Сквернословие: язык мой – враг мой

Ненормативная лексика стала яркой приметой нашего времени. Матом уже не ругаются, на нем разговаривают. Откуда в нас это? Что мы этим хотим сказать? Совсем недавно сквернословие находилось в...

Ненормативная лексика стала яркой приметой нашего времени. Матом уже не ругаются, на нем разговаривают. Откуда в нас это? Что мы этим хотим сказать?
Совсем недавно сквернословие находилось в культурном гетто: слова были действительно непечатными, телеэкран вещал на правильном наречии, избегая всякой брутальности. Реформы подняли на поверхность социальное дно – героев преступного мира и их окружение. Общественные нормы поведения ушли в прошлое. Блатная романтика широким потоком полилась в эфир. Однако не стоит все сводить к опрощению нравов.

Из-под глыб
Есть версия, что русский мат – это тяжкое вековое наследие татаро-монгольского ига. Между тем, большинство лингвистов сходится в том, что корни явления все-таки славянские. Традиционно историю мата связывают с языческими эротическими культами, игравшими важную роль в земледельческой магии. С приходом христианства как обряды, так и обозначавшие их "термины" были запрещены церковью и сохранились только в фольклоре.
Важный источник по истории русского языка – берестяные грамоты, найденные археологами в Новгороде. По ним точнее, чем по другим средневековым рукописям, зачастую сохранившимся только в списках, можно установить хронологию и степень распространенности того или иного языкового явления. Десятки слов, встречающихся в берестяных грамотах, по другим древнерусским источникам неизвестны. Преимущественно это бытовая лексика, у которой практически не было шансов попасть в литературные сочинения и памятники "высокой" культуры. Многие из находок датируются началом ХII века, что отвергает всякую возможность "монгольского" влияния (нашествие на Русь началось в 1236 году, а в Новгород не ступала нога восточного завоевателя).
Одна из самых длинных грамот, открытая в 2005 году, написана на обеих сторонах бересты. Некая Анна просит своего брата вступиться перед Коснятином за себя и дочь. Она жалуется, что некий Коснятин, обвинив ее в каких-то "поручительствах" (вероятно, финансового характера), назвал ее курвою, а дочь б***ю. Слово б***ь (производное от блуд) в то время не было нецензурным. Оно встречается в старых церковно-славянских текстах и является нейтральным обозначением проститутки, блудницы. Публичное называние замужней женщины этим термином по русскому праву было оскорблением чести и достоинства: "Аще кто назоветь чюжую жену б***ю, а будеть боярьскаа жена великыихъ бояръ, за срамъ еи 5 гривенъ злата, а митрополиту 5 гривенъ злата, а князь казнить; и будеть меншихъ бояръ, за срамъ еи 3 гривны золота, а митрополиту 3 гривны злата; а оже будеть городскыихъ людеи, за соромъ еи 3 гривны сребра или рубль, а митрополиту такоже".

Татарский след был?
Но в России появляется во время татар слово "эбле", производное от которого связано с поношением матери. По-тюркски оно значило просто жениться. Татарин, захватывая девушку, говорил, что он "эбле" ее, то есть берет замуж. Но для любого русского, у которого забирали дочь, жену, сестру, чужеземец совершал насилие над женщиной. В результате это слово приобрело абсолютный характер сексуального надругательства.
Матерные слова, таким образом, это язык изнасилованных, язык низшего слоя, который чувствует себя вне зоны действия высокой культуры и цивилизации, униженным, оскорбленным, изнасилованным. Изнасилованный раб готов применить это насилие по отношению к своему сотоварищу.

Уроки Достоевского
Интересный пример приводит Ф.М. Достоевский в своих городских заметках. Он идет за мастеровыми и слышит, как они одно и то же слово из трех букв употребляют девять раз. Причем он пишет: "Это с интонацией восхищения, с интонацией изумления, с интонацией отрицания, но все одно и то же слово". Писатель не выдерживает: "Господа, что же вы это слово, пока шли, девять раз помянули?". Они обернулись ко мне и вместо того, чтобы побить, ответили: "Что же ты сам его десятый раз поминаешь?". Сказали они, засмеялись и ушли".
Каждый из нас не раз в своей жизни был свидетелем похожей ситуации. Для Достоевского, автора многих произведений о жестоком быте русского общества, где сладострастие и пьянство являлись нормой, недопустимо использование сквернословия даже как средства достижения художественной правды. Эта лексика для него табуирована, чего не скажешь о современных бытописателях и режиссерах.

Царский путь
Во все времена высокая культура стремилась вывести обсценную лексику из публичной жизни. У нас на Руси этому соответствует "Юности честное зерцало", выпущенное Петром Великим в начале XVIII века. И правила цивильного обращения подразумевают воздержание от матерной брани. Параллельно с тем, как нарастает вхождение низкой лексики в литературу, возрастает и сопротивление ей, в приличном обществе начинают чистить словарный запас. И признаком цивилизации становится речь более сдержанная.
Императрица Анна Иоанновна своим указом запретила использование слова б***ь. В русской топографии до ХVIII столетия изобиловали ненормативные слова. Яркий пример содержится в писцовых книгах. В трех километрах от Звенигорода протекал ручеек, который писцы фиксировали весьма соблазнительным названием Первая буква была "п", вторая половина оканчивалась на "омой". Кто-то ходил сюда мыться от Звенигорода, за несколько километров. В эпоху правления Екатерины Великой проводится генеральное межевание, составление полной карты Российской империи. По ее высочайшему указу все названия, которые содержат в себе непристойную лексику, матерные корни, заменяют на более благозвучные.
С тех пор переименован и этот звенигородский ручей.

Кто такие копронимы
Сокрушительный удар по сквернословию нанесло христианство. Мы находим у апостола Павла в послании к Ефесянам заповедь: "Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания вере, чтобы оно доставляло благодать слушающим". В другом месте того же текста Павел говорит: "Сквернословие неприлично вам". Известно длинное рассуждение апостола Иакова в его послании о том, что язык – это неудержимое зло, он исполнен смертоносного яда. В христианстве за сквернословами закрепилась кличка "копроним" – калоед. Один из современных православных публицистов игумен Вениамин Новик подчеркивает, что матерная брань связана с материализмом: "Почему разрядка, а матерная брань, сквернословие, это часто оправдывают как эмоциональную разрядку, должна происходить за счет других людей?
Матерщиннику же непременно нужно, чтобы кто-нибудь его слышал. Матерная ругань есть прежде всего симптом эволюционной недоразвитости. Биологи знают, что в животном мире существует ярко выраженная связь между агрессивностью и сексуальностью, и некоторые "особо одаренные" (саркастически пишет игумен Вениамин) особи используют свои гениталии для устрашения противника. А некоторые не менее одаренные представители семейства гомо сапиенс делают то же самое словесно. Эксгибиционисты просто более последовательны". Это опровержение сквернословия и отпор ему с позиций современного, хорошо образованного человека.
Для борьбы с матерной бранью все средства хороши. Распространенность порока – прекрасный индикатор нашего социального здоровья. Получается неутешительный вывод: мы до сих пор еще страна рабов, убивающих друг друга словом. Как тут не вспомнить совет древних: "Когда я молчал, я никогда не жалел".

Михаил ВОРОНОВ, религиовед

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике