Раньше эфиопы были не те. Сейчас — армия

С 1970-х годов он занимается детской литературой, выпустив около 60 книг — от «Праздника букваря» до «Чучеламяучела». Составляет сборники произведений детских писателей XX века, выпускает серию аудиокниг и ведет программы на радио. В 2011 году получил литературную премию им. А.П. Чехова «За вклад в русскую литературу». В 2012-м стал лауреатом премии правительства РФ в области культуры за книгу стихотворений «Детское время».

— Михаил Давидович, почему вы выбрали именно детскую литературу для своего творчества?

— Знаете, свой первый текст я написал уже в 6 лет. Все шло из раннего детства. А уже позже по идеологическим причинам многие авторы уходили в детскую литературу, как и я. Здесь при советской власти разрешалось делать чуточку больше, чем во взрослом творчестве. В СССР пестовали детскую литературу в отличие от нынешнего времени. И кроме того, я просто обожаю литературу для молодежи! Когда пишешь для детей, то четко понимаешь возраст — для кого ты творишь. И очень многие тексты рождаются из ситуаций, которые видишь вокруг…

— Были и курьезные ситуации, наверное?

— Да! И я обожаю разные интересные словечки, из которых потом получаются стихи или даже книги. Одна знакомая девочка сказала мне: «Дядя Миша, смотрите, какое я слово придумала — «дружунгли». И все, поехало! У меня вышла книга под таким названием — про лес, где все дружат. А как-то раз был в гостях у друзей, их маленький сынок вылез из кроватки и закричал: «Мама, где моя туфляндия?» И получилась утренняя песенка: «Проснувшись, крикнул маме я: прощай, моя Пижамия! Да здравствует Туфляндия! А мама мне в ответ: по курсу — Свитерляндия! Шляпляндии — привет!» Или однажды ко мне в школе подошел мальчик и начал рассказывать про то, как ему повезло. Он нашкодил, а его поставили в угол, но не в простой, а со шваброй. Так родилось стихотворение «Подходящий угол»: «Нас в угол поставили: Вовку — в пустой, меня — в подходящий, со шваброй! Завидует Вовка, а  мне — благодать! Со шваброй в углу интересно стоять: то палку потрогать рукою, то в щетку потыкать ногою…»

— Получается, что главные ваши вдохновители — дети?

— Конечно, только они! Еще расскажу одну любопытную историю: в школе ко мне подошел мальчик и стал жаловаться на одноклассницу по фамилии Петрова, которая постоянно лазила к нему в портфель и пенал. Карандаши и ручки, естественно, потом не возвращались. Вот я и сочинил текст под названием «Живой уголок»: «Все время в пенал ко мне лезет Петрова! То ластик возьмет, то цветной карандаш — ну как же соседке по парте не дашь? Да мне и не жалко — когда б возвращала! Я скоро совсем окажусь без пенала. И вот, в понедельник, на первый урок, принес я в пенале живой уголок: в нем трех червяков я пристроил толково… Не любит живую природу Петрова!» (Смеется).

— В своих интервью вы много говорите о былой цензуре, а сегодня она присутствует?

— На это у меня тоже есть любопытный рассказ из жизни. В советское время я работал с геологами, и вот родился у меня один текст. Его напечатали, но без одной строфы… про эфиопа. И знаете, как объяснили? Мол: «Эфиоп нынче не тот — строфу надо снять». Хорошо. Мы снимаем, стихотворение печатается без нее. Это был 1981 год. Проходит ровно 20 лет. Я уже публикуюсь в Москве, а не в Санкт-Петербурге. И должна была выйти моя «Азбука с превращениями». Звонит редактор и говорит: «Все отлично, поздравляю, все напечатаем, но вот двустишье на букву «к» надо поменять…» Я спрашиваю: «Почему?» В тексте все вполне невинно: «Командир, погоны, медали, все нравится мне, но больше всего кобура на ремне». А редактор зачитывает знакомую фразу: «Армия нынче не та, строфу – снять!». 20 лет прошло, а ничего не изменилось.

— Мы знаем, что вы работаете с талантливой молодежью. Скажите, много ли сегодня юных авторов… вроде Ники Турбиной?

— Ника Турбина — несчастный ребенок, не приведи Господь никому ее судьбу! Сегодня много талантливых детей, и с ними я активно работаю. Это радость жизни — слушать их тексты. Три года назад меня пригласили на один масштабный детский литературный фестиваль. Там собрались дети из наших бывших республик. И абсолютно все оказались безумно талантливыми! Сначала они не знали, на каком языке общаться между собой: русские, грузины, украинцы, прибалты. Два или три дня дети говорили по-английски, а потом постепенно слышу — перешли на русский. В конце фестиваля, а длился он две недели, все говорили на русском. Это была победа нашей культуры и того прошлого, что связывало наши народы.

— Сегодня многие говорят о том, что большинство современных детей не хотят читать, им интереснее сидеть в планшетах. Вы с этим согласны? И как можно приобщить ребят к чтению?

— Самое главное, чтобы в семье четко понимали: ребенок будет читать, если в семье читают. И раньше никто ничего не «переваливал» на школу: «Там научат». Если с грудничкового возраста малыш видит книжку — это откладывается на всю жизнь. Ползает малыш по коврику — поставьте перед ним книгу, пусть водит пальчиком по обложке. Это восприятие отложится у него в голове. По субботам вся моя семья: старшая сестра, мама, папа и кот Васька — садилась за стол. Я приносил из домашней библиотеки очередную книжку. И все по очереди читали. Очень хорошо помню то ощущение семейного счастья: во-первых, мы все вместе, а во-вторых, занимаемся тем, что мне нравится. Сегодня я говорю современным родителям: «Читайте ребенку хотя бы полчаса в неделю!» А еще нужно вызвать его искренний интерес к книге. Например, приходите вы в магазин и покупаете себе книгу — смотрите на реакцию ребенка. Первый раз купили только себе, второй раз — себе, третий… На четвертый раз ребенок обязательно спросит: «А мне?» Вот тогда смело покупайте ему ту книгу, которую он хочет. И ребенок ее прочтет. Обязательно.