Когда мы узнаем правду о начале войны?

Все дальше и дальше уходят от нас годы военного лихолетья. Все меньше и меньше остается живых свидетелей той поры. Но интерес к ней только возрастает. Особенно к первым...

Все дальше и дальше уходят от нас годы военного лихолетья. Все меньше и меньше остается живых свидетелей той поры. Но интерес к ней только возрастает. Особенно к первым дням и часам той тяжелой войны. И, конечно, остаются вопросы.

Почему, как казалось тогда, непобедимая Красная Армия потерпела столь сокрушительное поражение в первых сражениях и вынуждена была начать отступление? И, наконец, внезапность нападения. Что это было? Плод собственного разгильдяйства или чей-то злой умысел?
Искать ответы в современных, насквозь политизированных источниках, совершенно бесполезно. В них все причины сводятся только к репрессиям против командного состава. Причем авторы этой точки зрения совершенно не учитывают другие, несравненно более важные обстоятельства. Вот, к примеру, вышедший недавно на телеэкраны фильм "Степень вины" о тех событиях и, в частности, о командующем Западным фронтом в первые дни войны – Д.Павлове, мало что прояснил.
Оставалась одна надежда. Найти живого участника тех событий. И тут мне сказочно повезло. Мой сосед по даче Юрий Александрович Кленов оказался именно тем человеком, которого я так долго искал. Тогда, в 1941 году, ему было всего шесть лет, но он и сегодня отчетливо помнит все то, что тогда произошло. Его отец – Александр Дмитриевич тогда был военным и служил в Белоруссии, почти на самой границе, в городе Слоним. Из его рассказов любознательный Юра понял: никаких танков на той стороне не было. В противном случае это было бы немедленно засечено нашей разведкой, так как долго скрывать подобные факты нельзя.
Тем не менее обстановка на границе оставалась очень тревожной. То и дело какие-то вооруженные люди пытались пересечь линию постов. А однажды на плац военного городка приземлился немецкий самолет-разведчик Фокке Вульф 187, прозванный у нас "рама". Из него вышли два нагло ухмыляющихся фрица. Якобы заблудились. Командир части, не желая обострять и без того сложную обстановку, решил отпустить нарушителей, и они улетели.
Бомбежка началась рано утром 22 июня где-то около 4 часов, когда все еще спали – это общеизвестно. Три домика для семей военнослужащих, где жил Юра с родителями, находились на отшибе и почти не пострадали. Только одна бомба упала поблизости – взрывной волной выбило стекла. А вот аэродром и военный городок были почти полностью уничтожены. Большинство новых истребителей ЯК-1 сгорели прямо на земле, потому что как раз в это время проводились учения и летчики улетели на маневры на уже устаревших машинах И-16, желая поберечь новую технику. Очевидно, разведка противника была об этом прекрасно осведомлена.
В этот же день за Юрой и его матерью на полуторке приехал отец. Командир части дал ему для эвакуации семьи в тыл трое суток. Быстро погрузили вещи и, захватив с собой соседей, выехали в сторону Минска. Немцев нигде не было. Свободной была и дорога. Только иногда над головами стремительно проносились наши и вражеские самолеты и вспыхивали воздушные бои. Потери были с обеих сторон. А вот частей Красной Армии, спешно выдвигающихся к линии фронта для нанесения контрудара по прорвавшимся гитлеровцам, в чем нас так долго пытались уверить официальные источники, не было и в помине! Только в одном месте встретили маленькую группу бойцов, оборонявших небольшой мост через глубокий овраг. Едва успели его проскочить, как он взлетел на воздух. На другой стороне оврага уже были немецкие танки.
Врагу удалось значительно продвинуться в глубь советской территории в самые первые часы войны. Легче всего объяснить это легкомысленностью советского командования, которое ухитрилось не заметить у себя под носом огромную армию. Пойти по этому пути – значит еще больше запутать ситуацию. В действительности все обстояло намного сложнее, и рассказ моего собеседника это подтверждает. Теперь я знаю точно: никакой огромной германской армии даже днем 21 июня в приграничной зоне не было. Выдвижение ее из глубинных районов оккупированной Польши началось только в ночь с 21 на 22 июня. Причем особую роль в достижении успеха должна была сыграть танковая дивизия, имеющая на вооружении секретные по тому времени танки Т-III и Т-IV, оборудованные устройствами для подводного вождения. Подобной техникой СССР тогда не располагал. Она появилась у нас только через 20 лет на танках послевоенного поколения. Именно этой дивизии предписывалось в отрыве от главных сил выйти к рубежу атаки на реку Западный Буг в район Брестской крепости к 3 часам утра 22 июня и с ходу начать его формирование по дну. Все 150 танков шли с потушенными фарами, поэтому этот ночной маневр остался незамеченным.
Одновременное перемещение всей немецкой армии было сопряжено с большим риском преждевременного раскрытия замысла операции. Поэтому главные силы были остановлены в прежних местах дислокации и подтянулись к линии фронта позднее, уже в ходе боевых действий. Это и есть ключ к пониманию всей обстановки, сложившейся на стратегическом Западном направлении в первые дни войны, и той паники, которая охватили штаб командующего фронтом Д.Павлова. Ведь он мог предполагать только классическое начало боевых действий, с обязательным в этом случае наведением понтонных переправ. А тут вдруг такое. Прямо с ходу. Да еще по дну реки. И сразу в бой. Видимо, на эту танковую колонну и напоролись мои беженцы у того злополучного моста.
А дальше был Минск, к которому они подъехали под вечер 23 июня, когда почти стемнело. Город горел в нескольких местах, особенно высокие языки пламени поднимались над железнодорожным вокзалом. Немецкие танки, обогнув город по объездному шоссе, уже пошли дальше на восток. Так что шоссейка была свободной.
На следующий день где-то за Минском кончился бензин. Отец с шофером, прихватив пустые канистры, ушли искать горючее. Машину пришлось отогнать в лес и замаскировать. В это время к оставшимся у машины женщинам и детям подошла группа военных, человек сто, одетых в красноармейскую форму. В руках они держали автоматы ППД-40, которые в Красной Армии тогда были большой редкостью. Бросилась в глаза новенькая, буквально с иголочки форма, одетая на них. Почему-то интересовались мужчинами. При этом разговаривали на чистом русском языке, без какого-либо акцента. Мама Юры не растерялась и ответила, что шофер сбежал, оставив их на произвол судьбы. Незнакомцев этот ответ удовлетворил, и они ушли. Ночью вернулся отец с шофером, в руках они держали полные канистры с бензином. Как потом объяснил отец, это были вражеские диверсанты, из числа русских белогвардейцев, переодетых в советскую форму.
Приведенные свидетельства очевидца опять наводят на некоторые размышления. Из воспоминаний маршала Г.Жукова следует, что Минск был оставлен нашими войсками только 28 июня, и ни словом не упоминается о том, что немецкая бронетанковая группировка обошла город и оставила его у себя в тылу еще 23 июня. По всему видно, что начальник штаба Западного фронта генерал В.Климовских, докладывая обстановку в Москву о стабилизации линии фронта западнее Минска, грешил перед истиной. Или они вместе с командующим фронтом Д.Павловым действительно не владели ситуацией и находились в полной растерянности. Или же, что вероятнее всего, боясь ответственности за допущенные ошибки, намеренно искажали действительность. И.В.Сталин подобного обмана не прощал. Поэтому вскоре все они были отстранены от занимаемых должностей, арестованы и в дальнейшем расстреляны.
Наши же герои на следующий день, 25 июня, благополучно переправились по мосту через Днепр и оказались в Смоленске. Вот тут-то, наконец, шестилетний Юра и увидел Красную Армию. Весь город был заполнен войсками. Было много танков, автомашин, солдат. Тягачи тащили за собой пушки. Это и был тот самый Резервный фронт, заблаговременно развернутый еще в мирное время в тылу войск первого эшелона. Причем сосредоточение этой группировки было проведено настолько умело и скрытно, что противник не догадывался о ее присутствии до самого последнего момента. Это был полный провал германской разведки, имеющий стратегическое значение, ибо положил конец надеждам Гитлера на молниеносную войну против Советского Союза.
А для маленького Юры и его мамы война на этом закончилась. Отец посадил их в поезд, а сам вернулся в Слоним, чтобы вывезти оттуда оставшуюся материальную часть – двадцать танков, находящихся в ремонте. Но это уже другой, не менее интересный рассказ.
Александр Кленов остался жив. Прошел всю войну и еще долго служил во Владимире в Перекопском военном городке, куда осенью 1941 года привез свою семью. Вот такую историю со счастливым концом я решил поведать вам, мои дорогие читатели, в канун очередной годовщины начала Великой Отечественной войны.

Сергей САМСОНОВ, инженер, пенсионер.
Город Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике