Бойцы умирали за Родину

В самом ее начале автор, правда, сделал оговорку, мол, «к ветеранам ВОВ, а также к любым иным реалиям СССР или РФ данный текст не имеет никакого отношения. Все совпадения случайны». Однако если читать текст до конца, то сомнений, на мой взгляд, не остается: Невзоров делится размышлениями именно о ветеранах Великой Отечественной, а также всех войн, в которой участвовали советские и российские солдаты.

При всех моих либеральных взглядах текст произвел на меня сильное впечатление и заставил задуматься над тем, где заканчиваются художественные инсинуации в порывах «заклеймить режим», и начинается серьезные вещи, шутить и играть с которыми опасно.

В начале статьи Невзоров заявляет: «Строго говоря, прекрасное понятие «родина» является чистым надувательством. Никакой «родины» ни у кого никогда не существовало. Была лишь последовательность режимов, которые распоряжались населением к своему собственному благу». То есть, люди, идущие на смерть на поле боя, с точки зрения Невзорова, делают это «за царя…», «товарища…», «президента…» — той власти, которая существует в государстве на тот или иной момент времени, а не за «за родину», т.к. ее не существует в принципе…

«От режима требуется всего лишь суметь прикинуться «родиной». Сделать это не просто, а очень просто. Дело в том, что понятие «родина» является настолько абстрактным и иллюзорным, что легко трансформируется в любую политическую материю» — утверждает Александр Глебович Невзоров.

Разумеется, никто не отрицает того факта, что в современном русском языке слова  «родина» и «отечество» не являются синонимами. «Отечество» — символ государства, гражданином которого человек является по рождению и по духу. Слово «родина» — более определенное: это место рождения или родная страна. Другое дело, что из этих понятий является для конкретного солдата особенно ценным? Разумеется не для всех, но для большинства.

При всей силе советской пропаганды далеко не все солдаты, идя в бой, кричали «За Сталина!». Историки, разумеется, на этот счет спорят и по сей день, но для многих очевидно, что лозунги за действующую власть были не самыми распространенными. Каждый солдат, как мне представляется, воевал за свое. За свой дом, за свою семью, за свой поселок или деревню — чтобы туда не пришел враг, чтобы не установил свои порядки, не заставил думать и говорить на чужеродном языке, жить по чужим законам. За «режим» воевали в последнюю очередь… Конечно, был лозунг и «За Сталина!». Ведь Сталин являлся Верховным главнокомандующим и, стало быть, возглавлял борьбу против иноземных агрессоров.

«Конечно, от режима требуются некоторые усилия для того, чтобы патриотическая паутина была крепкой, клейкой и ядовитой. Но этот труд окупается. Ведь все погибшие «за родину» на самом деле всегда отдавали свою жизнь за режим, — утверждает Невзоров».

Прочитав это, я вспомнил про своего двоюродного деда — Михаила Ивановича Ратникова, который во время начала войны проходил срочную службу в Белоруссии в составе 741-го стрелкового полка. Он попал в плен 24 июня 1941 года и был направлен в концлагерь — шталаг X D 310 Витцендорф (Германия). Его расстреляли 07 ноября 1941 г., предположительно за подготовку побега. Мне трудно представить, что в последние минуты он думал о Сталине или высоких идеологических материях. Вряд ли… Скорее, о матери, о своей многочисленной семье; вспоминал про родную деревеньку в ныне Гороховецком районе, куда ему, уверен, хотелось вернуться.

Также вспоминаю еще одного двоюродного деда, но уже по линии моей жены. Двадцатилетнего казахского паренька Медида Берешева. Он служил в разведке в составе 1-го Прибалтийского и 1-го Белорусского фронтов. В боях за Берлин «лично разведал» (так сказано в наградном листе) склад с немецким оружием и в одиночку взял в плен пятерых немцев. Он погиб 3 мая 1945 года, не дожив до Победы всего шесть дней…  Похоронен в Берлине… За Сталина ли он ходил в разведку? Вряд ли. Он хотел вернуться домой — в Саратовскую область. Сыграть свадьбу (невеста у него была) и продолжить жить той жизнь, которой он жил — как и все советские люди.

«А защитив режим и вернувшись, — утверждает Александр Невзоров. — Победители покорно залезают обратно в свои кандалы и клетки. И потом еще долго вспоминают, как спасли «отечество», хотя на самом деле, они отстояли лишь право нищенствовать…».

И я снова вспоминаю — своего прадедушку Петра Ефимовича Зверева. Он воевал в составе 2-го Белорусского фронта, 1005-го Отдельного батальона связи. Участник Восточно-Померанской и  Берлинской наступательной операций. Прошел всю войну, дошел до Берлина, был ранен, контужен, награжден медалью «За боевые заслуги». Вернувшись с фронта, работал председателем колхоза в Вязниковском районе. Семья была большая, но жила не хуже, чем до войны. Хватало не только на хлеб, но и на строительство нового дома в д. Слободка. А потом еще одного дома — там же для одного из сыновей.

Петр Ефимович Зверев умер в 1972 году — в окружении своих детей и внуков. Теоретически они могли встретиться с Александром Глебовичем Невзоровым, которому тогда было уже 14 лет. Если б произошла такая встреча, чтобы сказал мой прадед известному в будущем публицисту и журналисту, зная, какие мысли он озвучит в далеком 2015 году? Думаю, что ничего… Похлопал бы по плечу и по-отечески улыбнулся. Публицист, безусловно, имеет право на точку зрения, особенно публицист с такой богатой, как у Невзорова, биографией. Однако стоит ли в пылу страстей мешать кислое с вяленым, будучи то доверенным лицом президента, то яростным критиком любого «режима»…

Фото с сайта: https://so-l.ru/news/show/osvoboditeli_chast_1_dolgie_versti_voyni_pro_4