Сны и сновидения

А потом — пробуждение. А потом — понимание: сон. И счастье, задержавшись еще на секунду, уходит. И радость, столкнувшись со мглой, растворяется. Вместо них — грусть, сожаление, одиночество. Впрочем, ненадолго. Рассудок гонит ночные видения. Укрощает тоску. Возвращает к реальности.

— Брось, — твердит он. — Не грусти. У тебя ж всё хорошо. Семья, работа. А та — что та? Зачем она тебе?

— Но, — брежу спросонья, — было так хорошо. Во сне.

— А наяву? Ты её видел — нынешнюю? Тётка уже, сознательный школьник уступит ей место в автобусе.

— А раньше была красивой. Мы могли бы быть вместе.

— Могли. Ненадолго. И на свадьбу друзья подарили бы тебе лобзик.

— Зачем — лобзик?

— Спиливать рога, недотёпа. Но тебе повезло. Сия участь миновала тебя. Она постигла  других «счастливцев».

И разум — побеждает. Убаюкивает. Примиряет. Успокоенный, ты поворачиваешься на бок. Спишь крепко и безмятежно. Видя сон, который не запоминается и не вызывает эмоций. Что-нибудь на производственную тему. Или сугубо бытовую.

…Или вот — приснится родственник давно умерший. Он, конечно, не умерший приснится, а живой. И явственно так, хорошо, чётко.

Очухался — думаешь: «Не просто так! Видно, плохо ему, родимому. Видно, свечку надо поставить» И решаешь тут же, утром, сходить в церковь, поставить свечу за помин души. Но утром некогда — сборы на работу, детей надо в школу вести. Значит — днём. И днём некогда — работа, надо детей из школы забирать. Выходит — вечером. И вечер мимо: магазин, детей надо кормить… А потом — забылось.

«Живёшь как во сне!» — говорил Кузьма Кузьмич Иорданов в фильме «Когда деревья были большими». «Во сне даже интереснее» — добавлю от себя. Во сне тебя посещают друзья (или те, кто считался друзьями), с которыми вся связь в реальной жизни — две SMS-ки в год: на день рождения и на новогодние праздники. Больше не получается: ты — здесь, они — там, тебе некогда, и им некогда, у тебя свои заботы, у них — свои. И ещё боязнь: вот встретимся, а говорить не о чем. Длинные паузы с лихорадочным поиском тем. Натянутые улыбки. И водки не выпьешь: и отвык, и не хочется, завтра — дела, или за рулём, или просто не до того, ну, никак, словом.

Правда, есть один твёрдый повод для общения. Печальный повод — похороны. Проводы усопшего невольно становятся встречей друзей. Рукопожатия. Сигареты на ветру. Скупые разговоры. Заодно: «Ты как?». И тебе: «Ты как?». «Я же ему только-только хотел позвонить! — встревает кто-то. Это он о покойном. — Собирался позвонить, а потом сказали — умер». Он собирался позвонить. Все собирались позвонить. Но это так сложно — набрать номер. Легче — пару SMS: на Новый год и день рождения.

Живешь как во сне. Иллюзорная реальность. И нужность моя во многом — иллюзорная. Банки забивают сотовый: «Уважаемый имярек! Рады вам предложить…» Это лично я им нужен? Или абстрактная единица извлечения прибыли? Ясно — не я. Работодателю нужен КПД. Комару, пищащему за ухом, — кровь. Конечно, нужен родным, близким. Но ребёнок уже не просит посидеть и поговорить с ним — просит айфон.

— О чём пишешь? — поинтересовался коллега, заметив мою борьбу с компьютером.

— Да как сказать… Так, в общем-то, ни о чем. Диалог сам с собой. Прочтёт кто посторонний, скажет: вот, дописался, уже раздвоение личности.

— Нормально. Надо же людям о чём-то поговорить.

Может, надо. Хотя, вокруг столько тем. Вон, доллар скачет. Васильеву освободили. С Украиной швах. А тут — сны. Зачем, спрашивается?

Николай ЛИВШИЦ