Сгоревшие надежды

Уничтожено в одночасье

Сергея Лагутова в Покрове знал почти каждый. А в Москве — его работы. Резные гербы России, украшающие стены Государственной Думы, делал он. И патриарший трон для храма Христа Спасителя. И иконостасты еще для нескольких храмов Москвы, Киржача, Орехово-Зуево. В родном Покрове вырезал детские площадки. Мастер он был известный, как говорится, от Бога.

Дом на окраине Покрова для своей семьи — жены, двух дочек и сына — Сергей строил долгих 7 лет, вкладывая душу в каждую деталь. Даже забор и калитка были украшены деревянными цветами. Возле дома располагалась мастерская, где работали Сергей и его сын: мальчик тоже тянулся к ремеслу, поступил в Суздальское реставрационное училище — правда, предпочитал не дерево, а металл. Именно в этой мастерской 5 ноября прошлого года, в разгар ночи, начался пожар.

DSC_0061В этот день семья легла поздно — часа в три ночи. Когда проснулись час спустя, огонь уже полыхал. Позже соседи скажут, что увидели со стороны — занялось сразу и дружно: стена мастерской, баня, сарай… Практически сразу вызвали пожарных, те прибыли на место быстро — к тому моменту дом еще не горел, но от летевших искр уже начинал тлеть.

Марина Лагутова, вспоминая ту ночь, с трудом сдерживает слезы: Сергей, ее муж, открыл пожарным
калитку и практически тут же упал на землю — подвело сердце. Больше он уже не поднялся. Еще раньше сын попытался открыть окно горящей мастерской, чтобы достать огнетушитель, но стеклом сильно порезал руку. Пальцы не слушаются его до сих пор; хотя врачи утверждают, что прогноз хороший и со временем подвижность восстановится, ждать этого еще долго.

— Я умоляла пожарных — пусть мастерская горит, спасайте дом, — рассказывает женщина. — Но они вылили всю воду на мастерскую. Набрать воды в цистерну больше было негде. Вызвали подкрепление и стали ждать. В это время мы пытались поливать стену дома водой из колодца, но сил не хватило. Когда, наконец, пришла машина с пеной, дом уже практически догорел. Пожарные залили пепелище и уехали. А Сергей так и остался лежать возле калитки — «скорая» ехала долго…

Детки в клетке

До сих пор семье остается только гадать, что стало причиной пожара. Наверняка по этому поводу проводилось дознание, но о его результатах Лагутовым не сообщили. «Мы не хотим верить, что это поджог, — говорит Марина Лагутова. — У Сергея в Покрове не было врагов или завистников. Правда, уже на следующий день после пожара, как нам рассказывали, приезжали какие-то люди смотреть участок. Потом к нам подходили с предложением продать землю. Интересовались, не пропали ли в огне документы. Все бумаги, к счастью, сохранились — земля и дом по-прежнему наши, но что делать дальше, не очень-то понятно».

От дома, некогда красивого и вместительного, уцелел лишь фундамент, над которым торчат три обгоревшие стены. Сразу после пожара погорельцев приняла сестра Сергея. «После пожара многие предлагали нам помощь, — рассказывает Марина. — Мы ведь выскочили из дома в чем были — практически босиком. Вынести успели только то, что первое попалось в руки. Я, например, схватила икону и еще деревянную тарелку, которую вырезал Сергей. Но люди несли нам Лагутовых все, чего не хватало: деньги, одежду, еду; нам предлагали мебель, постельное белье, посуду… Один человек, фермер, привез продуктов на поминки, а потом вспомнил о нас под Новый год и снова прислал припасов. Я каждый день говорю и снова хочу сказать спасибо всем, кто поддержал нас, кто пришел на помощь».

Добрые люди предложили Лагутовым все, что нужно для жизни, но жить им по-прежнему негде. По закону, погорельцы имеют право получить временное жилье в так называемом маневренном фонде. В Покрове им дали комнату в многоквартирном доме — по сути, в общежитии. Двенадцать квадратных метров на четверых. В комнате есть стены, окно и дверь, а еще клопы. Если бы Лагутовы решили поставить там кровати, на всех не хватило бы места. Честно говоря, жить на этой площади мог бы разве только один человек, и то из неприхотливых.

Лагутовы в общежитие не перебрались. «Пока нам разрешили пожить в пустующей квартире у знакомых, — рассказывает Марина. — Но это временная мера: нас в любой момент могут «попросить».

Повезло еще, что дети уже достаточно большие, они учатся и во время учебы могут жить в общежитии. Но что будет дальше, я не знаю, положение шаткое. Я работаю на двух работах, но денег на то, чтобы снимать жилье, не хватает. Накоплений тоже никаких нет: мы с мужем все тратили на детей, и я до сих пор продолжаю им помогать — какая мать поступит иначе? Дети не работают; летом после учебы они вернутся в Покров и трудно сказать, как мы будем жить…»

Чего ждать погорельцам?

Администрацию упрекнуть трудно: редко случается, когда в маневренном фонде оказывается полноценная квартира, которую могут предоставить нуждающимся. Люди в подобной ситуации нередко оказывались в гораздо худшем положении — когда им отказывали на том основании, что уничтоженная жилплощадь находилась в собственности, а не снималась по договору соцнайма. Или когда предлагали поселиться в комнатах без дверей и окон. Или селили в лесном санатории, откуда не добраться до работы и школы. Но означает ли «лучше чем ничего», что все сделано правильно? И какая помощь могла бы пригодиться в такой ситуации?

С одной стороны, можно добиваться законов, по которым уничтоженное чрезвычайными обстоятельствами жилье можно было бы официально поменять на равноценное. Пока это решается в виде разовой инициативы — так, к примеру, в 2010-м были отстроены новые дома для пострадавших от лесных пожаров в Меленковском районе (причем благодаря решению главы государства жилье получили и те, кто отстоял свои дома, но остался в деревне с уничтоженной инфраструктурой).

Но массовой практики этого дела нет. И, думается, не будет. Иначе по всей стране заполыхают все те развалюхи, жильцы которых годами ждут расселения. С другой стороны, если пропавший дом был хорош и пригоден для жилья и не его обитатели были виновниками пожара — оставлять их вовсе без помощи (или с такими мерами поддержки, как единственная комнатушка на четверых) тоже неправильно. Возможно, следовало бы прописать для таких людей возможности компенсации или беспроцентной ссуды на восстановление жилья, приобретение стройматериалов.

Пока жители Владимирской области могут получить до 60 тысяч рублей на «устранение последствий пожара, стихийных бедствий в жилых помещениях, являющихся постоянным местом жительства», но только при условии, что пострадавшие будут признаны малоимущими. Многодетные семьи могут получить лес для строительства дома бесплатно, но для этого дети должны быть младше 18-ти, а старшей дочери Лагутовых уже 22 года.

Кстати, Лагутовым подобная помощь пригодилась бы: они не собираются продавать пепелище, а 17-летний сын Сергея мечтает со временем восстановить дом.

Цифра: 6525 рублей максимальная разовая компенсация, положенная жителям региона-33, понесшим ущерб в результате пожара или стихийного бедствия.

Обсуждение

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

[contact-form-7 404 "Not Found"]