Как мы с Олегом Юрьевичем чуть демократию не спасли

Собинцы опоздали на путч из-за трудовой дисциплины

Дата не круглая, круглая будет в следующем году, но ведь и герои программы «Бредешок» тоже не совсем герои: ехали спасать демократию от ГКЧП — не доехали, порывались с кем-то биться — не вышло. Словом, всё прошло мимо них и где-то рядом. Но, может, это и неплохо, что всё мимо и где-то рядом, поскольку случись иначе — чесали бы сейчас автор программы Николай Лившиц и друг его Олег Юрьевич поседевшие и полысевшие репы и думали: не по их ли вине покатилось всё в стране непонятно в какую сторону? А так они ни при чём, как пел Дуремар в «Приключениях Буратино», но вспомнить о 19 августа 1991 года всё же можно. Пусть и не в героическом свете.

Расшифровка программы:

Весть об угрозе демократии 19 августа 1991 года мы с моим другом Олегом Юрьевичем Тесаковым восприняли тяжело. Потому что накануне, 18-го числа, у Олега Юрьевича был день рождения, и отметили мы его очень бурно. Когда утром я встал, включил телевизор и увидел по всем каналам — а их и было-то 2 или 3 — балет «Лебединое озеро», я понял, что с этим делом надо завязывать. Но демократию надо было спасать, что мы и сделали, правда, преимущественно мысленно.

Бурлила Москва, а в провинции было тихо. Во Владимире никто на улицу не вышел, а в Собинке и подавно. 19 августа был понедельник, рабочий день, а работа — это святое. Я трудился в собинской типографии резчиком бумаги, там у нас был старый ламповый радиоприёмник, и по нему мы узнавали, что делается в столице. Слушали «Радио Швеции». Другие вражеские голоса включались позже: ВВС в 20 часов, «Голос Америки» и «Радио Свобода», кажется, часов в девять вечера.

К тому времени их не глушили, и вообще интерес к ним пропал, потому что они ничего не могли сказать хуже про СССР, чем то, что уже было написано в перестроечных газетах. Ну вот, а «Радио Швеции» выходило несколько раз днём, и оттуда мы узнали, что есть Ельцин, «Белый дом» и они против ГКЧП. В общем, родина в опасности. Мы с Олегом Юрьевичем и с ещё одним товарищем (называть не буду, он, может, ещё в рост пойдёт, карьеру сделает, зачем ему этот бэкграунд?) начали готовиться к поездке в Москву — защищать демократию.

Но с пустыми же руками не поедешь! Надо чего-то взять с собой. Что? Коктейль Молотова, чего ж ещё!

У меня на работе была бочка керосина, и я решил сделать несколько зажигалок. То ли в энциклопедии рецепт выудил, то ли книжку какую-то до этого прочитал – я думал, что я знаю, как это приготовить. Сразу забегу вперёд: коктейль Молотова я сделал неправильно, потому что, кроме керосина, в бутылку надо ещё кое-что добавлять. А что, сейчас не скажу, чтобы меня не обвинили в распространении информации о взрывчатых веществах.

В августе 1991 года. Фото: cdni.rbth.com

Короче, я изготовил не то 6, не то 7 бутылок коктейля Молотова, и мы с Олегом Юрьевичем, два дурака, начали ждать выходных, чтобы рвануть в Москву защищать «Белый дом». Но там почему-то всё решилось быстрее, к четвергу демократия была спасена. И нам осталось только пойти за город испытать бомбы, которые я приготовил. И тут выяснилось, что они ни фига не горят. Фитиль зажигаешь, бросаешь бутылку, она разбивается, керосин просто-напросто растекается, и, в общем, это как если к хорошему самогону спичку поднести – лёгкий синий огонёк, дунешь, и всё.

Но в Москву мы всё-таки поехали. В выходные, когда хоронили трех парней, погибших у «Белого дома».

Манежная площадь вся была запружена народом. По новому Арбату, по которому проходила похоронная процессия, текло море голов. На всех близлежащих улицах тоже. Не знаю, там, наверное, были сотни тысяч человек, столько я больше никогда в жизни не видел. Было чувство… Большое было чувство. И действительно искреннее — радости, единения, огромной надежды. Сейчас те события расценивают как трагедию, как начало развала, но тогда никто же не знал, что будет впереди.

А потом мы ехали назад в электричке. Много народу. И вопросы, вопросы: вы были у «Белого дома»? Вы защищали «Белый дом? Это был самый модный вопрос того времени. Юрий Никулин хорошо пошутил в одной из передач. Когда его спросили: «Вы были у «Белого дома?», он ответил: «Я единственный, кто там не был». Ну вот, в электричке я скромно говорил, что «Белый дом» я не защищал, но вот он – я указывал на спящего Олега Юрьевича (он закемарил немножко) – он защищал. И народ смотрел на него с огромным уважением. Так что он даже немного испугался, когда продрал глаза у Орехово-Зуево.

В августе всё закончилось мирно. В октябре будет хуже. Фото: image.newsru.com

Вот… А потом, спустя 2 года, когда истинные защитники «Белого дома» передрались друг с другом и Гайдар призвал россиян ехать в Москву защищать мэрию, Останкино и прочие дела, я никуда не поехал и никаких коктейлей Молотова не готовил. Потому что… мне было непонятно, как защитники демократии с той и другой стороны могут палить друг в друга из автоматов, а потом и из танков. Я даже не стал звонить Олегу Юрьевичу. И он мне тоже не позвонил.

 

Обсуждение 1

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    Ваше имя (обязательно)

    Ваш телефон (обязательно)

    Сообщение