история современности

18 лет назад советская история разделилась на "до алкогольного указа" и "после"

Пьяная лавочка

В апреле 1985 года на пленуме ЦК КПСС Михаил Горбачев официально признал, что СССР идет к коммунизму не так быстро, как хотелось бы, и объявил курс на "Ускорение и Перестройку". Самым первым шагом на этом пути уже 16 мая того же года стал эпохальный Указ "О мерах по борьбе с пьянством и алкоголизмом".

Почти сразу повсюду выросли фантастические очереди за спиртным. Было так:

– Мужики, пустите без очереди! У меня машина стоит…

– Пустить? Да здесь целые заводы стоят!!!

Давясь лимонадом, комсомольцы кричали: "Сладко!"

Показушная борьба за трезвость была воспринята народом как издевательство. В стране, где за колбасой ездили в Москву, а штаны покупали по блату, жизнь без бутылки оказалась тягостным прозябанием. Граждане ответили на очередной призыв партии нецензурной бранью, самогоноварением и употреблением одеколона внутрь.

Схватка с зеленым змием стала лебединой песней несостоятельной партийно-бюрократической системы. Рассчитанный на пятилетку план сокращения вдвое производства винно-водочных изделий был выполнен всего за год! По телевизору прекратили показывать "Кавказскую пленницу", "Мимино" и "Иван Васильевич меняет профессию", а все потому, что герои в них умели смачно выпить. Дошло до того, что в школьных хрестоматиях был кастрирован Пушкин – из его стихотворения "Няня" вырезали слова "Выпьем с горя, где же кружка?"

Люди же творили собственную "литературу". Поскольку спиртное стали продавать после двух часов дня, они декламировали, пародируя радио: "В Москве 14.00! Работают все радиостанции и винные точки страны!" Ходил анекдот о красноармейце Сухове из "Белого солнца пустыни", который отказался напоить закопанного по шею в песок Горбачева: "Извини, Миша! Тебе – только после двух!"

Точно так же, как в ДОСААФ и "Общество Красного креста", людей насильно записывали в "Общества трезвости", собирали с них взносы и выдавали голубенький значок. Любой руководитель был просто обязан возглавить на своем предприятии ячейку непьющих. Как правило, такой вожак вспоминал о своей миссии только после третьей рюмки, о чем со смехом обязательно извещал проверенных собутыльников. Почти никто антиалкогольную кампанию всерьез не воспринимал.

В прессе замелькали репортажи с комсомольско-молодежных безалкогольных свадеб. В разгар их принужденного веселья жениху с невестой вручали ключи от новой квартиры, что выдавало цель согласившихся ломать эту комедию с головой. Впрочем, читатели и без того были убеждены, что комсомольцы разливали водку под столами, хотя этого как раз и не было – слишком много начальства полагалось позвать на "банкет". Пили уже после официальной части, отдельно партийцы, отдельно – беспартийные.

Достойной вехой идиотизма борьбы за трезвость стала первая в истории публикация алкогольной поэмы в прозе Венедикта Ерофеева "Москва-Петушки". Книга, которая блестяще доказывала, что жить в таком дурдоме на трезвую голову нет никакой возможности, была в урезаном виде напечатана в журнале "Трезвость и культура"!

Для в меру пьющих граждан "полусухой закон" обернулся сплошными унижениями. В сумасшедших очередях людей затаптывали насмерть. Талоны на водку стали предметом спекуляции и подделок. Чтобы купить по справке два ящика сорокаградусной, подавались тысячи фиктивных заявлений о вступлении в брак. На настоящих свадьбах подавали только водку, причем отвратительного качества и почему-то разлитую в зеленые пивные бутылки. Вина почти не было – вырубили виноградники. Впрочем, какое уж тут вино, когда велась разъяснительная работа о якобы провоцирующем развитие детского алкоголизма кефире! В нем, как известно, есть целых полтора процента алкоголя.

Поллитровка, бывшая и раньше основной российской валютой, стала незыблемой ценностью. Чтобы "заплатить" за вспашку огорода, столетние бабки шли отоваривать свои талоны и складировали водку под кроватью. Озверевшие алкаши начали убивать старух ради их заначек. Работяги травились и слепли от украденного на химзаводах метилового спирта. Одеколон в "галантереях" продавали по два флакона в руки, не больше! В чудом уцелевших пивных появились личности, которые за полтинник "пшикали" в кружку выверенную дозу дихлофоса – для крепости. Каждый пивной ларек взяли "под крышу" окрестные выпивохи. За рубль "сверху" они оттирали многочасовую очередь и давали возможность заплатившему нацедить трехлитровую банку.

Волей "хотевших как лучше" правителей миллионы вполне спокойно относившихся в алкоголю граждан были поставлены на одну доску и в одну очередь с горькими пропойцами. Вместо объявленного курса на культуру пития, любое употребление спиртного стало полукриминальным поступком. И водка в России в очередной раз стала символом свободы и ее главным проявлением. А цыгане, которые торговали "беленькой" в пригородных поселках, посмеивались: "Еще года два и мы не только себе, а лошадям своим вставим золотые зубы!"

Михаил ЯЗЫНИН.

Рис.Михаила ЛАРИЧЕВА.

г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике