18+

Преступление без срока давности

Пятая колонна в глубоком тылу

В годы так называемой «перестройки» в конце 1980-х гг. и в начале «лихих 90-х» на волне упоения демократией патриотизм был откровенно не в моде, по СССР, а потом и по России прокатилась волна массовых реабилитаций «жертв политических репрессий». Причем подчас реабилитировали и откровенных предателей, представителей пресловутой «пятой колонны». Были такие и в нашем Владимирском крае. И забывать о них, как и героях-земляках, тоже нельзя. Потому что в истории обязательно надо знать как положительные, так и отрицательные примеры.

А вот и пример. Когда грянула Великая Отечественная, в Кольчугинском районе работал лесорубом 40-летний Яков Яковлевич Миронов. Родом из тамбовских крестьян, во время Гражданской войны молодым пареньком он послужил в Красной Армии, потом жил и работал в разных уголках большой страны: валил лес в Пензенской области, добывал уголек в Донбассе, ездил кочегаром, а потом и машинистом на паровозе в Дербенте в Дагестане, слесарил на заводе и работал машинистом на электростанции в Тихорецке Краснодарского края, где и женился, потом вновь работал помощником паровозного машиниста, но и в итоге был уволен за прогул. После этого еще в 1940-м приехал в Кольчугинский район тогда Ивановской области, где устроился лесорубом. Но затем его уволили по сокращению штатов, и Миронов вновь метнулся в Тихорецк, поступив кочегаром на хлебозавод. Однако его и оттуда уволили (видно, тот был еще работник), и в мае 41-го этот «летун» вновь появился в Кольчугинском районе, вновь устроившись лесорубом.

После начала Великой Отечественной войны многие сослуживцы Миронова добровольцами пошли в армию, однако сам он не только не стремился идти на фронт, но еще и открыто осуждал тех, кто отправился защищать страну от опаснейшего врага.

Вот дословные разговоры Миронова, которые он вел с кольчугинцами в тревожные дни июля 41-го: «Нам войны бояться нечего. Гитлер нас освободит из неволи. Гитлер сейчас приостановил свое продвижение с тем, чтоб убрали хлеб, а потом он сразу все и возьмет. Нашим правителям скоро придет крышка.  Газетам я тоже не верю, они только приписывают, что как будто наши все берут, а наоборот – все берет Гитлер. Наши командующие Тимошенко и Буденный тоже сдадутся Гитлеру, так как они знают, что воевать не за что. Я вот тоже бы добровольцем пошел, только с целью перехода на сторону Гитлера!»

И это не единственная его такая беседа на подобную тему. Так один из свидетелей потом рассказывал: «Миронов заявил: Зачем нам защищать Советскую власть, когда не добьешься хлеба одного килограмма» при этом выразился нецензурно».

До сих пор непонятно, почему стремившегося перейти на сторону Гитлера паникера и предателя тогда же в самые трудные дни начала войны не поставили к стенке. Его лишь осудили на 10 лет лагерей, где было уж точнее не хуже, чем на фронте…

Вот еще пример. Великую Отечественную 43-летний Иван Иванович Коблов встретил грузчиком лесозаготовительной конторы № 460 в Судогодском районе. Его отец до революции имел мельницу. Коблов-младший участвовал в Первой мировой войне, потом служил в Белой Армии Колчака, затем попал в плен и продолжил службу уже в Красной Армии. Потом трудился на лесозаготовках, даже вступил в ВКП (б), откуда его, впрочем, выставили в 1936-м за факт службы у белых. Но никаким репрессиям он тогда не подвергался.

Человек грамотный и любивший читать разные умные книги (например, книгу анархиста князя Петра Кропоткина «Государство» или его французского единомышленника Элизе Реклю), Коблов считал себя идейным врагом Советской власти. Потом, уже в НКВД, он пространно вещал об этой своей «идейности»:

«Прежде всего я не согласен был с тем, что ВКП (б) и Советское правительство не допускает для населения демократических свобод в полном смысле этого слова. Я говорил, что у нас демократия всячески ущемляется, а это приносит громадный вред государству в целом… Я не согласен был также с мероприятиями партии и правительства по вопросам укрепления трудовой дисциплины в производстве… Советское государство, как и всякое другое государство я считаю органом насилия меньшинства над большинством, в данном случае органом насилия над рабочим классом и всеми трудящимися Советского Союза…»

А в качестве итога своих теорий Коблов делал практический вывод: «До 1940 года я верил в возможность построения социализма в одной стране имея при этом в виду, что в результате начавшейся второй  империалистической войны, в одной или в нескольких капиталистических странах произойдут  революции, но когда увидел, что Германия оккупировала большинство европейских стран, в том числе и Францию, а революции нигде еще не произошло, я решил, что социализм мы построить не сможем, нас сомнет Германия. Надо сказать, что в силы Германии я верю и до сего времени считаю, по данным первой империалистической войны, что в войне между Советским Союзом и Германией последняя выйдет победительницей». И это он говорил летом 1941 года. Причем вещал не только теоретически, но и вел с земляками пораженческие разговоры.

Свидетель Сенин рассказал, что его знакомый Коблов «спросил меня: «Ну как, пойдешь защищать Родину своей грудью?»  Я ответил, что пойду. Далее Коблов спросил: «А что ты будешь защищать на войне?» Я ответил, что буду защищать Родину и советский народ. На это Коблов мне заметил, что «там в Германии тоже народ, с Финляндией мы воевали тоже против финского народа, а виновник войны не народ, а руководители – правительство».  Кроме того, Коблов везал о лучшей организации и технической оснащенности гитлеровцев и о том, что Красной Армии Вермахт нипочем не одолеть.

В, конце концов, простые судогодские бабы и мужики сдали этого «ученого теоретика», не желавшего идти на фронт, восхвалявшего гитлеровский Третий Рейх и его орду, против которой ушли биться не на жизнь, а на смерть их дети, братья, мужья и отцы, органам НКВД. Но и тут Коблова, который призывал к измене Родине во время войны, не «шлепнули» мимоходом по законам военного времени, а лишь отправили в лагерь с тем же 10-летним сроком.

Оказались бы Миронов с Кобловым на оккупированной немцами территории — наверное, первыми бы пошли записываться в полицаи. А вот еще один из земляк и современник Иван Михайлович Чекин из села Коровники Суздальского района не только оказался пораженцем и предателем, но еще и фактически стал агентом Абвера — гитлеровской армейской разведки.

Колхозник и печник, он несколько раз изгонялся из колхоза за нарушение дисциплины, прогулы и пьянку. В 1940-м 53-летнего Чекина осудили за воровство, хулиганство и спекуляцию. Отбывать срок принудительных работ его отправили в город Пружаны в Белоруссию, неподалеку от Бреста. В самом начале Великой Отечественной туда пришли немцы. Как человека, пострадавшего от «Советов», гитлеровцы отнеслись к Чекину предупредительно. Сначала вроде бы взяли его в плен, но потом разобрались, освободили, накормили, напоили, душевно побеседовали и даже выдали пропуск для беспрепятственного прохождения по территории занятой немецкими войсками. После этого Чекина гуманные немцы отправили… домой в Суздальский район!

Правда, как потом рассказывал сам предатель, домой его отпустили при одном условии: «с приходом в тыл России и на родину помогать в распространении агитации против коммунистов и Советской власти, восхвалять немецкую армию, отношение немцев к пленным и русскому населению, силу и молниеносность продвижения немецких войск, их хорошее обращение с населением и говорить о скором падении Советской власти и о том, что немцы ведут войну не против России, а только против коммунистов». Чекину велели «создавать панику среди населения, тормозить снабжение Красной армии продуктами и призывать крестьян, чтобы они не сдавали хлеб государству». И с этими условиями Чекин согласился, в чем и дал немцам письменную расписку.

Вернувшись в родные Коровники Суздальского района 15 августа 1941 года Чекин стал активно отрабатывать обещанное немцам. Как он сам признался сотрудникам НКВД, «с первых дней моего приезда среди населения и особенно среди колхозников я стал проводить всевозможную агитацию, высказывая разного рода ложные, провокационные и пораженческие слухи среди колхозников с таким расчетом, чтобы затормозить ход уборочных работ… В августе-сентябре 1941 года в неоднократных беседах с колхозниками.. я говорил, что находясь в плену немецких войск, немцы к пленным и населению относятся хорошо, а о том, что говорят коммунисты о издевательском отношении к населению и пленным красноармейцам это неверно, ложь. Немцы никаких издевательств не проводят. Германия страна сильная, техника и армия у немцев лучше, чем у нас, армия одета лучше, чем Красная Армия, а также они питаются хорошо. Разницы между солдатами и офицерами у них нет, все они вместе… питаются маслом, колбасой и сколько угодно, а у нас этого нет. Немцы объявили войну Советскому Союзу только потому, что у нас у власти коммунисты и евреи, а их немцы ненавидят, вот они и пошли войной против них».

Таких, как Миронов, Коблов и Чекин в нашем Владимирском крае было очень и очень немного. Но они были. И никакого забвения их предательству, никакой реабитации быть не может. Потому что это — преступление без срока давности.

Юрий Бессонов

Обсуждение

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение