Один в поле воин, но он – прокурор

Судьбу тубдиспансера решит государственная экологическая экспертиза - такое заявление сделали СМИ области после декабрьской конференции природоохранного прокурора Алексея Каюшкина.

Один в поле воин, но он – прокурор

Судьбу тубдиспансера решит государственная экологическая экспертиза – такое заявление сделали СМИ области после декабрьской конференции природоохранного прокурора Алексея Каюшкина.

Случилось же иное. Экспертиза не проведена, а туббольные начали переезжать в перепрофилированный под них бывший детский корпус областной клинической больницы. Наши корреспонденты попытались выяснить, как будут развиваться события дальше.

Стой. Кто идет?

Мы уже писали о том, что территорию перепрофилированного корпуса обнесли бетонным забором, установили проходную. Нас пропускают по разрешению главного врача тубдиспансера Григория Волченкова. С территории же корпуса выйти могут только небациллярные больные (т.е. не опасные для окружающих) за колбаской или сигаретами. Но очень скоро здесь будет открыт буфет, и отлучения из зоны прекратятся.

Каково находиться людям за высоким бетонным забором? Здесь же не тюрьма, больные – не преступники. Как относятся пациенты к такому ограничению свободы?

Только один человек не отвернул от фотокамеры лица – прораб Александр Васильевич (правда, при этом не назвал фамилию), остальные согласились лишь на неузнаваемую съемку. Не хотят мужики, чтобы кто-то узнал о их страшной болезни. Потому – никаких конкретных фамилий, мест проживания и работы. По улыбке врача – заведующей легочно-терапевтическим отделением Раисы Ивановны Кухаренок мы поняли, что и имена-то некоторые поменяли. Что-то много Сергеев да Николаев.

А вот социальные портреты достоверны. Врач тому порукой. Бомжей и отбывших наказание среди собеседников не оказалось. Но сказать, что все сюда попавшие из здоровой социальной среды, нельзя.

Вот хотя бы Сергей. Ему двадцать три года. Поехал на заработки в Москву. Она-то и сгубила его, как теперь констатирует врач. На завтрак у Сергея был стакан чая, на обед – сухой паек, горячее -только на ужин. Добавьте к этому тяжелую работу на стройке, долгую утомительную езду в общественном транспорте, не слишком комфортное жилье, постоянное переохлаждение.

Николай. Работает во Владимире, а вот теща проживает в Суздальском районе. Заявил сразу, что если увидит фото в газете, явится с разборкой. Где "холеру" подцепил, сам не знает. Заметил, что ослабел, стал подкашливать, затемпературил. Врач почему-то сразу на флюорографию направил. Там все и выяснилось.

История Александра Васильевича тоже не типичная. Ничего у него не болело, недомогания не чувствовал. В семье все нормально. Пошел на работу прорабом наниматься, потребовали медсправку. В больнице и обнаружили поражение легкого.

Раиса Ивановна (полагаем, специально для нас) спрашивает собеседника о том, когда он в последний раз флюорографию проходил.

– Лет пять назад, – отвечает Александр Васильевич.

– Вот вам и ответ, – резюмирует врач. – Сегодня людей на обследование не дозовешься. Потеряна бдительность, а с такой болезнью шутить нельзя.

Насколько мы беспечны, подтверждает статистика. В прежние добрые времена в год выявлялось по всей области до двухсот вновь заболевших. Тоже немало, но теперь эта цифра возросла до тысячи. Из каждой тысячи вновь выявленных примерно десять процентов спасти не удается. Болезнь сильно запущена. Человек умирает от скоротечной чахотки.

Тоскливый "рай"

Все, с кем мы беседовали, говорили, что попали в лечебный рай. Палаты на двоих не могли и присниться. В старом корпусе размещались по восемь человек. В душевые страшно было зайти. Многие предпочитали бациллярный период – полтора-два месяца – обходиться без помывки. Потом, когда они становились не опасными для окружающих, их отпускали на побывку домой или к знакомым. Там и принимали душ или ванну.

Парни взахлеб рассказывали о том, как плохо там и как хорошо здесь. А мы тоскливо смотрели по сторонам. Таких допотопных железных кроватей, тумбочек, холодильников давно не увидишь ни в одном лечебном учреждении области. Даже штор на окнах нет – явное старье везти постеснялись.

А выводы, уважаемые читатели, делайте сами. Как получилось, что стали своеобразными изгоями люди, заболевшие туберкулезом? Почему долго считали, что они не достойны лучшей клиники, чем та, которая уже развалилась и много лет запрещена к эксплуатации? Функционировала она по временным разрешениям саннадзора по причине крайней нужды – переселить этих больных было некуда.

Теперь все должно измениться. Здесь каждый больной почувствует себя, наконец, уважаемым человеком. Губернатор лично "экипирует" корпус. Будут новые кровати, тумбочки, холодильники, телевизоры, шторы. Все начинают завозить.

Главный санитарный врач области Евгений Лисицин и директор департамента здравоохранения Андрей Зирин уверены, что пора прекратить противостояние общественности. Успех не судят. А экологическая экспертиза корпусу не нужна. В Европе туберкулез лечат в обычных терапевтических клиниках. У нас же один инфекционный профиль заменили на другой, и все.

Вроде бы их услышали. С фактом заселения жители Загородного района смирились. Но "зеленая" карта не бита. Только экспертиза гарантирует полную безопасность. Потому первыми людьми в области граждане считают прокуроров. Политики же потирают руки. Уверены, что этот "костер" еще разгорится к грядущим выборам, давая дивиденды тем, кто возглавит поход за справедливостью. Ведь речь в конечном счете идет не столько об объекте, сколько о качестве власти, в том числе и экологическом.

Кто и зачем прячет проект?

Горожане прослышали, что в декабре "Владимиргражданпроект" выполнил проектное задание по тубкорпусу для "Облстройзаказчика". Дело в том, что у него на новом месте нет ни пищеблока, ни прачечной, ни гаража. Обеды в термосах больным доставляют из старого здания. Ну да Бог с этим. Есть у департамента деньги – пусть тратят их на перевозки. Главное, что предусматривает якобы проект – дополнительные очистные сооружения. А ведь этих сооружений и добивалась общественность.

Главный врач тубдиспансера Григорий Волченков подтвердил, что такой проект есть. Более того, он посылал его в управление природных ресурсов на государственную экологическую экспертизу, но его ему вернули: мол, никакой экспертизы не требуется.

Это более чем непонятно. Одно дело отвечать, что не требуется проводить экологическую экспертизу корпусу, претерпевающему текущий ремонт, как это было в прошлом году. Другое дело – новое строительство. Тут экспертиза проводится обязательно. Природоохранный прокурор Каюшкин начал специальное расследование по факту непроведения государственной экологической экспертизы. Видимо, кого-то накажут рублем, кто-то понесет административное наказание. Но ведь штраф – не победа, а подтверждение неудачи.

Начинать прокурору придется, с его слов, с запросов в разные организации о наличии какого-либо проекта по тубдиспансеру. Возможно, того самого, который носит в портфеле главврач.

Закрадывается подозрение: а не "воспитывают" ли таким образом прокурора чиновники других ведомств за его поддержку экологических требований жителей Загородного района? В одном из ответов на официальное представление Алексей Каюшкин получил азбучное поучение о том, что ему необходимо разграничивать понятия природоохранного законодательства и законодательства, обеспечивающего санитарно-эпидемиологическое благополучие населения. Могут ли на таком "языке" разговаривать государственные ведомства? И что нам от подобных "диалогов" ждать?

Светлана АЛЕКСАНДРОВА.

Фото Рудольфа НОВИКОВА.

г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике