18+

В школах стали пропадать клички

Авторская программа «Бредешок» № 36

Все мы родом из детства. Оттуда же и наши комплексы. Зачастую они связаны с кличками, которые нам давали в школе. Большинство нынешних детей от этих комплексов избавлены. Традиция давать прозвища уходит в прошлое. Почему так, рассуждает автор программы «Бредешок» Николай Лившиц.

Расшифровка программы: 

Давайте сегодня тему полегче возьмём. Детскую. А конкретно — школьную. В школе исчезают клички. Раньше сменка исчезала, шапочки, сейчас – клички. Дети перестали давать друг другу прозвища. Это такая уходящая натура. Я по своим мальчишкам заметил. Они что-то рассказывают из школьной жизни, и одноклассники у них — по именам. Ну, или по фамилиям. Бывает, говорят уменьшительно-ласкательно: не Гена, а Генчик, но никаких тебе Шурупов, Лысых или Буратин (Критсину Орбакайте Буратино звали — в соцсетях пишут). Я сейчас не буду рассуждать, плохо это или хорошо, но как явление — любопытное.

Причем, мне кажется, процесс утраты кличек идёт уже довольно долго, несколько десятилетий. Вспоминаю поколение старшего брата — он в 1961-м родился, — практически все его сверстники имели прозвища. Некоторых как звать-то по-настоящему уже забыл, зато наизусть помню: Лось, Сыма, Симпатичный, Амбал, Ерёма, Карась, Глобус и многие другие. И вот те, кто в конце шестидесятых появились (но не все уже, не все!), имели клички: Бессэн, Морик, Песняр… А при нас, семидесятниках, уже начало хиреть, иссякать это странное поветрие, возможно, корнями уходящее в зэковскую,  гулаговскую культуру (если это можно назвать культурой).

У нас ещё ходили в школе прозвища, и учителям, правда, далеко не всем, они тоже присваивались, но уже не было большой изобретательности, не было сочности, не было экзотичности, хлёсткости. Всё было достаточно банально. Учитель рисования – Карандаш. Ну, это классика жанра. А дальше — производные от имен и фамилий, причём как у ребят, так и у педагогов. Гавриков, значит Гаврюша. Татьяна Андреевна англичанка — Татьянушка. Озорной пацан Вовка Малов у нас дольше всех был носителем старых традиций — его почему-то звали Тула, или Тулиб. А так — всё: имена, фамилии, никаких особенных вольностей.

Возможно (я не отслеживал), реанимация прозвищ происходила в 90-х, когда страна стала «улицей разбитых фонарей» и на экранах замелькали Саши Белые, Антибиотики, и кто там ещё? «Чёрный адвокат» — его Певцов играл в «Бандитском Петербурге». Но сейчас, дай бог, это тоже в прошлом. Хотелось бы надеяться. Шут его знает, но мне лично нравится, что дети называют друг друга по именам, а не как-нибудь Ирокез, Гуня или Плешивый. Всё же клички далеко не всегда были безобидными — это раз. Во-вторых, чем меньше ассоциаций у юного поколения с уголовным миром, тем лучше. Ну и, в-третьих, дети — не собаки и не кошки, однако это уже банальность.

Но что интересно. Сейчас, когда волна кличкодавательства в школе почти сошла на нет, этой проблемой заинтересовались психологи. В Интернете можно прочесть много исследований на эту тему с классификацией прозвищ, гипотезами происхождения кличек, оценкой воздействия их на психику школьника и так далее, и так далее. Целый раздел науки можно открыть под лозунгом «Моё второе Я». Хотя на самом деле сейчас у школьников другая проблема. Если говорить об их отношении к учителям. Они им клички не дают. Они зачастую просто не знают, как их зовут. И это, наверное, ещё обиднее. Ну, хотя бы Карандаш. Или, как в фильме «Безымянная звезда», мадмуазель Куку. А тут вообще — ноль, зеро, ничего. Ни Куку. Вот тут бы психологам и поднавалиться. Но они пока заняты кличками.

Рисунок: diafilmy.su

Обсуждение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение