Как стихи Андрея Вознесенского поломали жизнь владимирского редактора

История святой Капы

В 1963 году Андрей Вознесенский был вызван в Кремль на встречу творческой интеллигенции с главой государства Никитой Хрущевым. Там молодой поэт подвергся жесточайшему разносу, который начался с вопля генсека: «Господин Вознесенский! Вон из нашей страны, вон!». В конце истеричной речи главы государства прозвучало: «Не хотите с нами в ногу идти, получите паспорт и уходите. В тюрьму мы вас сажать не будет, но если вам нравится Запад — граница открыта…» «Я год скитался по стране, — вспоминал Андрей Вознесенский. — Где только не скрывался. До меня доносились гулы собраний, на которых меня прорабатывали, требовали покаяться…» Но главная беда в жизни Вознесенского рикошетом больно ударила редактора владимирского издательства Капитолину Афанасьеву.

Счастливое стечение обстоятельств

В 1960 году во Владимирском издательстве вышел первый сборник стихов Андрея Вознесенского «Мозаика» — книга, отрывшая ему дорогу в поэзию. Ее выходу предшествовало счастливое для молодого поэта сцепление обстоятельств.

Первое: к началу 50-х во Владимире существовало свое областное книжное издательство (к середине 60-х издательство свернут, а книги местных писателей будут печатать в Ярославле). Второе: во время одной из своих побывок во Владимире Вознесенский знакомится с художником и поэтом Н.Ф. Тарасенко; он дал рекомендацию молодому автору.

И самое главное: с 1951-го по 1961 год редактором издательства работала Капитолина Леонидовна Афанасьева…

Святая Капа

«Нашла меня редактор Капа Афанасьева и предложила издаться… — писал позднее Андрей Вознесенский. — Капа была святая. Стройная, бледная, резкая, она носила суровое полотняное платье. Правое угловатое плечо ее было ниже от портфеля. Она курила «Беломор», и высоко носила русую косу, уложенную вокруг головы венециановским венчиком. Засунутые наспех шпильки и заколки осыпались на рукописи…

Дома у нее было шаром покати. Они с мужем, детьми и бабушками ютились в угловых комнатах деревянного дома. Вечно на диване кто-то спал из приезжих или бездомных писателей. У нее был талант чутья. Она открыла многих владимирских поэтов. Быт не приставал к ней. Она ходила по кухне между спорящими о смысле жизни, не касаясь половиц, будто кто-то невидимый нес ее, подняв за голову, охватив за виски золотым ухватом ее тесной косы. В ней просвечивала тень тургеневских женщин и Анны Достоевской. На таких, как она, держится русская литература. Когда Некрасов писал о русской женщине, он писал о Капе…»

Капитолина Леонидовна Афанасьева в молодости

Родилась она в 1922 году в селе Култук на берегу Байкала. Необычные имя и отчество Капитолина Леонидовна позволяют предположить, что ее семья ранее была священнической или старообрядческой. В 1930 год семья перебралась на Урал, где отец работал «директором куста медных рудников» (так это тогда называлось). Судя по этой должности, отец и до 1917 года входил в число заводской администрации. В 1940 году Капитолина экстерном заканчивает десятилетку, что довольно странно: она и так должна была, по возрасту, ее закончить, да и экстернат к тому был почти отменен.

Затем она уехала в Москву и там сменила два института за полгода: из архитектурного красавица Капа ушла из-за домогательств преподавателя; из медицинского — осознав, что не ее это дело. И, только поступив в редакционно-издательский институт, она поняла, что нашла наконец свое дело в жизни. В 1946 году она защитила диплом, и была направлена в Германию — в Бабельсберг, в штаб Западной группы войск, к Жукову. Она работала над составлением отчетов советской военной администрации.

В 1947 году маршал Жуков получил новое назначение; его штаб вместе с Капитолиной был вывезен самолетом в Россию.

Она познакомилась, уже в русской электричке, со своим будущим мужем. Он сразу сделал ей предложение; она обещала подумать — при условии, что у него будет постоянное место жительства (профессия редактора как-то не сочеталась с реалиями военно-полевой жизни). Афанасьев сумел получить должность во Владимире; Капитолине дали направление туда же. Поженились они быстро и по-деловому; никакой свадьбы не было.

Сломанная карьера

Работа Капитолины Леонидовны в должности главного редактора Владимирского книжного издательства имела два направления: пропаганда достижений области и выявление и поддержка молодых талантов. Именно стараниями Афанасьевой вышли первые книги Андрея Вознесенского, Алексея Фатьянова, Сергея Никитина и многих других авторов… Кстати, у Алексея Фатьянова, песни которого после войны пела вся страна, это была единственная вышедшая при жизни книга, тираж которой мгновенно разошелся. А вот первая книга Вознесенского «Мозаика» сломала редактору карьеру…

«Когда вышла «Мозаика», грянул гром, — вспоминал Андрей Вознесенский. — Это была пора перегибов, которую потом называли волюнтаризмом. Позвонили прикрыть тираж, но его уже продали. Капу вызвали в большой город. Сановный хам, собрав совещание, орал на нее. Обвинения сейчас кажутся смехотворными — например, употребление слов «беременная», «лбы». Он шил политику. Капа, тихая Капа прервала его, встала и в испуганной тишине произнесла вдохновенную речь в защиту поэзии. И, не докончив, выскочила из зала. Потом несколько часов у нее была истерика. Ее отстранили от работы. Капа, прости меня…»

После этого совещания жизнь у нее пошла тяжелая: Афанасьеву постоянно вызывали в обком, где она должна была объяснять не только каждую фамилию в своих планах, но и каждую строчку в подписанной ею к печати книжке. Нервы были на пределе, ее свекровь потом признается ей, что ходила за ней буквально по пятам, боялась, как бы Капа дурного, по ее выражению, с собой не сотворила. Не выдержав напряжения, она попросилась в областную типографию, ее поставили начальником производственного отдела.

Потом Капитолина Леонидовна трудилась в издательском отделе Политехнического института. Но к ней продолжали идти рукописи как от совершенно незнакомых людей, так и от издательств — с просьбой написать рецензию. И она, не считаясь со временем, этим занималась.

Последняя встреча

Андрей Вознесенский о Капе тоже не забывал, приглашал ее на спектакль по своим стихам «Антимиры» в Театр на Таганке, на московские выступления… В 1974 году во Владимирской филармонии игралась музыкально-поэтическая композиция «Поэтория», музыку к стихам Вознесенского написал Родион Щедрин. Был хор, оркестр, пела сама Людмила Зыкина. И был Вознесенский, читающий стихи. Капа пришла их навестить в гостиницу «Заря» незадолго до концерта. Всей компанией — Вознесенский, Зоя Богуславская, Щедрин — они отправились через дорогу к филармонии.

Андрей Вознесенский и Капитолина Афанасьева на вечере во владимирской филармонии

После выступления Вознесенский артистично сбежал со сцены в зал, подошел к Капе, королевой расположившейся в почетном одиннадцатом ряду, и поцеловал ей руку. После этого к Капе стали подходить с приветствиями обкомовские начальники, до того делавшие вид, будто ее не видят. В большинстве это были те же персоны, что мешали ее работе с поэтами.

«Ее золотой венчик, сплетенный как ручка от корзинки, поблескивая, возвышался над креслами, — писал об этом вечере Андрей Вознесенский. — Когда Зыкина под колокола пела «Матерь Владимирская единственная…» она поклонилась Капе».

— На самом-то деле, — уточнит верная себе Капа, — Зыкина уронила листочки с текстом и наклонилась их поднимать.

Будем помнить…

Что же получил от издания книги «Мозаика» Вознесенский? Поначалу ничего, кроме больших неприятностей. Но после отставки Хрущева; ситуация изменилась враз. Начался золотой век советской поэзии, и Вознесенский, с подачи владимирского издательства, в него попал…

«Вот тогда и появились такие замечательные поэты, как Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, — рассуждал в своей книге «Литература Советской империи» писатель Михаил Веллер. — И у старых маститых поэтов стали болеть сердца, потому что их больше никто не читал. Все эти высмеянные Булгаковым «взвейся», «развейся», «мы пионеры, дети рабочих», и т. д. перестали пользоваться каким-либо успехом. А люди читали реальные стихи, и эти стихи просто пользовались небывалой в истории поэзии популярностью. Когда молодые поэты собирали стадионы — больше не было нигде и никогда, чтобы поэт собирал стадионы! Ну, потому что отдушина появилась, молодые и искренние люди. И они были членами Союза писателей. Им было по 27-28 лет, и они были уже знамениты на всю страну…»

Поэт Андрей Вознесенский в читальном зале Госархива города Владимира, 1980-е гг.

Да за одно только открытие народу Вознесенского и Фатьянова Капитолина Леонидовна заслуживает, самое малое, памятной доски на доме, где она жила или работала. Ведь такой доски сподобились все местные писатели, даже благополучно позабытые. Но, видно, не судьба нам…

Подготовила Татьяна Лысова

В статье использованы материалы Татьяны Филипповой

Заглавное фото: culture.ru

Фото: lubovbezusl.ru