Слёзы, танго и волшебная кнопка эмоций

Каждый из нас может внезапно заплакать

Одна моя знакомая плачет, когда видит по телевизору бальные танцы. Сама она не танцует. Не вальсировала никогда, не предавалась пламенному танго, не пульсировала в фокстроте, не раскрепощалась в джайве. Она, наверное, и не знает, чем они отличаются, у неё просто непроизвольно текут слёзы при виде порхающих гибких пар. Это восхищение красотой — красотой чувств, красотой движений, красотой музыки и человеческой страсти. Это что-то внутреннее и необъяснимое, когда душа разрывается, сливаясь с происходящим и осознавая нереализованное «я».

Я тоже плачу. Бывает. У телевизора, да. Когда смотрю передачи о творческих людях. Сейчас море таких передач, тренд задал Леонид Филатов своей «Чтобы помнили», потом были Вульф, Скороходов и много-много кто, а нынче выпуски даже не авторские, а просто — об актёре. Объединяет их одно — беда. Что-то нехорошее в жизни героя: пьянство, семейные неурядицы, тяжёлая болезнь, ребёнок-наркоман, нищета, длительный творческий простой. Но не эти эпизоды рождают слёзы. Этому сопереживаю, понимаю, но за душу берёт другое. Любовь.

Любовь, признание, преклонение… Как это выразить словами? В общем, то огромное чувство, которое люди испытывают к кумиру… Даже не к кумиру, кумир — это что-то от идола, от современного термина «звезда», а вот к человеку, который кажется тебе родным, близким, понимающим, и вместе с тем — недосягаемым, огромным. То есть он тебе кажется родным и близким, и недосягаемым, и миллионам таких, как ты, он кажется родным и близким, и недосягаемым. Ну, как бы объяснить… Я лучше скажу, на каком эпизоде я заплакал, может, не в первый раз, но, во всяком случае, давно, и этот случай я помню. Было это лет 25 назад, и фильм тогда был о Руслановой.

Лидия Андреевна Русланова — великая русская певица. Народная. Не по званию: официально её удостоили лишь «заслуженной». По сути. По духу. По всему. В фильме говорили об её сиротстве при живом отце, о трудной судьбе, о заключении в тюрьму – централ владимирский, — всё это сейчас известно и сотни раз написано. Но был один эпизод… Про концерт… Кажется, на фронте это было… Лидия Андреевна простудилась. Потеряла голос. Петь не могла. А бойцы собрались — зрители. Сотни бойцов. И ей сказали: «Не надо петь. Просто выйдите на сцену». Она вышла. И все ей аплодировали долго-долго. Может, полчаса, может, час. А она стояла и плакала…

Вот и я заплакал… Обожание — вот, наверное, это слово. Обожание — от слова Бог. То есть имеющее высшую, иррациональную силу. Сейчас модны слова «успех», «признание» — это не то. Я уж не говорю про «раскрутку», «промоушн» — это вообще искусственно, механически, пошло. Почему все враз влюбились в Петра Мартыновича Алейникова? Ну, и было-то у него три заметных фильма — «Семеро смелых», «Трактористы», «Большая жизнь». А мог быть и один — всё равно носили бы на руках… Обожание. С другой стороны — Бондарчук. «Война и мир». Пять лет титанической борьбы, огромное напряжение сил, адова работа, как следствие — инфаркт, клиническая смерть, и снова адова работа. Всему миру надо было доказать — он доказал. Он сделал. Эталон. Не переплюнешь. Обожание, признание, любовь… Я плачу.

…В каждом из нас есть какая-то кнопка, которая, срабатывая, выводит нас в горние сферы, заставляет испытывать сильные эмоции, вроде бы, из ничего. У знакомой это бальные танцы. У меня — соощущение творческого триумфа. Один француз, говорят, приехав в Санкт-Петербург и узрев решётку Летнего сада, обронил потрясённо: «Я всё увидел», и убрался восвояси. Человек не был бы человеком, если б не плакал по причине, его совершенно не касающейся. Я не беру сцены насилия, концлагерей и прочих ужасов. Это другое. От этого плачут все нормальные люди.

Николай Лившиц

Фото: c.pxhere.com

Обсуждение 1

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение