18+

Самый интересный зритель — с пагубными пристрастиями

Святослав Логинов – неприкаянный журналист

В спецпроекте «Призыва» будущие журналисты — студенты ВлГУ вместе с их преподавателем Т.Г.Филипповой делают попытку представить портрет поколения. Это небольшая выборка интервью с такими же молодыми, как студенты, героями. Но даже этот срез дает понимание, насколько похожи ценностные приоритеты собеседников и студентов, и проблемы, которые их волнуют. Потому что несмотря на разные профессии — от журналиста до ведущего на свадьбах, все интервью о любви, надеждах, одиночестве, поиске своего места в мире, боязни не состояться. И, между строк, о семейной драме.

P.S. Все снимки предоставлены героями интервью.

***

Святослав Логинов — журналист, администратор группы «Подслушано во Владимире» и сайта STROYPORTAL33.ru — мечта любого интервьюера. Открытый, живой, коммуникабельный. Его любимое слово — «прикольный». Если что-то не прикольно, то, по словам Логинова, оно никому и не надо.

— Когда и как ты решил для себя: «Я буду журналистом»?

— В журналистику я пришел потому, что мне нечего было есть. Это произошло в Юрьев-Польском, у меня только-только родился первый ребенок, мне было 19 лет. Мы с моей теперь уже бывшей женой решили переехать в мой родной город, пока ребенок совсем маленький. Какое-то время занимался там самыми разными вещами, на молокозаводе даже поработал. Я люблю писать, люблю рассказывать, общаться с людьми, но никогда в журналистике не работал. И почти «на шару» пришел напрямую к редактору «Вестник Ополья»: вот, говорю,  хочется поработать, попробовать себя. С этого момента начался мой путь в журналистике, путь очень витиеватый, но самое точное слово, которым я мог бы его описать — «прикольный».

ПУТЬ НАВЕРХ

— «Прикольный» путь привёл тебя назад во Владимир?

— Да, и довольно быстро. В «Вестнике Ополья» я проработал месяца два, потом мы с супругой вернулись в областной центр. Я решил устроиться в «ПроГород», принес им некоторые вещи, они сказали: «В принципе, неплохо, приходи». В «ПроГороде» проработал примерно столько же, с ним у меня не пошли дела. Чтобы не выбиваться из коллектива, нужно было писать, условно, четыре неплохих материала в день, а я писал три, и достаточно средненьких. Решил завязать на время с журналистикой и пошел работать промышленным альпинистом в «Глобус».

Чистил крышу, потолки, стекла ресторана от голубиного помета, короче, на «Глобусе» я знаю каждый уголок, даже в вентиляции.

Работа «на высоте» самые большие деньги, которые я получал когда-либо в своей жизни. Не будет для тебя секретом, что журналисты, по крайней мере, провинциальные, не получают больших денег. В «Глобусе» я имел в районе 40-60 тысяч в месяц, поэтому задержался там чуть ли не на полтора года. Попутно пытался какие-то вещи писать, пару раз пытался книгу начать… Ну, как книгу, наверное, все-таки книжку, притом, «художку», но писарь я тот еще, дальше стола писанина не ушла, иногда потом доставал, чтобы почитать, ужаснуться, поржать.

— Что заставило спуститься с высоты на землю?

В 2016 году шла предвыборка, и меня позвали поработать в «Партию Роста» Бориса Титова, на Луначарке типа штаб их был. Предвыборка закончилась, партия ничего не выиграла, так что нужно было опять искать новое место.

Один из приятелей моей бывшей жены, оператор на «МИР ТВ», сказал, что у них набирают людей,  нужно было уметь потрещать и снимать. Проект назывался «Мобильные новости», он тогда на «МИР-ТВ» очень неплохо зашел, не скажу, что прямо бомба, но смотрелся годно. Он был интереснее и прикольнее всего того, что во Владимире тогда делали. Я ходил с моноподом по городу, делал всякие приколюхи, руководству очень нравилось, зрителям тоже. Вот в таком формате я и работал приблизительно год. Все видосы до сих пор лежат на Youtube.

СТРИМЫ И ПРОСМОТРЫ

— А как ты в «Призыве», который сделал тебя знаменитым, очутился?

— По ряду причин было принято решение закрыть «МИР-ТВ». «Призыв» ушел с газетного рынка и в новом виде запустился как интернет-СМИ. Кого-то из журналистов переход на новый рынок не устроил, они разбежались, а кто-то, в том числе я, остался. Мы сосредоточились тогда на стримах, прямых трансляциях в социальных сетях. Среди коллег меня некоторые в шутку называли тогда «Слава Логинов – человек-авария», потому что большинство людей в городе серьезно думали, что я не занимаюсь ничем, кроме стримов с места ДТП. Но фишка была в другом. Аварии — это, ну, одна треть того, чем я занимался, просто другие две трети не имели таких больших просмотров. У меня стримы на другие темы набирали по 1000-5000 просмотров, а на ДТП могло спокойно до 20-50 тысяч доползти.

На первых порах я думал: «Охренеть, как много», но потом появились некоторые видосы, где можно было и 100 тысяч увидеть. Рекорд мой – это, кажется, 500 тысяч просмотров, но там новость ушла за пределы Владимира на федералку, так что этим гордиться сложно, т.к. в масштабах страны 500 тысяч — цифра смешная. Вот видишь, как я долго тебе рассказывал про то, как пришел в журналистику! У меня не было такого момента, чтобы кто-то свыше мне сказал: «Слава Логинов, ты должен быть журналистом!» — не, просто есть надо было.

— Я правильно понял, что ты ушел из «Призыва»?

— Перешел в другую организацию, в которой я буду… Давай назовем это «пресс-секретарем». Как медийная личность, я никуда не пропадаю, потому что, по сути, мои трансляции будут теперь не на «Призыве», а на «Подслушано во Владимире». Чтобы было понятнее, теперь я не журналист, а тот, кто взаимодействует с журналистами. В «Призыве» все было отлично, только мне там уже поднадоело, некуда было развиваться конкретно мне.

ПРОФЕССИОНАЛЫ ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ

— Возвращаясь к нашему разговору о профессии, не считаешь ли ты, что современным СМИ не хватает свободы?

— Думаю, что, наоборот, в руках современных СМИ огроменное количество свободы. Сейчас корреспондент практически любого издания может делать почти все, что хочет. Я вижу сейчас такую тенденцию: редакторы хотят, чтобы у всех материалов был авторский стиль, подача. Сейчас это приветствуется. В «Призыве», например. Но все-таки там профессионалов берут, людей с улицы не принимают. Приветствуется, когда ты можешь делать то, что отличает тебя от остальных. Еще лучше, если ты — универсал и у тебя есть разные навыки по производству контента. Если мы, конечно, говорим не о газете, а о чем-то более современном, что связано с медиа-контентом. Так что сейчас у журналистов на руках карт-бланш.

— Почему в Москву не переезжаешь, там и СМИ интереснее, и денег больше?

— У меня был такой период жизни, когда я попытался туда уехать. Из того, что там действительно нравилось, были «Москва 24», «360» и «Пятница». На «Пятницу», я, естественно, решил поехать в первую очередь, потому что мне нравится вся эта движуха. Там были пробы на программу, кажется, называлась «Тусовщики». Формат мой: парень ходит с моноподом и рассказывает о мероприятии. Я приехал, пробовался, но что-то у нас не пошло. Приехал на «Москва 24», говорю им, что у меня запланирована здесь встреча, пробы, все дела, мне в ответ: «Ты кто такой, мальчик? Иди отсюда». На «360» сказали: «Ну, давай». Я поездил несколько раз с их операторами. Как бы сказать… Они лежебоки полумертвые. В кадре все, вроде,  отрабатывают на «отлично», да и канал современный, все сделано по уму. Приезжаешь — и видишь совок какой-то.

— И всё-таки они снобы?

По одному знакомству очень сложно судить о компании, но медиа-тусовка там очень своеобразная. Мне приходилось на каких-то смежных полях работать с журналистами, например, ГТРК с федералки. Я видел, как они работают, я видел их камеры размером с лошадиную голову. На меня смотрят, говорят: «Что за парень с моноподом?» Я не пытался объяснить, что через два года им придется забыть о своей технике, о своих методах работы.

Рынок-то примерно к этому сейчас и приходит. Огромное количество компаний пробует себя в стримах.

Я слежу за одним развивающимся каналом в Чебоксарах, где люди делают приблизительно то же, что и я. Причем, оказывается, они мне когда-то писали, интересовались, как нужно работать, но я не придал этому значения, подумал, что это не журналисты. Как ни странно, в Москве крупные директора не хотят ничего менять. Но этот рынок уже разлагается. Если эти каналы не поменяют свой формат, они потеряют своих зрителей, останутся только пенсионеры.

— Назови трех лучших современных журналистов, по твоему мнению.

— Вот как бы не смешно сейчас звучало, начну с «Россия 24». И первым назову Поддубного — он крутой харизматичный военкор, очень крутой. Я, конечно, слабо представляю себе военного корра с моноподом в окопах, но Поддубным я все равно очень восхищаюсь. С точки зрения подачи мне нравится Стас Натанзон. На этого человека приятно смотреть в кадре, он знает, что делает. Еще он мне как-то по духу близок и выходит из прикольных ситуаций почти как я. Он же в прямом часто работает. Я много раз замечал, как он заговаривается, как его начинает нести, но он всегда выруливает из той чуши, которую начал нести. Просто мастер. Он мне меня очень напоминает. Третьего я тебе не назову, потому что, к большому сожалению, не помню его имени, но это тот чувак из Чебоксар.

А ЧТО ДАЛЬШЕ?

— Будь у тебя возможность прямо сейчас выбрать любое издание, куда бы ты устроился?

— Я бы ушел на «2×2» и делал бы новости, которые были бы вне политики. Они, конечно, были бы связаны с каким-то инфоповодом дневным, но имели бы исключительно развлекательный характер. Я бы не пошел корром, мне хотелось бы быть директором службы производства новостей, но из кадра бы тоже на пропал, очень сильно люблю кадр. Этот канал абсолютно вне политики, он исключительно молодежный. Мне нравится его публика — молодые люди, преимущественно мужчины, от 16 до 35 лет, с заработком ниже среднего и пагубными пристрастиями. Честно, с таким зрителем работать интереснее всего. Я бы никогда не пошел работать, например, на «Первый», потому что его зритель – это бабушки либо домохозяйки за 35, короче, вообще не моя публика.

— Чем-то еще увлечен, кроме журналистики, ведения стримов?

— Я много рисую, но как художник себя еще не нашёл. Я рисую на ватманах гелевой ручкой, мне это нравится. Меня это прикалывает. Кроме этого, я очень много снимаю видео. Видеосъемка – это моя страсть в некотором роде. Если у меня выдается свободный день, когда я никому ничего не должен, я беру все устройства видеозаписи, аккумуляторы, пауэр-банки и ухожу из дома в десять утра, а возвращаюсь в 12 часов вечера.

— Странно, что ты являешься фанатом видеосъемки, но не имеешь личного канала на YouTube.

— Делать свой канал на YouTube – это собирать публику с нуля. Я привык быть движущим локомотивом, который на себе по максимуму все вытягивает, но только когда подо мной есть какие-то рельсы. Я готов развивать уже существующий паблик, но не малоизвестный. Не подумай, что я зажрался, просто есть ряд вещей, которые я могу себе позволить. Я знаю, что есть паблик с пятью, а есть и с сотней тысяч подписчиков. Я никогда не пойду на первый, потому что меня всегда может позвать второй. Строить канал с нуля – нет, а быть движущим локомотивом – без проблем. К тому же, если делать все с нуля, это подразумевает что ты сам себе руководитель, а я себя в таком качестве пока еще не попробовал. Хотя сейчас начинаю делать какие-то более серьезные вещи.

— О чем ты мечтаешь больше всего в жизни?

— Ну, если смеяться не будешь, то, так и быть, душу выверну. Хотя если будешь — смейся, и мне прикольно, и тебе настроение подниму. Пускай это и несбыточно, но моя самая большая мечта – стать каким-то высшим разумом, который знает все обо всех. Но это из раздела фантастики, я вообще большой фантазер. То есть если бы прилетели инопланетяне и такие: «Святослав Игоревич, вот тут поставьте подпись, мы вас можем в наш волшебный блендер засунуть — и вы будете сверхразумом». Я бы согласился. Это прикольно.

Я вообще за то, чтобы все в этой жизни было прикольно. Считай, девиз мой. Потому что если что-то не прикольно, то на кой оно кому-то нужно вообще. А еще мое самое большое желание – попасть в историю, в любом виде, наверное. Чтобы меня вспоминали не только мои потомки, а например, в 2119-ом году в учебниках, пускай даже по истории нашего края. Чтобы открыть книжку — а там портрет Славы Логинова. Мне надо добавлять, что это было бы очень прикольно?

— Когда тебе плохо, кто или что является опорой?

— За последний год мне самую большую поддержку оказал человек, имя и фамилию которого говорить не буду. Это не родственник, не лучший друг, не пример для подражания… Это просто хороший человек. Сам он, наверное, не придает значения, как мне помогал. Это, как ни странно, даже не лучший друг детства, а человек, который меня взял в свое время работать на «МИР ТВ». Мы с ним близки по духу, он меня многому научил, когда мы вместе работали.

—  Что для тебя является самым ценным в отношениях с девушками?

— Я не смогу ответить. Какое-то время у меня был ответ на этот вопрос, потом был брак, он закончился, сейчас у меня новые отношения… Или закончились уже? Непонятно сейчас все. Короче, побывав в серьезных отношениях, побывав в браке, став отцом, я на полном серьезе скажу: я без понятия. Наверное, зона комфорта. От этих отношений должно быть хорошо всем. Если с девушкой плохо, я просто порву с ней, мне от этого тоже больно будет, я имею свойство очень-очень сильно привязываться к людям, но это потом пройдет.

— Тебя часто мучает чувство вины?

— У меня двое детей, я часто привожу их к бабушке — своей матери, которая живет в Юрьев-Польском. Единственный момент в моей жизни, за который я испытываю чувство вины — это когда мне от них нужно уезжать обратно во Владимир: я говорю им, что иду в магазин. Я спрашиваю их, что им купить, а те вещи, которые они просят, приношу им через неделю или через две, когда опять с ними встречаемся.

Я обманываю детей каждый раз, когда ухожу.

Мне немного не по себе от того, что они воспринимают меня как обманщика. Сейчас они уже подросли и, наверное, даже понимают, что я не в магазин и не вернусь скоро. Это единственное, из-за чего я чувствую вину. Мне очень тяжело обманывать людей, я почти не умею это делать. А обманывать детей, к тому же собственных — это самое для меня ужасное. Это совсем не прикольно.

— В чем заключается твой персональный смысл жизни? Что заставляет подниматься по утрам?

— Я все делаю ради своих детей. Даже когда я ем гамбургер, это делается для того, чтобы я поел и продолжил делать свою работу. Мои дети – это самое главное в моей жизни.

Никита Зиновьев

Обсуждение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение