Вдова Солженицына оценила премьеру

Во Владимирском областном театре драмы представили новый спектакль «Раковый корпус. Сосланные навечно»

На сцене Владимирского областного театра драмы большая премьера. Так получилось, что здесь первыми (по крайней мере, в России) поставили «Раковый корпус». До этого никто просто не решался, пожалуй, кроме немцев. В Потсдаме в 2012-м выпустили спектакль, он прошел тихо, без громких рецензий и гастролей. Как отметила вдова писателя, инсценировка была своеобразной, а понимание России — требующее «пометок на полях».

На этот раз Наталья Дмитриевна лично приехала на премьерный показ. Из зала за происходящим на сцене следил самый предвзятый, самый искушенный и знающий зритель. Впрочем, вдова Солженицына примерно знала, чего ожидать. Перед тем как приступить к работе, с ней сначала связался директор театра, а затем режиссер спектакля прислал инсценировку.

Наталья Солженицына, вдова А. Солженицына:

  • О спектакле я узнала в Интернете. Театр тогда получил «Золотого витязя» за спектакль по стихам Евтушенко, а дальше писали, что планируется ставить «Раковый корпус».

  • Я еще подумала: интересно, а мне напишут? Потому что на Украине поставили «Один день Ивана Денисовича», давно, но не написали, просто поставили и все. Причем изувечили, как это иногда нынче делается.

В свое время те же немцы с большим уважением отнеслись к тексту Солженицына, как писали тогда критики. Создатели же владимирской постановки сразу оговариваются — это спектакль по мотивам романа (или как часто называл его сам Солженицын — повести). В основную линию вплели еще два его знаковых произведения — «В круге первом» и «Архипелаг ГУЛАГ». На афишах значится — «Раковый корпус. Сосланные навечно». Само название спектакля обобщает написанное одним из самых известных сидельцев и ссыльных мира.

Удался ли этот эксперимент (наверное, именно так стоит назвать первую в мире постановку) — сказать трудно. Все зависит от того, чего ждет зритель. Пришел ли он в театр, уже прочитав самого Солженицына, или ему еще только предстоит познакомиться с миром, описанным в его произведениях.

Однозначно удалось сделать нечто сильное. Что-то, что понятно без слов, без закадрового текста и крупных планов. Как далекое, но знакомое, словно отпечатанное в генетической памяти, горе — на фоне декорации из десятков могильных крестов.

И даже некоторая шаблонность образов здесь работает, как надо — личное становится общим. А на суету людей внизу взирает громадный бюст «главного кормчего», то опаляемый режущим светом больничной палаты, то залитый кроваво-красным.

И на этом фоне под тиканье метронома — искалеченные раком и эпохой судьбы. В центре антагонисты — ленинградец Олег Костоглотов, прошедший войну и тюрьмы, и Павел Русанов, адепт системы, а попросту стукач. Оба образа прописаны прямо — хороший и плохой.

Виктор Мотызлевский, исполнитель роли Олега Костоглотова:

  • На самом деле, ну, очень тяжелый репетиционный процесс был. Долго искали, много чего пробовали, разные варианты были Костоглотова. Пришли к одному такому вот мнению — стали искать в нем человечность.

  • Хотя судьба у него тяжелая. Изначально он прошел фронт, после войны он поступил в институт, не успел закончить один курс. Его забрали за то, что говорили, анекдоты рассказывали о Сталине. Посадили на семь лет по статье «За вынашивание антисоветских настроений».

  • Отсидел он семь лет, потом отправили на вечное поселение. Там у него была операция, пошло загноение, начали развиваться раковые клетки. Так он заработал там себе четвертую стадию рака.

У Солженицына в «Раковом корпусе» эти герои не так однозначны. Впрочем, и здесь мы нет-нет да увидим в Русанове что-то не системное, человеческое. В одной из сцен больные провожают выписанного с неоперабельной опухолью парня. Тот не знает о своем диагнозе и радостный покидает казенные стены, оставляя соседям кусок домашнего сала.

Оставшиеся понимают: он обречен. Русанов (актер Владимир Лаптев) с такой невыносимой тоской берет сверток в руки и словно обуреваемый жаждой жизни вдыхает этот запах — единственный связывающий его с миром по ту сторону его растущей опухоли. Перед смертью все равны — это понимание приходит к нему на мгновение, но он отбрасывает его вместе со свертком, парализованный ужасом.

Еще одно серьезное расхождение с Солженицыным в концовке. В оригинале страница остается открытой, хоть и предсказать конец можно. Владимир Кузнецов избрал другой путь. Какой — лучше узнать лично.

«Раковый корпус. Сосланные навечно» — неоднозначен, как и все работы режиссера. Но именно в этом и заключается его особенность — зритель должен сам выбрать сторону: «Всякий делающий всегда порождает и то, и другое — и благо, и зло. Один только — больше блага, другой — больше зла».

Елена Пляскина

Фото предоставлены Владимирским академическим театром драмы