И на старуху бывает проруха

Но вот какая штука получается. По прошлому опыту говорим. Не успеешь дать стихотворение, как в редакцию начинается людской поток. Поэты идут. Спешат поэты. Несут свои творения. Ну, как поэты… Они не поэты, конечно. Но стихи пишут. Рифмуют строки. Порой не взирая на размер, звучание и смысл. Это мы не о всех. Но о некоторых. И объяснить этим некоторым, что ставить их вирши как-то неудобно, как-то неловко перед читателем, трудно: «Вон того-то вы поставили! — негодует автор. — Его, значит, можно, а меня нельзя?!»

Поэтому — не печатаем. Довольствуемся прозой. Но на 99-летие нашей газеты решили отступить от железного правила. Сделать исключение. Только в Интернете. И только для себя же, любимых (уж простите за нескромность). Как говорится, и на старуху бывает проруха. Короче — приводим три рифмованных произведения — стихами их не назовем (уж простите за скромность), посвященных службам «Призыва», без которых печатная версия газеты свет не увидела бы. Эти службы — рекламный отдел и отдел предпечатной подготовки, где работают операторы верстки и корректора.

Будем считать, что это наш подарок нам самим же на 99-летие газеты. Вдобавок к тем многочисленным подаркам, которые поступили от читателей и почитателей в социальных сетях.

Итак, три посвящения нашим сотрудникам.

 Рекламному отделу

Первое слово ребенка — мама.
Начальника первое слово — реклама.
Вглядываясь в цифры и диаграммы,
Он всё твердит — мало!

И каждый месяц в отделе драма,
Все, кто есть, от велика до мала,
Забросив Фейсбуки и Инстаграмы,
Считают лямы.

Но лямов нет. Лямы упрямо
Опять не дотягивают до плана.
И призрак премии с пьедестала
Падает в яму.

Как музыкант, штудируя гаммы,
Звонит и звонит клиентам реклама,
Расшвыривая секретарей и замов,
Довольствуясь малым.

Начальник же, поминая маму,
Грозясь всех сослать на Гуантамо,
Осоловев от сего бедлама,
Пьет бальзамы.

Но давайте сегодня забудем про лямы,
И, взяв на грудь по нескольку граммов,
Вспомним, что каждый менеджер — дама,
А многие дамы — мамы.

И любят они, и хотят быть любимы,
И счастливы, если любимый обнимет,
А если при этом и плана навалом —
Вот она радость.
Поднимем бокалы!

Отделу вёрстки

Одновременно ласково и хлёстко
Звучит названье этого отдела,
То с резкостью, то очень мягко: вёрстка.
Она с газетой — как душа и тело.

Рождение конечного продукта,
Из текста, иллюстраций, вдохновенья —
Всегда немного тайна, в чём-то — мука,
И творчества прекрасное мгновенье.

На чистый лист ложатся чьи-то строки,
И чей-то снимок птичкой пролетает.
Так в тьме веков, наверное, пророки,
Вносили знаки на свои скрижали.

Но жизнь газеты очень быстротечна,
Так увядает балерины грация.
Пророки — те крапали в вечность,
А мы работаем на малую дистанцию.

Но мимолётность красоты — не отменяет
Саму природу этой красоты.
И вёрстка всё верстает и верстает,
А журналист крапает и крапает,
Фотограф всё снимает и снимает.
И все летят газетные листы!

Отделу корректуры

(подражание Козьме Пруткову)

Наш мир и призрачен, и зыбок,
Коварен этот мир порой.
Не застрахован от ошибок
Ни бог, ни царь и ни герой.

Ты лишь расслабился, и рыбкой —
откуда? — видимо, извне
Заплыла в материал ошибка.
И чувствуешь себя в …

Но есть надежная опора,
Но есть такие мастера,
Они избавят от позора.
И имя им — корректора.

Словарь, как библию читают,
молясь на этот на словарь.
Над ними Ожегов витает,
Над ними воспаряет Даль.

Святая рать — филолог штатный,
Ты на него лишь уповай.
Ошибку зрит, и – крик азартный:
«Ату, хватай её, хватай!»