Один и без оружия

123Заполненный журналистами «Пежо» свернул от Бараков в сторону поселка Соколово, по полям и дамбам, мимо сверкающих озер, доехал до охотничьего угодья «Бараковское», напоминающего коттеджный поселок для обеспеченных граждан.

Так начался «единый информационный день борьбы с браконьерством» для журналистов в одном из элитных охотничьих угодий Владимирской области.

И Сталин не помогает

Все охотугодья убыточные, поэтому их содержат люди состоятельные, фанатеющие от охоты. Посреди свежих срубов домов, теплиц и гаражей нас встречал зябкий ветер с дождем и начальник Госхотинспекции Валерий Куфтин: высокий, крепкий мужчина в камуфляже и с наметившейся сединой. В свое время Валерий поднимал Пенкинское охотхозяйство и, по его словам, сделал его одним из лучших. Нас провели в гостевой дом на пресс-конференцию. Там было холодно. На стенах — ружья, кабаньи головы, чучела тетеревов и портрет Сталина (наверное, отпугивает браконьеров от угодья). Сквозь окно деревня охотников была похожа на американское фермерское хозяйство где-нибудь в Канзасе. Валерий Куфтин, сидя на плетеном стуле, говорил о весьма печальных фактах.

На всю Владимирскую область инспекторов 37 человек… Людей катастрофически не хватает. В прошлом году рейдов против браконьеров стало в два раза больше, чем в 2013-ом — 864, стали усерднее работать теми же силами. 15 лет егеря не могли составлять протоколы о нарушениях, но сейчас их аттестовали, они могут и протоколировать, и досматривать машины.

Ежегодный ущерб от браконьерства в нашей области — 2,5 млн рублей. Браконьеры нынче умны: одна машина стреляет, другая подбирает дичь. В 2014 году так было шесть раз. В Вязниковском районе убивают зубров, когда они случайно выходят из своих лесов и болот в населенную местность. В сетях, которые запрещено ставить на озерах и реках, погибает редкий зверек выхухоль. В Александровском богатые москвичи на снегоходах и квадрациклах почти неуязвимы для инспекторов, да и вооружены до зубов.

Состояние души

Клязьминско-Лухский заказник в Вязниковском районе охраняет один человек. 43,5 тысячи гектаров…

— А как он один справится с бандой браконьеров, если у него даже оружия нет?

— Его задача – выявить нарушение, не вмешиваться, только сообщить нам. Вязники недалеко, реакция будет мгновенная. Сейчас мы планируем увеличить там штат, сделать экологические тропы, проблема в том, что заказники содержатся из бюджета, а денег недостаточно.

— Какое снаряжение у инспектора?

— Служебный автомобиль, лодка, снегоход, рация. Егерь — это универсальный солдат, который должен разбираться в оружии, технике, связи, в природе. Только вот сейчас нет ни одного ВУЗа, где учат егерей.

Оружие есть только у сотрудников Госохотинспекции (пистолет), так как они госслужащие. А егерям не положено, хотя им постоянно поступают угрозы расправы. Как рассказывает Валерий, егерь — это состояние души, не из-за зарплаты идут в егеря. Зарплата — от 10 до 30 тысяч. А у браконьеров крутые стволы: тепловизионные прицелы, автоматы, винтовки. Работают они по ночам.

Охотник легко переходит в стаю браконьеров, если вместо разрешенного ему вальдшнепа убивает зайца. Его лишают права охоты на два года, дают ему штраф или чего похуже. Обычно это административные дела. Иногда инспекторам попадаются большие «шишки», и брать их можно только с ОМОНом. В Гороховецком районе задержали бывшего начальника местного УВД и трех его товарищей, не считая убитого лося.

«Вышка» для кабана

Работать стражам леса мешает и закон, по одному из которых охотники должны арендовать у лесников территории вокруг их угодья, чтобы кормить животных. А лесники, например, в Покрове повысили ренту до 3,5 млн рублей год. Правда, охотники были из Газпрома… Есть проблемы с выдачей охотничьих билетов: иногда их обладатели даже стрелять не умеют. По крайней мере, по цели. Год назад четверо погибли — друг друга застрелили.

Сам Валерий Куфтин с детства любит охоту, бывает на Кавказе и гордится экзотической дичью, которую он подстрелил — горным бараном.

Нам показали технопарк: снегоходы, сани, прицепы, квадрациклы, бульдозер, ГАЗ-66. Журналисты садились в джипы. В будках за рабицей заливались охотничьи собаки. Мы поехали в лес смотреть место кормежки кабанов. Прыгая и надрываясь в грязи, наша «Нива» выкарабкивалась из любой колдобины.

За окном машины плыли безотрадные заброшенные поля, скелеты советских строений. На опушке леса нам показали вышку, с которой стреляют больных кабанов, пришедших поесть. (Какая жестокость!). Около кормушки все истоптано маленькими копытцами. Это угодье охраняет четыре человека — только сунься сюда со злым умыслом!

Без доказательств

А в Меленковском р-не каждый день на своей «Ниве-трехдверке» инспектор Дирекции особо охраняемых природных территорий Александр Александров патрулирует заказники «Меленковский» и «Окский береговой» общей площадью около 35 тысяч гектаров. Выезжать ему приходится иногда в два часа ночи, возвращается в девять утра. Его задача — успеть вовремя к месту правонарушения. Каждую неделю отправляет отчеты начальству.

— Это не 80-е годы, когда участковый может погрозить браконьеру и все уладить. Современные нарушители знают лазейки в законе, знают, что отвечать. Все на крутых джипах. Я уж не буду вам описывать, как они убивают, вдруг кто-то научится тоже, — рассказывает он мне по телефону, видимо, из леса, так как связь хрипит.

— Как у вас со снаряжением?

— Сейчас в стране кризис. Обеспечение плохое. У меня есть «Нива», а вот лодки нет, хотя часть заказника находится на другом берегу Оки. На оружие права нет. Работать опасно, сложно.

— Что вы делаете, когда видите браконьеров?

— Стараюсь не конфликтовать, говорю вежливо. Нужно сфотографировать, иногда лицо не получается, не узнаешь, кто такие были. Одни сразу смываются. Вот лодка, например, номеров нет, сфотографировать сложно. Сети ставили. Нас увидели и скрылись. Что писать в протокол? На суде потом верят гражданам, а не инспекторам. Ничего не докажешь.

Александр учился в Мытищах, в институте леса. Лес ему близок. На вопросы о зарплате отвечает: «Да какая там зарплата…» Раньше работал в лесном хозяйстве. Говорит, что надо штат увеличивать, оружие разрешать егерям. Такими малыми силами с браконьерством не справиться.

Цифра:

18 млрд рублей – ежегодный ущерб от браконьерства в России

В тему:

Новации в лесу

В ряде охотничьих хозяйств Татарстана появились приборы наблюдения: устройства закамуфлированы, снабжены датчиками движения и способны функционировать в 50-градусный мороз.

Работают приборы в энергосберегающем режиме, то есть включаются только по делу. При появлении злоумышленника камера его снимает, а затем на телефон егерю приходит MMS. Нет необходимости ежечасно выезжать в рейды. Бензин для УАЗика — вещь дорогостоящая.

Александр Холодов