Обратная сторона инвестиций

ИнвестицииВ начале июня генеральный директор АО «Корпорация развития Владимирской области» Сергей Бородин сообщил о том, что регион ведет переговоры с турецким инвестором, готовым создать на владимирской земле современное предприятие по глубокой переработке леса.

Известных подробностей немного, но заявленный объем средств, которые планируется привлечь для реализации проекта, пугающе велик — 31 миллиард рублей. Пугающе, потому как не совсем ясно, соответствуют ли масштабы наших лесных запасов заявленным аппетитам и что произойдет в случае реализации проекта с нашей лесной отраслью, выживет ли она под этим катком?

Привлечение иностранных, и вообще любых внешних, инвестиций уже на протяжении многих лет является чем-то вроде любимого вида спорта областной власти. Каждый крупный проект дорогих гостей получает разнообразные преференции — от налоговых и прочих льгот  до «хорошей прессы», представляется чем-то сродни панацеи или плодотворного дождя. Дескать, придет инвестор, и воспрянут наши тощие нивы. Между тем даже при поверхностном рассмотрении проблемы радужные краски блекнут, и выступают на свет обратные стороны подобной приверженности.

Сермяжная правда в том, что каждый миллион-миллиард в подобном случае не дань и не гуманитарная помощь — любая серьезная компания рассчитывает не только вернуть посеянное, но и снять хороший урожай. Если речь идет о реальном и хорошо просчитанном проекте, то мы получаем работающее долгие годы производство, а если дело идет не столь гладко, то дорогой гость, освоившись в нашей действительности, начинает искать пути всеми правдами и неправдами добиваться компенсации затраченных средств, торпедируя условия инвестиционного договора. Конечно, не в открытую, а, так сказать, без лишней пыли. Где-то «сотни современных рабочих мест» становятся вотчиной узбекского пролетариата в ущерб коренному населению, не готовому принять рабский трудовой договор, а где-то начинаются и более опасные игры. Самое печальное, что может произойти (и уже происходило) — это масштабный экономический ущерб для целых отраслей регионального хозяйства, шлейф социальных проблем, открытые и спрятанные потери, кратно перекрывающие все, что область могла получить взамен своей гостеприимности.

Отрасли на заклание 

Не раз и не два от лица местных производителей приходилось слышать один и тот же вопрос: почему не мы? В самом деле, любое сельскохозяйственное предприятие, любой серьезный промышленник, даже загибаясь в кредитной кабале, стремится инвестировать в производство. Да, совсем нечасто речь идет о миллионах долларов, но это практически всегда те деньги, которые останутся в регионе и будут способствовать его развитию. Между тем никаких особых преференций владимирские предприниматели не имеют, хотя при наличии оных могли бы умножить объем приносимой пользы. Но не видно в их карманах миллиардов, а наша традиция — большие деньги и сразу. Только вот от чрезмерности происходят нехорошие последствия.

Первым и весьма неоднозначным для областной экономики экспериментом стал иностранный проект в стекольной отрасли. Турецкий завод «Русджам», в развитие которого корпорация «Шишеджам» инвестировала порядка 80 миллионов долларов, бесспорно, состоялся. Только вот следствием его появления стали серьезные проблемы для региональных стеклоделов, которые не смогли выдержать конкуренции, потеряли значительный сегмент массовой продукции. Это привело многие градообразующие предприятия в упадок и негативно сказалось на социальной обстановке. Вполне вероятно, что здесь мы потеряли значительно больше, чем получили, но это слишком пикантная тема для официальной статистики.

Жертвой неумеренных инвестиционных аппетитов оказалась, в конечном счете, и лесная отрасль. До 2008 года она представляла собой уникальную систему, внутри которой успешно взаимодействовали государственные предприятия и бизнес средней руки. Коммерческая деятельность леспромхозов обеспечивала полноценную работу по защите и восстановлению лесов, а некоторые частники, ориентированные на глубокую переработку, получали до 20 тысяч рублей добавленной стоимости с кубометра и даже больше. На тот момент леспромхозы приносили в областной бюджет порядка 3 миллионов долларов чистого дохода, а для жителей многих территорий работа на предприятиях лесного комплекса была единственным способом заработка.

Жертва инвестиционного помрачения

С принятием в 2007 году нового Лесного кодекса регион получил возможность самостоятельно распоряжаться своими природными богатствами. Тогда же в умах ряда чиновников администрации возникла идея, что лес можно использовать более эффективно, применив к нашим реалиям концепцию «приоритетных проектов», т.е. с акцентом на крупного переработчика. Лес для такого инвестора предоставляется на льготных основаниях (с коэффициентом 0,5), что отчасти компенсирует большие первоначальные затраты. Нюанс в том, что подобные проекты уместны для регионов вроде Красноярского края, превосходящего наш регион по площади лесов почти в 100 раз. Осваивая 8-10% древесины с наивысшими качественными показателями, переработчик добивается реального экономического эффекта. Во Владимирской области на тот момент в разработке было порядка трех четвертей промышленного леса, но из уст официальных лиц звучали заявления, что три крупных ЛПК принесут нам до 10 миллиардов рублей инвестиций и станут эффективной заменой существующей хозяйственной схеме. Лесники пытались доказать абсурдность этих утверждений, но «инвестиционное лобби» оказалось сильнее. Под ПИПы стали изымать лесной ресурс у эффективно работающих лесозаготовителей, чем нарушили целостность лесного комплекса.

На поверку оказалось, что лесопользователям просто неоткуда было брать качественный лес для достижения намеченных объемов. Заинтересованные в успехе своего начинания власти фактически пошли на передел существующего рынка, в том числе пустив под нож государственные предприятия. В 2008 — 2012 гг. рассматривались даже идеи пересмотра водоохранных зон и рубок в лесах, отнесенных к категории природных памятников. К счастью, это преступление против экологии не состоялось благодаря тому, что решения по вырубке лесов близ рек оставались в федеральной юрисдикции. И позицию лесников удалось отстоять.

Что имеем в итоге? Уже к 2012 году прежде прибыльная структура ГУП «Владлеспром» деградировала до отрицательной рентабельности. Сотни профессионалов покинули отрасль, еще сотни людей в  глубинке остались без работы, а «приоритетный проект» не оправдал ожиданий. В настоящий момент, по признанию областных властей, «нормальный» доход с кубометра леса составляет всего 1000 рублей, это действительно новый уровень эффективности, только со знаком минус. Казалось бы, неудача эксперимента должна подтолкнуть администрацию к тому, чтобы с большим вниманием отнестись к модели, при которой приоритет в лесной отрасли отдается малому и среднему бизнесу, ведь речь не только о пресловутых пилорамах — многие из переработчиков обладают современным технологическим оборудованием и выпускают сложную, конкурентоспособную продукцию. Однако налицо стремление заменить потерпевший крах проект еще большим по масштабам и амбициям. 31 миллиард! Красивая цифра, не поспоришь.

Сергей Бородин отмечает, что новое иностранное предприятие обеспечит стопроцентную переработку леса, в том числе и горельников, а добавленная стоимость с кубометра составит около 20 тысяч рублей. Но ведь подобные экономические показатели уже были достигнуты 7 лет назад, правда, за ними не маячила манящая перспектива миллиардов. Как отмечают в «Корпорации», переговоры с инвестором идут трудно. Понятно, впрочем, что одна Владимирская область не сможет обеспечить гигантский комбинат необходимыми ресурсами, масштабы не те. Возможно, турецкая сторона понимает, что вернуть затраченные сотни миллионов долларов будет не так уж просто. Остается пожелать и нашим ответственным лицам излечиться от инвестиционной лихорадки, ведь один красивый внешнеэкономический успех сегодня может стать смертным приговором для целой отрасли завтра.

Матвей ИВАНОВ