В городах живет население, в деревне — народ

«В городах живет население, в деревне — народ», — любил говаривать экс-депутат областного парламента Александр Синягин. Только народа осталось чуть.

Во второй половине XX века Владимирский край потерял сотни населенных пунктов. При Хрущеве была кампания по ликвидации «неперспективных» сел и деревень и переселению их обитателей на центральные усадьбы колхозов или совхозов. А при Брежневе, с 1974 года, после выдачи паспортов колхозникам начался массовый исход селян в города и поселки.

Волюнтаризм, понимаешь!

Сегодня во Владимирской области, включая города и поселки городского типа, насчитывается 2524 населенных пункта. Начиная только с 1965 года на ее территории было упразднено в качестве несуществующих 816 сел, деревень и поселков, еще 180 вошли в состав других поселений и фактически тоже перестали существовать в качестве самостоятельных единиц, потеряв свои названия.

За тот же период еще 100 населенных пунктов, не считая уже исчезнувших, были переименованы. Таким образом, если сравнивать с картой 1965 года, во Владимирской области число отдельных населенных пунктов, в абсолютном большинстве сел и деревень, на сегодняшний день сократилось на 1096, или на 30,5 %. То есть почти каждое третье село (деревня) перестали существовать.

При этом Владимирская область в плане сокращения сельских населенных пунктов — пример достаточно типичный. Так было почти в каждой области прежнего Советского Союза и нынешней России.

Кстати, по официальной статистике, гитлеровскими оккупантами во время Великой Отечественной войны в СССР было уничтожено 70 тысяч сел и деревень. Получается, что спустя 20 лет после Победы и в последующие десятилетия в масштабе всей страны исчезло селений столько, сколько могло бы исчезнуть после очередного военного лихолетья.

Ломать — не строить

Исчезали древние исторические погосты, существовавшие, может быть, еще с былинных времен княгини Ольги и ее внука князя Владимира Святославича. Веретевский погост в Камешковском районе, Андреевский — в Киржачском, Старинский — в Судогодском, Куземский — в Меленковском еще обозначены на картах, но храмы их очень трудно возродить, и статуса населенных мест эти прежние церковно-административные центры больше не имеют.

derevni-kotorye-my-poteryali3Как показывает опыт последних лет, даже при наличии материальных ресурсов и энтузиастов вернуть жизнь в старые погосты и села очень непросто. Вот, к примеру, восстановлены храмы в погосте Медуши Ковровского района и в селе Акиншино Вязниковского, но действующими селами они все равно не стали, а те же Медуши, по сути, оказались не востребованы, ибо найти иноков, не говоря уже о мирянах, желающих жить в такой глуши, задача почти невыполнимая. И если прежде там жили сотни людей, проходили ярмарки, имелись лавки, школы и прочая, как сейчас принято говорить, инфраструктура, то теперь все это восстановить почти невозможно. Не зря говорят, что ломать — не строить…

Козлятьево стало Ясной Поляной

С нашей карты исчезло немало знаковых названий. Например, Покров и Киржач. Нет, не города, конечно же, а старинное село Покров Юрьев-Польского района (кстати, его упразднили не так давно — в 1975 году) и деревня Киржач — Собинского.

Правда, исчезали не только древние селения, но и поселки при ликвидированных производствах (например, лесопилках) советских времен. В Меленовском районе даже существовал поселок Призыв. Сразу в нескольких районах имелись так называемые Химбараки — память о прежде существовавших там кустарных химических заводиках, где перерабатывали продукты лесного промысла, производили спирт, поташ, сажу, древесный уголь. На многих подобных «бараках» в сталинские времена работали зэки. Поэтому это тоже память, хотя и совсем иного рода.

derevni-kotorye-my-poteryali5Нельзя не сказать и о кампаниях массовых переименований сельских населенных пунктов, которые особенно активно велись во второй половине 1960-х гг. «Неблагозвучные» и неудобно звучащие с идеологической точки зрения, просуществовавшие со времен Ивана Грозного, а то и с Дмитрия Донского названия сел и деревень в одночасье заменялись на безликие «от балды» придуманные имена.

В Александровском районе две деревни Мироедово переименовали в Кленовую и Садовую, а две Погорелки — в Ягодную и Дубки. В Вязниковском районе Злыднево стала Грачевкой, а Горелые Рылухи — Зелеными Прудами. В Кольчугинском районе вместо непрезентабельного Козлятьева появилась своя Ясная Поляна. В Петушинском районе Лачуги стали Красным Лучом, а Погорельцы — Вишневкой. В Селивановском районе Марьин Оселок переиначили в деревню Прибрежная. В Юрьев-Польском районе вместо «неправильной» деревни Кобелиха до сих пор существует вполне респектабельное Красное Заречье. Там же Пьянцино от греха подальше переделали в безликие Ручейки.

Особенно «невезучие» деревни переименовывали несколько раз. Например, в Судогодском районе деревню с вполне объяснимым крестьянским названием Поросятьево в 1965 году нарекли Залесной, а в 1966-м переиначили в деревню Оково.

Иногда переименования доходили до полного абсурда. В 1965 году в Суздальском районе деревню Пустой Ярославль переименовали в просто Ярославль. Но такое усеченное название не прижилось, так как в документах и на почте возникала путаница с куда более известным и населенным тезкой на Волге.

Логику иных переименований постичь вообще невозможно. Так, в Александровском районе деревню Новинки переиначили в Гремячево, в Вязниковском районе Акулиху — в Моховую, в Гусь-Хрустальном районе Гришки — в Заболотье. Зачем это было сделано, не знает никто.

Кстати, интенсивность переименований зависела от ретивости властей на местах. К чести руководителей Киржачского и Муромского районов брежневской поры там ни одного случая переименования населенных пунктов не зафиксировано!

В тему:

Уходящая натура

Вместе с каждой потерянной деревней, с каждым селом, как правило, просуществовавшим по нескольку столетий, навсегда исчезают наши корни, пропадает и забывается наша история, порастают быльем могилы предков, нивелируется любовь к малой родине, а патриотизм зачастую становится не в меру абстрактным. И уже сейчас, скажем, знаменитые «Владимирские проселки» нашего земляка Владимира Солоухина в немалой части читаются как некое путешествие во времени, так как очень многое из того, что мог видеть писатель в середине 1950-х гг., мы теперь уже никоим образом лицезреть не сможем, разве что узнать о том, что безвозвратно утрачено.

Статистика потерь по районам

Больше всего потеряли селений:

Вязниковский — 119 селений,

Юрьев-Польской — 107,

Александровский — 77,

Собинский — 70,

Ковровский — 65.

Меньше всего потеряли селений:

Муромский — 16,

Киржачский — 16,

Камешковский — 18,

Гороховецкий — 22.

Обсуждение

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ваше имя (обязательно)

Ваш телефон (обязательно)

Сообщение