Знахарка, колдунья. Фото dreamworlds.ru

Знахари и шептуньи войдут в медицину будущего

Завтрашний день может стать историей из рассказа «Бежин луг»

За Судогдой в сторону Мурома есть небольшая деревушка Мостищи. В ней, говорил мой тесть (а он из тех мест родом), жили когда-то сильные колдуньи. Обычно в деревне, и то далеко не в каждой, одна какая-нибудь знахарка обреталась, а тут, вишь ты, целый выводок. Может, династия. Может, просто урожайное место на всяких ворожеек: леса ж кругом. В эти Мостищи раньше тянулись люди со всякими болячками и иными потребностями: суженого приворотить, соперницу извести и т.д. Потом, на излёте советской власти, дело захирело. Перемёрли, надо полагать, шептуньи или в город уехали.

К разговорам о всякой такой аномальщине я до последнего времени питал иронию и скепсис. Правда, помнил рассказ мамы о том, что в субтильном возрасте одна бабка заговорила мне пупочную грыжу. Вероятно, и советская медицина могла бы справиться с этой напастью ровно тем способом, каким справляется нынешняя российская — скальпелем хирурга. Но то ли родители мои к хирургам относились с опаской, то ли сама мысль о том, что пухлого их дитятю начнут резать, была им неприятна, — обратились к знающей старушке. Та чего-то пошептала, и поверьте на слово, пупок у меня нынче, как пупок, ничем не хуже остальных пупков дорогого Отечества.

Дальше общение с аномальным миром в моей жизни было эпизодическим и скорее курьёзным. То один приятель вдруг увлёкся чёрной магией и прочей чертовщиной. Будучи приглашённым на Новый год, он так запугал нашу ночную компанию мрачными предсказаниями и манипуляциями с картами, что на другой Новый год его не взяли. Мрачные предсказания не сбылись, приятель скоро женился и бросил свою хиромантию, а лет пятнадцать тому назад, возвращаясь на машине из Москвы (он в Москве охранником работал), вполне банально погиб, мирно кемаря на заднем сидении. Упокой, Господи, его душу!

То — я продолжаю перечислять — жена моего старого друга Олега Юрьевича, рассуждая о мимолётной болезни дочки, предположила, что ту сглазили. Я сначала хмыкнул, решив, что это шутка, но и супруга Олега Юрьевича, и сам он принялись уверять меня, что ничего смешного нет, и сглазить человека могут запросто. Тут в памяти всплыл лексикон старшего поколения, где слова «сглазить» или «изурочить» встречались столь же часто, как «врач» и «поликлиника», и я с пониманием отнёсся к гипотезе друга и его жены, поскольку они всю жизнь оставались там, откуда я уехал, и родовая память их крепче, нежели у меня, беглеца и космополита.

То — снова продолжаю — охранник нашей организации, вообще-то, трепач и проныра, поведал о давнем своём знакомом, обладавшем чудодейственными способностями. Пользовал он преимущественно дамочек — от молоденьких до бальзаковского возраста, причём значимая часть лечения состояла, скажем так, из соития. То ли причиндалы этого колдуна были удивительной формы и потому оказывали благотворное действие на пациенток, то ли в принципе он строил своё лечение на иерогамии и практиковал что-то вроде обряда Яб-Юм из тантрического буддизма — это тёмно. Но только, убеждал меня охранник, у лекаря от клиенток отбоя не было, и очередь в рядовом подъезде владимирского дома выстраивалась загодя. Проверить эту историю оказалось невозможно — колдун-де несколько лет назад уехал неизвестно куда, а слово этого трепача я лично ценю невысоко. Отчасти потому, что он сам, что называется, сексуально озабочен, и похабные ритуалы запросто мог родить в своём воображении.

Но вот уж кого не мог я заподозрить в склонности к заблуждениям, так это отца знаменитых гариков Игоря Губермана. Однако и у него в «Книге странствий» (это автобиографическая проза) на странице 146 наткнулся я на эпизод о том, как его сглазила некая поэтесса, да так, что у Игоря Мироновича начисто пропал голос, и он вынужден был возвращать речь с помощью антибиотиков. Автор четверостиший, жалеющий о том, что не из-под его пера вышел шедевр «Слесарь дядя Вася/ меж берёз и сосен/ как жену чужую/ засосал ноль восемь» в доказательство версии о сглазе, в которую он и сам поначалу не мог поверить, привёл слова опытнейшего доктора, уверившего нашего поэта, что это именно сглаз.

После этого, после такого авторитета, как Игорь Губерман (84 года человеку — зачем ему врать?), я и сам склоняюсь к мысли, что что-то там такое есть — в аномальной медицине и в кознях тёмных сил. Причём выводы эти подогревают не только истории в стиле детских баек из рассказа «Бежин луг», а сугубо рациональные рассуждения. Во-первых, я уже перешагнул 50-летний рубеж, и, следовательно, здоровьишко с годами крепнуть не будет. Во-вторых, надежды вести более тихий и размеренный образ жизни не обоснованы, потому что родной законодатель подкинул мне «пятерик» до пенсии, и теперь мне до неё, родимой, трубить и трубить. А в-третьих, состояние владимирской медицины таково и тенденции в ней таковы, что надо, действительно, заводить знакомство с бабками-ведуньями и прочими шептунами как гарантами наименее затратной помощи со стороны.

Мне, кстати, соседка сказала, что недавно заговорила зуб. Если вспомнить, сколько сегодня стоит визит к стоматологу, то, может, это не так глупо? Вот живу же я полвека с заговорённым пупком, и ничего. Пупок как пупок. Не надорвал пока. Глядишь, ещё пару десятков лет с этим пупком похожу, если повезёт. А вдруг, если понадобится, и на другие части тела ворожба подействует? Не смейтесь, друзья, не смейтесь. Ежели нынче в поликлинику заглянуть, посмотреть на все эти толпы кашляющих, чихающих и температурящих, то ещё неизвестно, где эффективнее лечиться — там или у бабки в избе с сушёными травами и кореньями. А что через год будет, через два, через десять? А? То-то же!

Другие материалы автора — в разделе «Подвальчик Лившица«

Николай Лившиц

Фото:  dreamworlds.ru