Семейные ценности: трудности перевода

Приближается 8 июля. Для тех, кто не в курсе, сообщаем: день памяти святых Петра и Февронии. В этом году муромские подвижники объявлены небесными покровителями "года семьи". После полутора...

Приближается 8 июля. Для тех, кто не в курсе, сообщаем: день памяти святых Петра и Февронии. В этом году муромские подвижники объявлены небесными покровителями "года семьи". После полутора десятка лет разброда и шатанья стало очевидно: через полвека коренное население "русского материка" сократится
до столь незначительной цифры, что соседи возьмут эту землю голыми руками, "русская Византия" останется только в странных для уха пришельцев топонимах.

Не только внешняя угроза, но и бесчисленное количество внутренних проблем являются производными распада традиционной семьи. 2 млн беспризорных детей, 4 млн бомжей, 2 млн пьяниц – вот печальная статистика наших достижений к началу ХХI века. За этими цифрами скрывается резерв огромной армии российского уголовного мира. Почти миллион соотечественников находится в местах лишения свободы. Оказывается, содержание одного зека в тюрьме или колонии стоит от 6 до 9 тыс. рублей в месяц. На этом фоне детское пособие составляет просто неприличные копейки. А сколько нравственных проблем стоит за нашей системой "исполнения наказаний"? Вот и получается, что сохранить семью во всех отношениях выгодно. Остался пустяк – понять, каким способом достичь вожделенного результата.
Обратиться к опыту наших предков – самый очевидный выбор, тем более что бесконечно оболганное и также бесконечно идеализированное прошлое кажется выходом из тупика. Однако реставрация утраченной семейной традиции кажется довольно проблематичной.
Государство предприняло ряд шагов по укреплению российской семьи: материнский капитал по рождению второго ребенка, сертификаты рожениц, способствующие конкурентному выбору родильного отделения, социальная реклама в СМИ. Частью последнего является PR-кампания вокруг нашего ответа "дню св. Валентина" – праздника муромских угодников Петра и Февронии. Само по себе почитание этих святых – дело благое, но внезапно вспыхнувшее государственное чувство семейного долга не учло существенные детали. На них стоит остановиться подробнее.
Отечественная традиция семейного благочестия включает в себя как минимум два взгляда на брак: народное "репродукционистское" представление (необходимость брака для размножения человечества) и собственно церковное (брак как таинство, нерасторжимое человеком). Эти подходы поспешно отождествляют как дополняющие друг друга. Однако они далеко не тождественны.
В старой России миряне придерживались более секулярного воззрения, зиждящегося или на традиционном патриархате, или на современном партнерстве в браке. Патриархальная семья, опиравшаяся на мужское доминирование, претерпела серьезный кризис уже в XIX столетии. Стремительная урбанизация страны, вовлечение женщины в экономические отношения привели неизбежно к частичной эмансипации.
С одной стороны, городские условия губительно сказывались на нравах женского пролетариата, но они же делали слабый пол экономически независимым, не желающим сохранять брак ради брака. Ответом на семейное насилие, супружескую неверность, утилитарный расчет стал массовый рост числа разводов, инициаторами которых выступили женщины. Бракоразводные процессы в дореволюционной России одновременно извещали о кризисе патриархальной семьи, "упадке морали", но и сигнализировали о появлении новой нравственной доминанты – личного выбора, основанного на взаимной привязанности.
Надо ли говорить о том, что проект массового возрождения патриархальной семьи ("когда Адам пахал, а Ева пряла") сейчас невозможен? Исчезла (была истреблена советской властью окончательно) социальная основа таких браков – русское крестьянство. Тотальное мужское пьянство даже гипотетически исключает доминирование сильного пола в браке.
Возможно ли стремительное воцерковление русской семьи сегодня? На первый взгляд, происходит отрадная сакрализация современного брака. После Пасхи в храмах много венчаний. Но для большинства брачующихся это – "обряд", а с церковной точки зрения – нерасторжимое таинство. В тех православных храмах, где исповедуют кандидатов на венчание, объясняют им меру ответственности перед Богом (супружеский обет верности, например), не наблюдается "широких народных масс" под венцом!
Это говорит о том, что церковная семья есть удел очень небольшого числа наших современников. Для верующих семья – это домашняя церковь. Здесь школа молитвы, послушания младших старшим, ответственность мужа и отца за всех домочадцев. Спросите верующего, почему семьи наших христиан крепки? Ответ многих удивит. Таинство венчания не является магическим замком для супругов. Весь образ жизни христиан (молитва друг за друга, исповедь, участие в таинствах) является основой крепкой семьи. В верующей семье вам всегда расскажут свою семейную историю о том, что их брак был уникальным благословением свыше. Семейные скорби, которые претерпели вместе, подобны шрамам, украшающим воина. Нельзя из этой традиции просто взять отдельный элемент, вырванный из ментальной среды, и пересадить в иную почву. Не будет эффекта!
Классическим примером такой гибридизации может стать пародийное почитание муромских святых. Петр и Феврония не только "любили друг друга и умерли в один час", но и приняли иноческий постриг. На Небе они уже не столько супруги, сколько монахи в "ангельском чине". Их совместное погребение (оно, кстати, у современников вызывало "искушение") не символ супружеского ложа, а знаменье преодоления плотских страстей. Современники поспешили разлучить их мощи, но в житие говорится о чудесном воссоединении супругов-иноков. После этого "соблазн" был побежден.
Вот тут и возникает вопрос, как будет эта "love story" преподнесена нашим современникам, воспитанным на ток-шоу Анфисы Чеховой и т.п. Вполне возможно, что те, кто смеется над обрядоверием христиан, предпочтут нехитрый пиар-продукт: "Кланяйся, ставь свечу, целуй мощи, и все у тебя в семье будет о´кей".
Мой приятель-священник грустно пошутил, что для некоторых наших граждан очень бы была своевременна канонизация Распутина. Как-никак, а "love machine"! Он же поведал мне поучительную историю из христианского "дискурса". Группа туристов, осматривавших Киево-Печерскую лавру, решила спуститься в пещеры на молебен у мощей св. Моисея Угрина. Этот преподобный в молодости стал княжеским дружинником, попал в плен и был продан в рабство. Его госпожа попыталась склонить пленника к сожительству посулами богатства, а потом и пытками. Оскорбленная отказом, она велела оскопить христианина.
Чаще всего преподобного просят об избавлении от "блудной страсти". Так вот, ради любопытства туристы решили приложиться к мощам святого. Сделав это крайне неловко, один из них (большой ловелас) уронил крышку гроба себе на голову. Смущенный сим фактом, он обратился к монаху с вопросом, что же это было. Проницательный инок ответил: "Это было благословение от святого!".
Конечно, православная традиция является уделом незначительных процентов населения. Но она живет в народе. Она бесконечно интереснее унылых разговоров про "ячейку общества", про "безопасный секс", про ответственность за полового партнера.: Хуже всего, если на потребу дня кому-то захочется принести Петра и Февронию в жертву "красному словцу", сотворить незамысловатый культ на потребу. В чем смысл христианского идеала святости? Он никогда не будет массовым, но вокруг него всегда будут собираться люди, удивляясь его искренности. А простенькое морализаторство усыпляет лекциями и отталкивает своей фальшью.

Михаил ВОРОНОВ

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике