Фельдшер Елена Хадеева: началось эмоциональное напряжение

Так выглядят герои нашего времени

Сейчас во время пандемии коронавируса ежедневными героями новостных сводок становятся медики. Весь поток больных проходит через них. Но эти люди, как правило, обезличены, их не называют по именам. Солдаты невидимого фронта в защитных костюмах. «Призыв» не раз писал и показывал, в каких условиях приходится сейчас работать бригадам владимирской службы скорой помощи. А недавно со съёмочной группой мы побывали в Суздале. Работа тяжелая: и морально, и физически. Но фельдшеры справляются, потому что осознанно выбирали этот путь – спасать чужие жизни.

Елена Хадеева вот уже 12 лет работает фельдшером в отделении скорой помощи Суздальской ЦРБ. В эту профессию девушка пришла, глядя на маму, которая всю жизнь трудилась лаборантом в процедурном кабинете. В интервью нашему изданию Елена подробно рассказала, как ей сейчас приходится работать и ради чего.

— Елена, когда началась пандемия COVID -19, как вы, медики, на себе это почувствовали?

— Началось эмоциональное напряжение. Люди, обращаясь к диспетчеру «скорой», волнуются. За себя, за близких и родных. Бывает, что начинают звонить из других городов дети, которые беспокоятся за здоровье своих родителей. Сами пожилые граждане, несмотря на то, что плохо себя чувствуют, «скорую» не вызывают. Поэтому за них звонят родственники. А те толком объяснить не могут, что произошло. Вот такой наплыв звонков пошел, из серии «мы переживаем за маму, съездите, посмотрите, пожалуйста, что там и как».

Суздальская ЦРБ

Потом многие начали подозревать у себя пневмонию при обычной респираторной инфекции. Кашель, насморк, небольшой подъем температуры – и уже уровень тревоги зашкаливает. Еще в прошлом году на эти симптомы из пациентов особо внимания никто не обращал, все лечились проверенными препаратами, спокойно дожидались приема терапевта, а теперь — другое дело. Звонят сразу в «скорую». Все хотят исключить этот страшный диагноз у себя. Приходится успокаивать.

— В противочумных костюмах приходилось выезжать к пациентам?

— Да, было несколько таких вызовов. Один мужчина, например, вернулся из Москвы. Другая девушка прилетела из Сочи. У них начались признаки ОРЗ. К таким пациентам мы надевали защитные костюмы, халаты, маски. Наша служба никому не отказывает в помощи, мы все равно выезжаем, если человек настаивает, хочет, чтобы его посмотрели. Бывает, что пациент и диспетчер по телефону принимают обоюдное решение, что пока больной следит за своим состоянием сам. Он может принять противовирусные препараты, вызвать на дом терапевта. Если ему лучше не становится, человек ещё раз звонит, и к нему приезжает бригада. Потому что вызовов сейчас много, и неправильно к тяжелобольным пациентам опаздывать. Мы ведь объезжаем всю территорию Суздальского района. А больных зачастую мы везем на госпитализацию во Владимир. В общем, сейчас многим приходится объяснять, что не все инфекционные заболевания – это коронавирус.

Елена в противочумном защитном костюме

 — Но ведь больные с другими заболеваниями тоже никуда не делись? Успеваете к ним?

— Конечно, их никто не отменял. Каждый день нам звонят с жалобами диабетики, те, у кого проблемы с желудочно-кишечным трактом, инсультники. И никто их не отодвигает на второй план. Всех обслуживаем.

 — А большая у вас команда в отделении скорой помощи?

— На станции работают 10 фельдшеров и два совместителя. График работы постоянно меняется. Никто на ставку не работает. Приходится трудиться и «сутки — ночь» и «сутки через двое». Старший фельдшер всегда старается всё урегулировать так, чтобы не было конфликтов из-за плотности смен. К нашему мнению тоже прислушиваются. У всех есть семьи, дети. Нам тоже надо и свои дела сделать, и праздники семейные отметить. Поэтому график скользящий. В среднем за сутки бывает 16-18 выездов.

— А бывают среди пациентов капризные?

— Иногда по телефону жалобы одни. На вызов приезжаешь – там совсем другое. Была у меня женщина. Она упрямо повторяла, что у неё остеохондроз грудного отдела позвоночника. Жаловалась на боли в спине. Я приезжаю, делаю кардиограмму, а там картина классического инфаркта. Очень было тяжело доказать это пациентке. Потому что они видят молодого специалиста, и у всех срабатывает стереотип: да что она понимает! Молодые ничего не знают, у них практики никакой нет. Пришлось её достаточно долго уговаривать поехать с нами в стационар, объяснять, что есть серьезная проблема. Уговорила. В итоге диагноз подтвердился. Дальше такими пациентами занимаются реаниматологи.

В прежние времена к врачам, да и к любым медикам, относились уважительно, говорит Елена. Не было такого потребительского отношения. Все шли за помощью, а не за оказанием услуги.

– Иногда приезжаешь на вызов, и пациент начинает тебя учить: а вот сделайте так и так. «Мы имеем на это право». Конечно, говорю, вы имеете все права, но у нас определены стандартами любые манипуляции в любой ситуации.

— Как на вызовах с детьми? С какими жалобами обращаются?

— В основном здесь либо попадание инородных тел: дети ведь любят всё пробовать на вкус. Или жалобы идут на фебрильные судороги, высокую температуру. Родители в такие моменты впадают в панику. И нам приходится их тоже успокаивать.

— Часто выезжаете на ДТП?

Ситуации сложные бывают. И со смертельными исходами. Иногда приезжаешь и видишь: помочь уже нельзя. Это травмы несовместимые с жизнью. Человек в терминальном состоянии находится, и наше вмешательство будет, к сожалению, бесполезно. В такие моменты пытаешься уже окружающим донести это. Они начинают паниковать, требовать каких-то действий. А бывает сразу много пострадавших во время аварии. Здесь нужно выбрать правильную тактику. Кому помощь в первую очередь необходима, чтобы спасти жизнь, а кто может подождать немного.

Часто мы прибегаем к помощи окружающих людей, которые способны адекватно оценить обстановку. Где-то поддержать, где-то донести пострадавшего. У нас ведь в районе работают 2-3 машины. На вызов выезжает фельдшер и водитель. Поэтому рук часто не хватает. Водители тоже часто в деле. Шины накладывают, готовят инфузионную терапию, заряжают капельницы. Спасибо им за это…

— Елена, как ты стала фельдшером? Почему решила войти в эту сложную, ответственную профессию?

— Это был 10-й класс. Мама работала в медицине, была лаборантом в процедурном кабинете. К ней часто за помощью обращались соседи — сделать им уколы или другие медицинские процедуры. И ко мне пришло осознание, что я хочу тоже помогать людям. Помню, как маму вызывали по «экстренке» в приемное отделение для того, чтобы срочно провести забор анализов для уточнения диагноза. Я тогда с нетерпением ждала, когда приедет машина скорой помощи. Это могло произойти в любое время суток. И она меня брала с собой, потому что я увязывалась за ней, как хвостик, чтобы прокатиться на машине. Видимо, тогда и появилась тяга к каретам скорой помощи.

 — Расскажи немного про свою учебу. Вот ты закончила 11 классов суздальской школы. А дальше?

— А дальше был Владимирский медицинский колледж, где я отучилась 4 года. На учебу приходилось ездить каждый день из Суздаля. У колледжа нет своего общежития. Практика здесь начинается сразу же с первого года. Сложнее всего в эмоциональном плане было в детском морге. Выдерживали не все. А любимое место практики – это работа в нашем «Красном Кресте», в больнице скорой помощи. Здесь мы ходили по палатам, опрашивали, осматривали пациентов, ставили им уколы, капельницы, перевязки делали.

БСП города Владимира

Сразу скажу, доверяли молодым специалистам не все. Были такие, кто отказывался. «Нам лучше позовите опытных медсестер, чтобы они делали все процедуры». Но в основном все шли навстречу. Люди понимали, что мы же к ним приедем на вызов через несколько лет. И нам практика нужна.

Когда практика пошла в фельдшерских бригадах, диспетчер старалась нас, конечно, не отправлять на сложные вызовы с пострадавшими. Потому что врачи там оказывают неотложную помощь, им не до объяснений было бы. Нас брали в основном на подозрение на инсульт, на аритмию. Чтобы мы воочию видели эти кардиограммы, лучше в них разбирались.

— Дома вспоминаешь про своих пациентов?

— Мы за каждого больного переживаем. Иногда, уходя со смены, передаем диспетчеру записку, чтобы позвонили терапевту. Чтобы врач проверил одинокую бабулечку, назначил лечение. Чтобы её навестил соцработник. Конфликтных ситуаций на своих вызовах я не припомню. Стараемся со всеми учтиво себя вести.

— Не было желания бросить работу в провинции и уехать в Москву? Фельдшерам там больше платят.

— Я не могу. Суздаль – это мой родной город. Мне хочется работать здесь и оказывать помощь на своей малой родине, где живут мои друзья, родственники. У нас обстановка сейчас не очень хорошая с кадрами. Еще эта эпидемия. Пока, по официальным данным, до Суздаля она не добралась. Но врачи и фельдшера в режиме повышенной готовности. Если начнут все уходить, люди здесь останутся брошенными. А впереди дачный сезон. Населению придется «скорую помощь» ещё больше ждать. А это человеческие жизни…

P.S. Сама Елена уже дважды мама. Дочке 14 лет, а сыну скоро пять. Девочка пока ещё с выбором профессии не определилась, а вот малыш мечтает стать полицейским.

Когда во дворе гуляем, с замиранием сердца реагирует на «скорую», смотрит, не едет ли там мама. А если мы с ним вдвоем, то сын кричит: «Мама, смотри, твоя машина поехала!»

Беседовала Татьяна Данилова

Фото «Призыва» и из личного архива Елены Хадеевой

Обсуждение 5

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение