Папины письма

DSC_0161Любовь Николаевна Маврина из Владимира рассказала «Призыву» о своем отце и о жизни в годы войны.

Фронтовые «треугольники»

—    Наша семья Герасимовых —  папа Николай, мама Лиза и мы с младшей сестрой — жила в деревне Красное Заречье Небыловского (сейчас —  Юрьев-Польского) района. У папы было всего четыре класса образования, но он всю жизнь хотел учиться и даже поступил на рабфак в Иваново. Но ни разу не успел сходить на занятия: его забрали в армию. Самой мне было немного лет, в 1941-м я как раз пошла в первый класс. Об отце я помню отрывками: какой он был веселый, добрый. Играл на гармони. Однажды взял меня на рыбалку, а я оступилась и упустила ведро с рыбой. Тогда боялась, что он будет ругать меня — а он только смеялся. Всю войну он присылал домой письма, много писем — и маме, и мне. Некоторые из них я наизусть помню до сих пор, хотя уже столько времени прошло…

Любовь Николаевна перебирает пачку пожелтевших листков: по линиям сгиба можно снова сворачивать военные «треугольники». Печать «проверено цензурой», кое-где густые заштриховки: цензура действительно не дремала. И слова, слова бесконечной любви, и тоски по дому, и ненависти к врагам, и желание любой ценой побыстрее закончить войну.

—    У нас было радио, но в первые дни войны его забрали, чтобы мы не слушали плохих сводок, — вспоминает Любовь Николаевна. — Обо всех новостях мы узнавали друг от друга, а о папе -только по письмам. Сначала его с товарищами повезли в Смоленскую область, там их практически сразу атаковали. Очень много людей погибло, а папа был ранен и лечился в госпитале. Потом он оказался под Воронежем, писал «нас готовят командирами»: солдат тогда было много, а вот командиров не хватало. Но немцы молниеносно заняли и этот город. Отец и его часть уходили оттуда пешком, и как-то оказался под Сталинградом, там он жил долго и мы писали ему по адресу «Сталинград», и номер почтового ящика. Он отвечал: «Мы изучаем новые танки, готовим экипажи для фронта. Знали бы вы, сколько людей я туда отправил». Папа писал, что и сам очень хочет на передовую, но его не отпускали, а вместо этого отослали в Астрахань. «Мы тут ремонтируем танки, — пишет он. — Вот отремонтирую себе танк и уеду на нем на фронт».

Женская доля

1234Следующее письмо — из Ростова-на-Дону: «меня направили на учебу в Полтавское танковое училище». Затем писем не было долго. Оказалось, оттуда их эвакуировали в Мары, город в Туркмении на границе с Афганистаном. Там папа долго болел: сначала тиф, потом крупозное воспаление легких и еще дизентерия. Но все равно постоянно подавал рапорты, чтобы его отправили на фронт и жаловался нам, что не отпускают. Его мама, моя бабушка, просила меня в письмах уговорить отца не проситься на войну, но он был не такой человек.

Сами мы все это время продолжали жить в деревне. Когда речь идет о войне, все вспоминают подвиги мужчин — но мама тоже была настоящей героиней. Летом она работала в колхозе, а все четыре военные зимы провела на лесозаготовках, ведь все мужчины ушли, а работа осталась. У нас в деревне была традиция: каждое утро поднимали флаг в честь того, кто отличился накануне — например, больше всех вспахал. И стояла доска, на которой вешали объявление: сегодня флаг поднят в честь того-то. Практически всю войну там были имена «Герасимова, Пасюшкина» — это моя мама и ее лучшая подруга. Обе хотели быть первыми, обе просто горели работой. Сначала они соперничали друг с другом, потом перестали — но всех остальных опережали почти всегда.

Кстати, денег за это тогда не платили — в колхозе в то время вместо зарплаты начисляли трудодни, а потом за них давали часть урожая, но в годы войны не давали ничего. Кормились люди исключительно своим огородом. Нам повезло: у нас была корова, овцы, поросенок — а значит, и молоко, и мясо. Но все равно нужно было как-то покупать хлеб, одежду. У всех были вишневые сады, поэтому летом собирали ягоды, вскладчину нанимали машину и увозили продавать в Москву. Осенью так же возили лук.

123456Мы, дети, тоже помогали всем, чем могли. Летом в колхозе была создана школьная бригада. Ее возглавил Валентин Александрович Антонов — он рано вернулся с фронта, был весь изранен и контужен, и сам работать не мог. Я помню, что летом мы с сестрой спали в сарае, и он будил нас словами «Ласточки, вставайте» — и ласточки вставали, и шли на работу. Мы выращивали табак, шили кисеты и посылали солдатам. Когда убирали картошку, мы резали ее ломтиками, сушили и тоже отправляли на фронт. Но иногда все же украдкой таскали эти ломтики и ели, для нас это было деликатесом. Еще наша школьная бригада выращивала кок-сагыз — до сих пор не очень представляю, зачем он нужен: нам просто сообщили, что это сырье для оборонной промышленности (кок-сагыз — один из лучших естественных каучуконосов. — Прим. «Призыва»). Однажды, когда я начала задавать вопросы, Валентин Александрович сказал: «Вот у Любы отец — танкист, когда сырье добавят в материал для танка, его танк станет крепче». Поэтому когда в 1945 году сообщили, что папа погиб на фронте, я помню свою сильную обиду: почему же этот кок-сагыз не помог, ведь я возлагала на него такие надежды!

Подвиг танкиста

Из Туркменистана папа уехал в Ростов, там получил офицерское звание и направление в Нижний Тагил на завод, выпускавший танки. Война шла уже не на нашей территории. И вот когда собрали очередную партию, отец возглавил танковую колонну, которая шла в Европу. Они проезжали и через нашу область: папа успел написать, что был в Александрове и очень хотел навестить нас, но не выпало возможности, а в самоволку он уходить не захотел, это считалось предательством. Далее в составе своей танковой бригады он участвовал в освобождении Польши, там он совершил свой подвиг и погиб. Мы очень долго не знали обстоятельства его смерти, и лишь недавно выяснилось, что папа был награжден орденом Отечественной войны I степени и есть наградной лист.

«Младший лейтенант Николай Герасимов, командир танка Т-34, будучи в передовом отряде при обороне г.Кельце, первым ворвался в строй противника, где раздавил гусеницами и огнем пушки уничтожил 2 минометные батареи, 3 пулеметных гнезда с расчетом и до 25 немецких солдат и офицеров. Во время контратаки танками «Тигр» товарищ Герасимов открыл по ним огонь и отвлек внимание на себя, чем дал возможность всему батальону развернуться и атаковать противника с фланга. В этой неравной схватке товарищ Герасимов был тяжело ранен, но из танка не вышел и вел огонь, пока не умер от ран». Я часто спрашивала себя, почему же он не вышел из танка. Но он был таким человеком, и исполнилось то, о чем он всегда нам писал: давить врага гусеницами боевой машины, бить его без пощады, за наш дом, за маму, за нас.

Мама потом так и не вышла замуж, хотя была очень красивой и многие на нее заглядывались. Мы долго искали могилу отца и нашли — в Польше, под городом Сандомир. Я мечтала поехать туда в 2011 году на папино столетие, но не смогла — поляки не дали визу. Надеюсь, у моих внуков это когда-нибудь получится. И еще я очень хочу, чтобы папа, где бы он ни был, знал, что мы до сих пор любим его и помним.

ЦИФРА: 2 млн трудодней отработали владимирские школьники в деревне за одно лето 1942 года

На фото: Люба Герасимова (Маврина) с младшей сестрой накануне войны; Николай Матвеевич Герасимов перед отправкой на фронт.

Записала Марина СЫЧЕВА, фото из архива Л. Мавриной