Почему я полюбил Путина

ПРОЧИТАНО В... "The Guardian", Великобритания, 31 июля Президента РФ не всякий считает идеальным главой государства. Но Ник Пейтон Уолш, вернувшись из Москвы после 4 лет работы корреспондентом Guardian,...

Президента РФ не всякий считает идеальным главой государства. Но Ник Пейтон Уолш, вернувшись из Москвы после 4 лет работы корреспондентом Guardian, уверен – Путин спас Россию от разрухи

Я проработал в Москве 4,5 года и открывал миру лицо власти Путина. Как при ней разрушаются свободы, как она равнодушна к судьбе отдельного человека, какой она, напитавшись нефтедолларами, стала самонадеянной и заносчивой. Я был к ней критичен. Но теперь, когда срок моей работы здесь подошел к концу, я признаю: мне начинает нравиться Путин.

Сегодняшняя Москва – это уже не тот город, каким он был в 90-е, когда по улицам носились бандиты в BMW с черными стеклами. Сегодня это город сетевых магазинов и семейных машин. При Путине в стране зародился класс покупателей.
Капитализм 90-х годов был спекулятивным: кто мог, ловил в мутной воде несправедливости дефолтов, гиперинфляции, коррупции и бездумной приватизации. После 2000 года наступил более стабильный период. К тому же есть средний класс. Это лишь пятая часть населения, но число его быстро растет. Средний класс делает свою игру по более справедливым правилам. Трудолюбие и изобретательность, немного удачи равняются деньгам. Здесь это еще в новинку, но в народе эта новинка суперпопулярна.
Самая большая проблема российской демократии в том, что власть народа – вещь, которой в России никогда не было. Люди голосуют на выборах, но СМИ и партии контролирует Кремль. В этой стране 2% населения всегда правили остальными. Жестокость в этом обществе всегда была нормой; а европейский идеал, когда 98% сами выбирают свою правящую элиту, до сих пор слабо укладывается в российский менталитет.

В 90-е годы Россия пережила взрыв "свободы" и отсутствие какого бы то ни было регулирования. После распада СССР никаких правил не было. Большая политика оставалась площадкой тех, у кого были деньги и связи. Государственные активы приватизировались сомнительными способами; СМИ были полны грязными политическими обвинениями; некоторые из регионов объявили о своей широкой автономии; в Чечне разразились две войны с сепаратистами.
В 1991 году, после наступления новой беспорядочной эры рынка, когда первым президентом России стал Борис Ельцин, он лишь продлил власть коммунистической номенклатуры. К 1996 году, когда его переизбрали на второй срок, страна успела пережить шоковые и не принесшие результата реформы и первую войну с Чечней. А через 2 года ельцинская власть привела Россию к обвалу рубля и дефолту. Когда страна впала в кризис, плохо соображавший президент стал искать человека, которому он мог бы передать власть.

Правящая клика положила глаз на Путина, занимавшего в то время пост главы спецслужб и бывшего личностью малоизвестной. Ельцин назначил его премьер-министром, а затем, уходя в отставку, передал ему полномочия и.о. президента. В марте 2000 года, после национальных выборов Путин окончательно утвердился в президентском кресле.
Людям из окружения Ельцина Путин казался простым бывшим агентом КГБ, сереньким и безвредным. Однако с его приходом стране, разваливавшейся на части, начали делать уколы постъельцинского антидота. Первой задачей Путина стало навести порядок – чтобы были хоть какие-то правила.

Россию в том состоянии, в каком она была в 1999 году, нельзя было выдернуть из кризиса уговорами и лаской. Путин и начал разбираться. Ельцин будто исчез. Российские военные одержали решительную, хотя и кровавую, победу во второй чеченской войне. Власть начала сразу множество реформ.
Сначала Путин полностью игнорировал избравших его людей. В августе 2000 года, когда вся страна с замиранием сердца следила за трагедией 118 моряков, запертых в подводной лодке "Курск", где до них не могли добраться спасатели, президент произнес памятную и грубую фразу: "Она утонула".
Однако уроки он усвоил быстро и вскоре уже сам старался угодить общественному мнению. Его министерства стали более открытыми для прессы. В стране ввели плоскую шкалу подоходного налога в 13%. Казалось, что все идет нормально – до конца 2003 года, когда Кремль начал кампанию по удалению с поля своих политических оппонентов и усилению контроля за СМИ и ресурсами.
Временами Кремль ведет себя потрясающе глупо. Сегодня Путин – самая популярная личность в стране и один из самых популярных лидеров России за всю ее историю. Однако его рейтинг достигается в условиях, когда все его политические противники уже выведены из игры. Путин не знает точно, насколько он в действительности популярен. У Кремля начинается паранойя, и он душит на корню все, что можно противопоставить господству Путина. И он сам выглядит немного глупо: сначала спас страну от развала, а теперь боится, как бы на следующих выборах народ не восстановил коммунистическую власть.
От одного из советников я Путина услышал фразу, точно описывающую причины этого его советского рефлекса:
– 15 лет назад мы жили при другой системе – будто на Марсе. После того, как не стало коммунизма, политическая элита быстро поняла, что Россия должна быть страной с рыночной экономикой, что править страной должна демократия, и что целью ее развития должно быть то, чтобы люди стали как можно более равными между собой. То, что идти надо именно туда, было понятно. Но что нужно сделать, чтобы всего этого достичь?
А когда пытаешься решить эту задачу в рабочем порядке, обнаруживаешь, что средства, которые у тебя есть – в основном советские. Научиться пользоваться новыми демократическими и рыночными средствами не так уж легко. Быстро это не делается. В этом и кроется проблема Путина. Решения, которые он принимает, – наполовину советские.

Итак, что же сегодня имеет Россия? Детскую де мократию, выстроенную советскими средствами, и свободу в пределах магазина. Это лучше, чем ничего, но этого недостаточно. Банков по всей стране великое множество, но с распространением банковских услуг не распространилась уверенность в устойчивости банковской системы.
Столь же очевиден конфликт в Чечне. Некоторые части ее столицы Грозного сегодня уже не узнать – ничего общего со скелетом города, который я увидел на их месте в 2002 году.
– Жизнь возвращается в нормальную колею, – говорят в Кремле. Если пройти по центральной улице города, то так и кажется. Но за фасадами – развалины. Чечней правят в атмосфере страха банды наемников, подчиняющиеся множеству воинственных промосковских полевых командиров. Многие опасаются, что люди начнут думать, что все это и есть норма, демократия и свобода.
Эта же проблема актуальна и для других частей путинской России. У Путина есть Дума, в которой 2/3 парламентариев лояльны нынешней власти. Официально президент не связан ни с одной партией, но его полностью поддерживает "Единая Россия", имеющая абсолютное большинство.
У него есть служба по защите прав человека, каждый из членов которой назначен лично им.
При нем проводятся выборы, но выборы для него – это скорее военная операция, целью которой он ставит не узнать волю народа, а опрокинуть врага. Все институты стоят на своих местах, но пока выстроены только их внешние стены. Чтобы фасад не обрушился, необходимо срочно проделать еще немалую работу.
Было ли правление Путина началом настоящей демократии, покажут предстоящие 1,5 года. Глава Кремля стоит перед трудным выбором: большинству населения хочется, чтобы он остался у власти и далее, но для этого надо изменить Конституцию. А он не раз говорил, что Конституцию менять не будет, и оба кандидата в преемники: Сергей Иванов и Дмитрий Медведев – выглядят серьезно.
Если на пике власти Путин уйдет, то станет первым лидером России, который сделал это по своей воле. Он останется в памяти как самый просвещенный правитель страны за всю ее новейшую историю. Его сегодняшний рейтинг взлетел до 79%. Чтобы уйти при таком раскладе, он должен быть по-настоящему патриотом своей страны.

Почему мне начал нравиться Путин? При нем Россия вышла на путь, на котором скоро установится ситуация, что Путин не сможет самолично решить, останется у власти он или преемник, которого он выберет. Россию в нормальное состояние приведет торговля, а не политика. Русские безвозвратно впали в любовь к деньгам. Они полюбили блага, которые дает глобальный мир. Благодаря Путину, государство обладает силой, чтобы заставить их еще и платить налоги.
Несмотря на приступы идиотизма, Кремль понимает, что он должен быть популярен, и зачастую использует государство на благо электората. А когда люди начинают платить больше налогов, у них возникает и больше потребности в политическом представительстве. И в конце концов власть начнет бояться народа, а не наоборот.
…На прошлой неделе я ехал домой в такси. Нас тряхнуло в яме. Водитель извинился за то, что в России плохие дороги. Я пошутил, что в этом виновата власть, а раз так – значит, и те, кто за нее голосует. Водитель сгрыз очередное подсолнечное семечко и сказал, что голосовать он уже 30 лет не ходит.
Как бы там ни было, в Москве дороги строят и перестраивают постоянно. Если в экономике и в инфраструктуре происходят положительные сдвиги, когда в стране нет реальной демократии, то только представьте себе, что начнет делать власть, когда, чтобы остаться таковой, ей придется бороться за предпочтения избирателей с реальными противниками.
За 4 года в России я видел жуткий всплеск авторитаризма, но и – огромное расширение экономической свободы. Видел подъем исламского экстремизма и жестокие теракты, но и – смерть Шамиля Басаева. Видел репрессии против инакомыслящих, но и – укрепление в массовом сознании принципов нормального цивилизованного общества. Видел морозы в -32 градуса, а потом – лето, те же 32 градуса, но с плюсом.
Общество в этой стране – маятник. Если направление, в котором оно идет, вызывает тревогу – значит, через несколько секунд оно обязательно покажет блестящие перспективы.

Ник Пейтон Уолш.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике