В деле первого начальника ковровского аэроклуба открылись новые подробности

«Польский шпион» Симсон имел упущения в хозяйстве

Новые подробности дела Симсона: обвинённый в шпионаже в пользу Польши и расстрелянный в 1938 году начальник ковровского аэроклуба, если верить фактам его рассекреченного дела, оказался отнюдь не безгрешен, хоть его потом и реабилитировали. Недавно материалы следствия смогли увидеть журналисты. Выводы напрашиваются довольно неожиданные. Даже по нынешним относительно мягким временам Николай Адольфович Симсон, не исключено, загремел бы по уголовному делу. Конечно, расстрелять бы его не расстреляли, но судимость, как минимум, была бы.

Пьяные экзамены

Николай Симсон — поляк по происхождению, был начальником Ковровского аэроклуба. Родился он в Гродненской губернии, а в наших краях оказался ещё в Первую мировую войну, мальчишкой, когда семью Симсонов эвакуировали из прифронтовой зоны на станцию Сеньково в Вязниковском уезде. Впоследствии, уже при советской власти, их признали «беженцами от империалистической войны».

Повзрослев, Николай Симсон работал кочегаром и помощником машиниста на мельнице, проводником пассажирских поездов, вступил в ВКП (б), занимал низшие и средние руководящие должности в Госстройтресте и Заводстрое. В 1934 году его назначили первым начальником только что образованного Ковровского аэроклуба. Примечательно, что Симсон не имел никакого отношения к авиации, не был ни летчиком, ни авиамехаником, но, попав в номенклатуру, возглавил важнейшее учреждение по подготовке молодых пилотов.

Симсон руководил авиаторами исключительно в качестве администратора, не являясь для них авторитетом в летном деле.

Осенью 1937 года со скандалом был уволен начальник летной части Ковровского аэроклуба Петр Москаленко — фактически первый зам Симсона. Специально командированный из Москвы начальник Парашютного отдела всего ОСОАВИАХИМа (в чьем ведении находился Ковровский аэроклуб) Яков Кузьмин провел служебное расследование по поводу работы Москаленко и Симсона. Выяснилось, что первый не вёл никакой воспитательной работы с курсантами, хотя это была его прямая обязанность. Более того, он организовывал вечерники с выпивкой, на которых вместе с ним гуляли подчинённые и девушки — работницы ковровских заводов.

При сдаче выпускных экзаменов курсантами в 1936 году Москаленко для того, чтобы повысить итоговую успеваемость, организовал застолья для членов комиссии, израсходовав несколько тысяч рублей казенных денег. Потом он попытался списать их «за счет культмассовой работы».

— Если бы не эти деньги, то у нас приняли бы не 30, а 20 человек, — признавался начлет.

То есть за счет очковтирательства число выпускников было увеличено в полтора раза. А потом эти выпускники направлялись в армию в качестве военных летчиков. В том числе и недоучки, «сдавшие» экзамены под шумок пьяного застолья.

Квартирный вопрос

В ходе проверки выявилась причастность начальника аэроклуба Симсона и его помощника по политической работе (помполита) Сергея Прибылова к ряду безобразий. Помимо растраты 4 тысяч рублей на угощение комиссии, расследование выявило перерасход по проведению лагерей личного состава аэроклуба в 1937 году в размере 14 тысяч рублей. Причем срок лагерной подготовки был неоправданно сокращен, а технические дисциплины курсантам там вообще не преподавались.

Один из аэроклубов ОСОАВИАХИМа. Фото: kamozin100.ucoz.net

Руководство аэроклуба не обеспечивало сотрудников жильем, хотя имело возможность решать эту проблему. Летчиков тогда снабжали всем необходимым в приоритетном порядке, но Симсон за подчиненных не просил и жилья для них не добивался. В итоге в 1937 году летчик-инструктор Голомедов и авиатехник Шилов постоянно проживали прямо на аэродроме в… самолетном ящике, «который не отапливался и для жилья не приспособлен». Еще один летчик-инструктор Кузнецов был поселен «в совершенно непригодной комнате». Не имел жилплощади начальник парашютной станции аэроклуба Гавриил Фастовец, причем именно тогда в июле 1937-го у него родился сын Авиард — будущий известный летчик-испытатель и Герой Советского Союза.

Не имели никакого жилья ряд других инструкторов и техников аэроклуба, не говоря уже о низшем персонале.

Были и прочие упущения. Аэроклуб не имел положенной по нормам комнаты для отдыха летчиков. В здании аэроклуба и на аэродроме не было воды: умыться и просто утолить жажду — проблема. Летный состав не обеспечивался положенными горячими завтраками, хотя средства на них выделялись. Сотрудникам аэроклуба задерживалась выдача положенного обмундирования, в то время как на складе оно имелось. Не выдавалось теплое обмундирование и обувь. Ковровские пилоты вынужденно летали в летних полуботинках и без теплых перчаток даже зимой в открытых кабинах, в результате чего имелись случаи обморожения конечностей.

В то же время «были случаи получения обмундирования т. Симсоном раньше срока, помимо склада, прямо из базы и без занесения в арматурную карточку, а также использование белого материала в количестве пятидесяти метров, предназначенного для переносных знаков, для личного пользования».

Крепостные авиаторы

Начальник аэроклуба использовал подчиненных, как своих крепостных. Однажды шофер, отработав смену на аэродроме, отказался без отдыха трудиться сверхурочно. Тогда Симсон приказал дежурному по аэродрому командиру звена Авакумову и сторожу… стрелять в строптивого водителя! Но те оказались адекватными людьми и приказание начальника не выполнили.

Рабочих аэроклуба за казенный счет Симсон использовал для ремонта крыши своего дома и сенокоса для собственного подворья.

Не отставал от начальника помполит Прибылов. Однажды он приказал начлету Москаленко лететь на самолете аэроклуба вместе с ним в один из колхозов Ковровского района, объяснив, что задание райкома партии. Оказалось, что так он просто слетал в гости к отцу.

Учебный самолёт У-2. Фото: kamozin100.ucoz.net

По результатам проверки Симсон (и Прибылов с Москаленко) были отстранены от занимаемых ими должностей. Симсона ждало уголовное дело по обвинению в растрате и превышению служебных полномочий и иных служебных преступлениях. Однако в процессе проверки вскрылись факты, которые дали делу Симсона совсем иной ход.

Польский след

Почему тогда Симсона обвинили в шпионаже? Основанием послужила его переписка с родственниками, проживающими в Польше. Письма шли через третьих лиц в Москве. Сотрудниками НКВД, в частности, была перехвачена открытка, адресованная Симсону, следующего содержания:

«У меня для Вас есть несколько писем из Москвы. Несколько раз звонила Вам по телефону, но не заставала в Военкомате, один раз лично заходила, опять неудачно. Теперь за все мои труды хочу взять с вас взятку. 19.09. в 9 часов  вечера прошу вас быть на том месте, где был цирк, но прошу очень без опоздания, потому что ночью я уезжаю обратно. С приветом, Музычко».

Оказалось, что подобные «письма из Москвы» на самом деле передавались в столицу из Польши (тогда откровенно враждебной СССР), а Музычко была женой арестованного «врага народа». Сослуживцы Симсона пояснили, что начальник клуба с ней связан, и эта гражданка часто бывает в клубе, особенно вечерами.

Именно как польский шпион Николай Симсон 18 декабря 1937 года был арестован, осужден и приговорен к высшей мере наказания.

Свою вину в шпионаже Симсон не признал. И в 1956 году его посмертно признали жертвой политических репрессий. С тех пор его личность стала почти легендарной: первый начальник Ковровского аэроклуба, невинно пострадавший во время массовых репрессий.

Так мог выглядеть допрос в НКВД. Фото: massovki.net

Факты о не слишком рачительном управлении аэроклубом и злоупотреблениях вплоть до последних дней замалчивались. И лишь сейчас после того, как следственное дело Симсона рассекречено, действительность оказалась несколько иной.

Михаил Ордынцев

Фото: avatars.mds.yandex.net 

 

Обсуждение

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение