Сопливые диверсанты едва не пустили поезд под откос

Пособников врагов набирали из подростков

Сейчас много говорят о терроризме. Подразумевают страшные преступления против мирных в основном людей. Но терроризм или диверсия — это ещё и особо опасная форма проявления агрессивной идеологии. И 80 лет назад, когда по миру расползалась чума фашизма, она тоже применяла методы терроризма. Случай, произошедший в Гороховецком районе ещё перед войной, — из того же ряда.

Только сегодня террористы ассоциируются с исламскими радикалами или вооружёнными до зубов боевиками. А в гороховецкой истории — кургузые мужички, сопливые и наглые подростки. До боли знакомые образы. Но от этого не менее опасные.

Костыли на рельсе

В понедельник, 7 апреля, 1941 года к путевой обходчице Горьковской железной дороги Безноговой на перегоне у станции Чулково в Гороховецком районе подбежали три запыхавшихся подростка. Они сообщили о том, что неподалеку видели забитые в стыки рельс шпальные костыли. Обходчица тотчас побежала к тому месту и сама убедилась — торчат! Три массивных металлических клина вбиты в рельсовые стыки в шахматном порядке.

Молотком и руками женщина сумела убрать злополучные костыли. На счастье, в это время на перегоне было «окно», и поезда не проходили. Позже экспертиза установила, что если бы не обходчица – могло бы быть крушение состава.

Из межрельсовых стыков торчали три костыля. Фото: sc04.alicdn.com

О происшествии Безногова сообщила «куда следует». Практически сразу не было сомнения, что налицо — попытка диверсии. Было начато следствие, и уже на следующий день исполнителей преступления удалось выявить и задержать. Ими оказались 18-летний житель деревни Карповка Сергей Кузьмин и 13-летний житель деревни Чулково Алексей Афонин.

Нехороший дядя

Кузьмин, брат железнодорожницы-стрелочницы, ранее работал на Чулковском сенопрессе. Но его уволили за прогул. А в июне 1940 года ещё и осудили за растрату на 4 месяца лишения свободы. В декабре того же года он вышел на свободу, но нигде не работал, пил.

Афонин, сын железнодорожника, работавшего на дрезине, несмотря на свой юный возраст, тоже был злостным хулиганом со стажем. Из школы его исключили за хулиганство. После этого он угрожал местью учительнице Корочкиной и даже пытался ее убить из самодельного самострела. Но промахнулся, а от тюрьмы его спасло малолетство. Кстати, Афонин был старшим из пяти детей в многодетной семье.

На допросе диверсанты отмалчивались, но потом сказали, что поручил им всё некий дядя.

Дядя — это 42-летний бригадир 2-го околотка 5-й Вязниковской дистанции пути Горьковской железной дороги Егор Дерябин. Стаж у него был большой, но сам он характеризовался крайне отрицательно. К работе относился плохо, в результате текущее содержание пути пришло в запущенность, безопасность движения поездов не обеспечивал. Да еще и постоянно пьянствовал.

Пьянство — первый шаг к необдуманным поступкам! Фото: i03.fotocdn.ne

Именно Дерябин 30 марта 1941 года в буфете на станции Чулково поил водкой Кузьмина и подговаривал устроить крушение поезда. 31 марта в том же буфете Дерябин вновь угощал Кузьмина и пришедшего с ним Афонина. А потом поручил им «поставить костыли в стыки рельс». Причем указал, каким образом, где и когда его поручение нужно выполнить. За диверсию бригадир пообещал каждому исполнителю по 100 рублей.

Вскоре Дерябина арестовали сотрудники УНКГБ. На допросе он сразу же «раскололся» и подтвердил, что поручил пацанам устроить крушение. Однако сказал, что он сам действовал по заданию некоего гражданина Василия Барузина. Тот якобы работал в Гороховце заведующим складом местной машинно-тракторной станции.

Враг исчез

Барузин познакомился с Дерябиным в том самом буфете на станции Чулково. Там бригадир регулярно «закладывал за воротник». «Завскладом» втерся в доверие к непросыхающему железнодорожнику, угощал. Заодно выведывал, где находятся военные склады, есть ли в Вязниках военные самолеты и многое иное, что в обычном человеке сразу бы показалось подозрительным.

Плакат советской поры. Фото: cdn.nur.kz

Однако Дерябин был столь пьян, что не только ничего не заподозрил, но ещё проникся симпатией к «душевному» и «щедрому» человеку. В итоге после ряда совместных возлияний (где, похоже, по-настоящему пил один Дерябин, а Барузин лишь делал вид), гороховецкий «заведующий» фактически завербовал бригадира. И приказал ему устроить диверсию на железной дороге. Вознаграждение обещал в 1000 рублей. И, кстати, в итоге надул — не заплатил.

Всего с Барузиным Дерябин встречался четыре раза.

Найти собутыльника новоявленного диверсанта не удалось. Никаким складом в Гороховце он, конечно, не заведовал. Очевидно, что это был профессиональный шпион-диверсант, скорее всего, немецкий. До начала войны оставалось совсем немного, и агенты Абвера в ту пору вовсю старались при помощи диверсий парализовать жизнь советского тыла.

Разные приговоры

Что касается тех дураков и пьяниц, кого подбил устроить крушение поезда мнимый Барузин, то они предстали перед судом. Дерябин сокрушался о своем падении, но сожалеть было уже поздно.

Уголовное дело рассматривалось Военным трибуналом железной дороги им. Ф.Э. Дзержинского в городе Горьком 24 октября 1941 года.

Уже шла война. Время было напряжённое. Враг подступал к Москве. А горьковские кварталы подвергались немецким бомбардировкам с воздуха. Неудивительно, что в отношении Дерябина приговор оказался суровым: его приговорили к расстрелу.

А вот в отношении непосредственных исполнителей диверсии Военный трибунал оказался на удивление мягок. Кузьмин был приговорен к 6 годам лишения свободы — по тому времени это было очень мягкое наказание. А Афонина и вовсе отправили перевоспитываться в детскую трудовую колонию сроком на 3 года.

Рельсовая война развернулась во время боевых действий. Фото: topwar.ru

Так бдительность подростков и героизм обходчицы Безноговой помогли предотвратить катастрофу, которую организовал опытный, коварный и хитрый враг. Остается надеяться, что этот «Барузин» позже все-таки получил по заслугам.

Что же касается Дерябина, то постигшее его возмездие было вполне справедливым. Крушение мог потерпеть пассажирский поезд, и число жертв тогда бы исчислялось десятками. А вот пример Кузьмина и Афонина наглядно продемонстрировал, что от подросткового нигилизма и хулиганства до пособничества врагу и преступления — один шаг.

И, может быть, не стоило жалеть Афонина, когда он стрелял в учительницу? А то и сейчас таких порой жалеют…

При создании материала использовались документы Государственного архива Владимирской области.