшись, в низкую дверь и, осмотрев три зала, выйти и идти в новый отсек? Зимой, пока входит группа через узкую дверь, температура неизбежно упадет. Хронометраж показал, что "на вход и выход" группе в 25 человек понадобится не менее 30 минут.
Наше предложение – для организации сквозного прохода пробить дверные проемы в стенах, тем более, что они сложены из нового кирпича, ведь восстановление келий только что закончилось.
Куда там! Высокомерие, нежелание вдуматься в наши проблемы – со стороны реставраторов. А я настаиваю: "У нас нет выхода". Разрешить конфликт приезжает комиссия столичных авторитетов-архитекторов. Естественно, – однозначная поддержка позиции И.А.Столетова.
А я продолжаю настойчиво излагать свои доводы. Выступаю на III съезде Всероссийского общества охраны памятников, который проходит в Суздале, и опять доказываю: памятники должны служить, использоваться разумно; восстановление первоначального внешнего вида – не самоцель. В конце концов я победила. На это ушел почти год, а сколько затрачено нервов!
Кстати, когда начали пробивать эти проемы, в стене обнаружился под штукатуркой древний проем! И в старину были разумные хозяева!
Говорила еще об одной нелепости: как же деревянные крылечки без навесов? Ведь ступеньки при первых заморозках обледенеют. Соскабливать лед и снег? От дождей ступени скоро начнут гнить! Опять высокомерный взгляд сверху (хотя я – роста не маленького!): "Нет следов навесов, а реставрация – строго научная…" Можно бы защитить диссертацию на тему о приспособлении памятников под музейные цели на нашем многолетнем горьком опыте, но… времени на это не было.
Стоит ли это вспоминать? Наверное, необходимо. Путь к созданию нашей "музейной империи", как ее называют, не был прямым. Все это – крутые ступеньки той лестницы, по которой мы не просто восходили, а с трудом поднимались, рискуя поскользнуться и рухнуть вниз.
Итак, победа, справедливое, правильное решение: весь ансамбль передается музею. Нелегко, но решались вопросы приспособления помещений для создания условий для музейных служб и экспозиций. Такого опыта в России еще не было. Вспоминаю и думаю: все-таки бесстрашию (по молодости!) перед лицом стоящих больших задач сопутствовал всегда трезвый взгляд на свои возможности, и выбирался правильный ориентир. Без помощи самых квалифицированных специалистов в своей отрасли, какие были в те годы в ГИМе, нам оказались бы не по силам и разработка всего плана музеефикации памятников Суздаля, и создание не имеющего до сих пор аналога соцветия экспозиций, построенных на высоком профессиональном уровне. Ученые – замечательные старшие коллеги – с огромной заинтересованностью помогали нам: Д.И.Тверская, А.Б.Закс, И.З.Тираспольская. Консультации по атрибуции фондовых коллекций давали А.С.Мельникова, З.П.Попова, Н.А.Оша-рина, Т.И.Дулькина, В.Я.Рафаенко, Л.В.Ефи-мова, Т.Алешина, Т.А. Лобанова. Дорогие, бескорыстные друзья – низкий им поклон!
В те годы строительство новых оригинальных музеев по скорости представляло собой настоящий марафон. "Золотая кладовая" (произведения древнерусского прикладного искусства) – в больничной Никольской церкви. "Книжные сокровища шести столетий" – в Архимандритских палатах. В Спасо-Преображенском соборе – выставка "Гурий Никитин – выдающийся живописец XVII века".
Получался комплекс музеев русской культуры – в продолжение экспозиции в кремле.
Экспозиции, освещающие события, связанные с историей монастыря: "Д.М.Пожарский – национальный герой русского народа" – в Благовещенской надвратной церкви и "Узники монастырской тюрьмы" – история тюрьмы, основанной при Екатерине II и функционировавшей до 1905г.
Да, интересные были годы – по настроению, энтузиазму, бескорыстности предельного напряжения сил (ведь не думали ни о диссертациях, ни о публикациях, ни о карьере) – это можно сравнить с искренним порывом строителей социализма в советских фильмах.
Когда меня спрашивают: что же было самым трудным в те годы? – я без колебания отвечаю: идеологическое давление, требование остроклассовой оценки всех исторических событий, атеистическая пропаганда, доказательства "достижений советской эпохи"…
Хорошая мысль пришла заместителю министра культуры В.М.Стриганову – создать первый в России Музей самодеятельного творчества в Братском корпусе монастыря. И музей получился неформальный, праздничный. Его с удовольствием смотрели посетители, а мы "проводили линию": расцвет народных талантов в Советской России как естественное продолжение художественных традиций прошлого.
В 1973 году над монастырем раздался колокольный звон… Это была пока только магнитофонная запись. В течение нескольких лет наши сотрудники собирали уцелевшие колокола по заброшенным церквам области, имея на руках "мандат" за подписью председателя облисполкома. За самым большим колоколом ездили даже в Кишинев(!), он был на базе цветмета, где его удалось выкупить и на железнодорожной платформе довезти до Владимира. Из родных колоколов Спасской звонницы осталось лишь два, спрятанных директором Суздальского музея В.И.Романовским, когда в 1932 г. из Москвы пришло распоряжение: "находящиеся в быв. Спасо-Евфимиевском монастыре колокола с примесью серебра подлежат сдаче ОГПУ. Колокола без содержания серебра сдать тресту "Металлолома"".
И вот 19 колоколов были установлены на звоннице. М.М.Шаронов отлил языки (это было непростое дело!). Приглашенный из Архангельска В.Лоханский обучил азам звона киномеханика музея Ю.Юрьева и научного сотрудника В.Гаранина. В течение многих лет эти прославленные на всю страну звонари исполняли свою большую концертную программу к радости всех гостей музея.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике