большие судьбы

Особые поручения писателя Шмелева

По повести царского чиновника "Человек из ресторана" еще до революции сняли кино, а когда автор эмигрировал, эту книгу все равно напечатали в СССР

Семь лет – с января 1901 по июнь 1908 – великий бытописатель досоветской России служил во Владимире чиновником по особым поручениям. Здесь Шмелевым написаны повести и рассказы "По спешному делу", "В норе", "Вахмистр", "Распад", "Иван Кузьмич", "Гражданин Уклейкин". Здесь он копил творческие силы для своих главных произведений – уже в 1911 году вышла книга "Человек из ресторана", сделавшая его писателем всероссийской величины.

личное дело

Шмелев Иван Сергеевич родился 21 сентября 1873 в Замоскворечье. Потомок купцов-старообрядцев, вернувшихся в Православие. Окончил Московский университет. Работал помощником присяжного поверенного и чиновником по особым поручениям. После Февральской революции -корреспондент газеты "Русские ведомости" в Сибири. После расстрела сына эмигрировал во Францию. Главная тема Шмелёва: русское благочестие, неприятие распада и кровопролития – спутников революции. Книги его в СССР не издавались, кроме "Человека из ресторана" в 1957. Умер 24 июня 1950 года в пригороде Парижа.

Тоскующий чиновник

– Служба моя, – отмечал писатель, – явилась огромным дополнением к тому, что я знал из книг. Это была яркая иллюстрация и одухотворение ранее накопленного материала. Я знал столицу, мелкий ремесленный люд, уклад купеческой жизни. Теперь я узнал деревню, провинциальное чиновничество, фабричные районы, мелкопоместное дворянство.

В заштатных городках, слободках, пригородах и деревнях Шмелев встретил прототипы героев многих своих повестей и рассказов. "Я был мертв для службы, – рассказывал он. – Движение девятисотых годов как бы приоткрыло выход. Меня подняло. Новое забрезжило передо мной, открывало выход гнетущей тоске. Я чуял, что начинаю жить."

На улице Гагарина (в прошлом – Царицынской) уцелел первый этаж дома N 31, в котором с 1904 года квартировал чиновник Шмелев. Несколько лет назад здание восстановили целиком, в нем теперь размещается "Областной дом природы". Все это время литературная общественность областного центра мечтает о мемориальной доске в честь Ивана Сергеевича. В прошлом году, на 130-летие со дня рождения писателя, упущен очередной удобный случай наконец сделать это.

Писатель "без печати"

Семья писателя была очень религиозной. "В доме я не видал книг, кроме Евангелия…" – вспоминал Шмелев. И совсем другой дух царил на замоскворецком дворе Шмелевых, куда со всех концов России стекались рабочие-строители.

"На дворе работали плотники, каменщики, маляры, – рассказывал писатель. – Художники с Хитрова рынка храбро мазали огромные полотнища, создавали чудесный мир чудовищ и пестрых боев. Эти "архимеды и мастаки" пели смешные песенки и не лазили в карман за словом. Это была первая прочитанная мною книга – книга живого, бойкого и красочного слова".

"Кажется мне порой, что я не делался писателем, а будто всегда им был, только – писателем "без печати," – говорил он. В гимназии Ваня сочинял роман из сибирской жизни, стихи на 30-летие освобождения крестьян, драму. Лето перед выпуском Шмелев провел на глухой речушке и там написал за один вечер "У мельницы". А в июле 1895 года, уже студентом, получил журнал "Русское обозрение" со своим рассказом.

Шмелева шатало от истовой религиозности к рационализму, а потом – к учению Толстого. В качестве свадебной поездки он выбрал паломничество в Валаамский монастырь. Книгу очерков "На скалах Валаама", изданную за счет автора, обер-прокурор Синода Победоносцев лично велел задержать.

"Эй, человек!" – звучит горько

Небывалым в "Человеке из ресторана" было то, что автор сумел полностью перевоплотиться в своего героя. "Хотелось, – писал Шмелев Горькому, – выявить слугу человеческого, который по своей специфической деятельности как бы в фокусе представляет всю массу слуг на разных путях жизни".

В самом низу общества – официант Скороходов, которого посетители кличут просто "человеком". А ближе к вершине лакействуют уже "не за полтинник, а из высших соображений". "Знаю я им цену настоящую, знаю-с, – говорит Скороходов. – Соловьями поют в теплом месте и перед зеркалами, и очень им обидно, что подвалы там и всякие заразы… Уж лучше бы ругались". Исключительное чувство языка помогло Шмелеву держать читателя в постоянном напряжении и горячем сочувствии судьбе официанта.

"Человек из ресторана" имел шумный успех. По мотивам шмелевской повести был снят фильм, в котором Скороходова сыграл гениальный Михаил Чехов. А через семь лет после выхода повести Шмелев в голодном Крыму зашел в маленький ресторан с тщетной надеждой купить там хлеб. Хозяин услышал его фамилию и спросил, не он ли автор книжки о жизни официанта. Когда Иван Сергеевич подтвердил это, ему сказали: "Для вас хлеб есть".

"Я отклонил слово "товарищ"

"Революционеры-каторжане, – с изумлением писал Шмелев сыну Сергею в действующую армию, – оказывается, очень меня любят как писателя, и я, хотя и отклонял от себя почетное слово – товарищ, но они мне на митингах заявили, что я – "ихний". Я был с ними на каторге и в неволе, – они меня читали, я облегчал им страдания".

Октябрь не принял. В ноябре 1918 года в Алуште он пишет повесть "Неупиваемая Чаша", которая своей "чистотою и грустью красоты" вызвала восторженный отклик Томаса Манна, написавшего Шмелеву в 1926 году. Это рассказ о жизни сына дворового маляра, который сгорел, как восковая свеча, полюбив молодую барыню. Писатель заклеймил барство, но вообразить, что революция кого-нибудь осчастливит, не мог. Видел, что в России идет братоубийственная война. При этом уезжать за границу сначала не собирался.

Сын расстрелян, Родина – оставлена

К своему единственному сыну Сергею Шмелев относился почти с материнской нежностью. Когда тот оказался на германском фронте -считал дни. В 1920 году офицер Добровольческой армии Сергей Шмелев, отказавшийся уехать с врангелевцами на чужбину, был взят в Феодосии из лазарета и без суда расстрелян красными.

По приглашению Бунина Шмелев едет в 1922 году сперва в Берлин, а потом в Париж. Он многое проклял в новой жизни, но против русского человека не озлобился. В этом помогла ему глубокая христианская вера, зародившаяся в отчем доме. Книги о прошлой России: "Лето Господне", "Богомолье" и сборник "Родное" стали вершиной позднего творчества Шмелева и принесли ему европейскую известность.

Мир "Лета Господня" одновременно и был и не существовал никогда. В воспоминаниях Шмелев создал великий портрет русского быта, в словах точных и насыщенных: от разливанного постного рынка до запахов и молитв яблочного Спаса, от разговин до крещенского купания в проруби.

Михаил ЯЗЫНИН.

г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике