18+

У владимирцев до войны хлеб скрипел на зубах

Нерадивым хлебопёкам расстрел заменили пятью годами тюрьмы  

Сегодня мало кто знает и помнит о том, что еще до начала Великой Отечественной войны советские люди немало времени проводили в очередях за продуктами первой необходимости, в том числе и за хлебом.

Хлебные карточки, жестко регламентирующие нормы отпуска самого важного продукта питания, в СССР отменили лишь с 1 января 1935 года, а уже 17 июля 1941-го, в начале войны, их ввели вновь. Но и шесть предвоенных лет, когда карточек не было, вовсе не являлись изобильными.

Очереди за хлебом — часть советской действительности

Тем неожиданнее оказались архивные документы о порядках, царивших во Владимире в 1935-1937 гг. на государственной мельнице № 12 всесоюзного объединения «Союзмука». У руководства этого предприятия отношение к работе и к хлебу оказалось даже не безответственным, а преступным.

Любопытно, что сначала сотрудники НКВД  терпеливо воспитывали этих нерадивых начальников и, лишь поняв бесполезность увещеваний, привлекли их к уголовной ответственности.

Клещи и зерно

Вот документ, датированный 25 октября 1935 года. Со станций Боголюбово, Второво и Головино в город Владимир на государственную мельницу № 12 поступило 6 вагонов зерна. Все оно оказалось заражено клещом.

Мучной клещ — опаснейший паразит, причем мука и хлеб из такого зерна непригодны в пищу, так как паразит способен вызвать клещевую анафилаксию, или блинный синдром.

Однако директор госмельницы Ф.И. Путевский (сын крестьянина-бедняка, бывший красный партизан и красногвардеец, шесть раз раненный на гражданской войне, служивший вместе с Буденным) вместо того, чтобы изолировать зараженное зерно, распорядился ссыпать его в хранилище с доброкачественным продуктом. В итоге всё зерно в складе № 4 в количестве 300 тонн оказалось заражено.

Советский плакат, посвященный выращиванию и уборке зерна

Не уступал директору и крупчатник Сахаров, непосредственно отвечающий за работу мельницы и фактически являющийся начальником размольного цеха. Будучи «незаменимым специалистом», он регулярно пьянствовал прямо на работе, задавал мельнице режимы, при которых перегревался главный мотор и случались поломки.

Об этом вопиющем случае сотрудники Владимирского отдела НКВД сообщили в органы партийного контроля, но фактически никаких оргвыводов тогда сделано не было.

Зола во рту

В штате лаборатории владимирской госмельницы № 12, которой полагалось  проверять качество зерна и муки, состояло три сотрудника, не имевших специального образования, включая заведующую Богатыреву. Некомпетентность скверным образом отражалась на работе.

Например, в течение сентября-декабря 1936 года на мельницу № 12 было принято 250 тонн зерна с затхлым запахом и негодного к дальнейшей переработке. Тем не менее его смололи и отгрузили муку в различные районы (Владимир и большая часть нынешнего 33-го региона в 1929-1944 гг. находились в составе Ивановской области).

Часто мука получалась нестандартная не только по влажности и запаху, но и из-за высокой примеси золы, вследствие чего испеченный из нее хлеб неприятно хрустел на зубах, словно песок.

Было установлено, что пресловутая зольность — следствие того, что крупчатник Сахаров сознательно выключал обойки, служившие для очистки зерна, для более скоростной работы мельницы и повышенной выработки муки. То есть гнал план в ущерб качеству.

Колхозники везут зерно на пункт хлебосдачи

Этот факт сотрудники НКВД довели до владимирских партийных и хозяйственных органов, но и на этот раз все кончилось ничем — нерадивых начальников лишь пожурили.

В результате случались инциденты, подобные тому, что произошел в январе 1936 года, когда отдел рабочего снабжения вязниковской фабрики имени Карла Либкнехта забраковал прибывший из Владимира вагон пшеничной муки, поскольку та имела минеральные примеси, а испеченный на пробу из такой муки хлеб неприятно хрустел на зубах. В итоге почти 17 тонн муки вязниковцы отправили обратно, составив соответствующий акт.

Над нами не каплет

Не менее беспечно было и руководство владимирской райконторы «Заготзерно», призванной обеспечивать госмельницу сырьем. Так, в феврале 1936 года данная мельница вынужденно остановилась, так как «Заготзерно» не снабдило ее зерном с минимально допустимым уровнем влажности.

Тем не менее, когда кондиционное зерно в необходимом количестве на мельницу поступило, то большую его часть хранили под открытым небом в так называемых бунтах (фактически кучах), подчас укрывая их дырявым брезентом.

Так, по состоянию на май 1936 года в складах госмельницы № 12 хранилось 638 тонн зерна, а 2910 тонн находилось в бунтах на открытых площадках. Часть этого зерна заливалось водой, что создавало опасность его самонагревания и порчи.

Узнав об этом, Владимирский горотдел НКВД неоднократно предлагал директору Путевскому и его заместителю В.И. Ионову сделать крыши конусообразной формы над бунтами, но эти работы так и не были выполнены, а зерно оставалось мокнуть. В результате в начале мая 1936-го на госмельнице имелось 585 тонн чрезмерно влажного, да еще и зараженного клещом зерна.

Даже когда на госмельнице построили новый каменный склад, рассчитанный на хранение 4000 тонн зерна, сырье продолжали держать на открытых площадках при отсутствии должного наблюдения за его качеством.

Виноватых пожурили

9 сентября 1936 года Владимирской городской отдел НКВД информировал секретаря райкома ВКП (б) и председателя Владимирского горсовета о том, что госмельница № 12 хранит 2720 тонн зерна в новом складе, а 1960 тонн — в бунтах на открытых площадках, хотя склад позволяет принять 4000 тонн.

К тому времени 400 зерна уже оказалось испорченным (нагрелось и проросло) вследствие ненастной погоды и плохого покрытия брезентом, а еще 100 тонн зерна испортилось в каменном складе — пшеница там слежалась и перегрелась из-за того, что ее вовремя не перелопатили, хотя в штате мельницы имелось 40 грузчиков.

Дошло до того, что даже сотрудники самой госмельницы, переименованной к тому времени в мельзавод с тем же номером 12, не выдержали столь ненормального положения дел. Так, в том же 1936 году механик мельзавода № 12 Сидоров, кстати, депутат Владимирского горсовета, обратился с заявлением во Владимирский городской отдел НКВД, где писал о «преступных безобразиях», творившихся на предприятии.

Очереди за хлебом были и после войны

Только в феврале 1936 года произошло четыре пожара из-за неправильной эксплуатации оборудования, план по выпуску муки не выполнялся при значительном перерасходе электроэнергии. За 16 дней февраля убытки мельзавода составили почти 16 тысяч рублей (к примеру, зарплата сотрудника пожарной охраны на этом предприятии составляла 99 рублей 50 копеек в месяц).

Сидоров жаловался на плохие условия труда рабочих, не имевших возможности пообедать, а работать их заставляли по две смены подряд. Увы, сам Сидоров тоже был замечен в пьянстве на рабочем месте…

Вопреки стереотипу, что в 30-е годы XX века компетентные органы с ходу хватали всех подряд, владимирские сотрудники НКВД, в том числе руководитель горотдела старший лейтенант госбезопасности Мироновский, более полутора лет пытались призвать к порядку руководство мельзавода, не прибегая к жестким мерам.

И лишь в сентябре 1937 года, когда все попытки образумить директора Путевского окончились ничем, в отношении него, крупчатника Сахарова, начальника цеха сырья Ионова (отвечавшего за хранение зерна), заведующей лабораторией Богатыревой и еще нескольких руководящих работников, в том числе Д. Зотова и В. Калилейкина, было возбуждено уголовное дело. Им вменяли заражение клещом 3278 тонн зерна.

Расстрел заменили сроком

Чтобы лучше понять, много это или мало — 3278 тонн зерна, можно привести примерную статистку: из 1 тонны зерна получается около 700 кг муки. Из килограмма муки выпекается две буханки хлеба. Получается, что Путевский и компания лишили владимирцев 4 миллионов 589 тысяч 200 буханок хлеба (эти бы буханки да в блокадный Ленинаград хотя бы в виде сухарей). Больший ущерб в условиях постоянного дефицита продовольствия, наверное, не могли бы нанести и враги.

При проверке хранения зерна выяснилось, что качественное только что поступившее на склад зерно насыпалось на старое гнилое или даже зараженное клещом, из-за чего потом все зерно становилось негодным. Моторист главного мотора мельницы № 12 Гордеев сообщил, что Путевский и Ионов специально давали команду мешать хорошее зерно с плохим, чтобы скрыть недостачу вследствие больших потерь сырья, причем несколько мешков муки директор попросту украл, списав их на якобы оказанную помощь одному из бедных колхозов.

Бунты зерна закрывались дырявым брезентом, на складе прохудилась крыша, отсутствовала вентиляция, ни разу не проводилась дезинфекция. В разбитые окна залетали птицы, их помет смешивался с зерном, которое без очистки шло на помол.

Зимой рабочие ломами разбивали корку смерзшегося прелого зерна, которое также вместе с грязью и снегом шло на мельницу. А потом из такой муки пекли хлеб, за которым люди простаивали многочасовые очереди!

Хлебные карточки первых месяцев Великой Отечественной войны

В результате директор Путевский и трое его коллег по статье УК РСФСР 58-7 за подрыв государственной промышленности Ивановским облсудом были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. Но они написали заявления с просьбой смягчить наказание. И в 1940 году Коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР заменила расстрел сроком заключения на пять лет. Зав. лабораторией Богатырева отделалась двумя годами лишения свободы условно.

Так завершилось это хлебное дело. А дальше была война, когда не то что буханка, а даже корка хлеба порой спасала человеческую жизнь.

 Михаил Одинцов

Обсуждение 2

  • Андрей:

    Сейчас бы эти козлы не гнобили бы хлеб, а разворовали. И дали бы им два года условно.

  • Witness:

    Зато нищих преподов на четыре года закатали. Решил взять копеечку сиди! Это тебе не миллионами воровать — вот тогда условный или вообще выговор

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение