Обыкновенное чудо под названием театр

IMG_4582Позавчера во Владимире завершился III Всероссийский театральный форум -Фестиваль фестивалей «У Золотых ворот-2014».

Гости фестиваля получили не только массу впечатлений, но и подарок от председателя жюри, народной артистки России Евгении Симоновой — спектакль с ее участием «Шестеро любимых».

В самый разгар форума нам удалось поговорить с Евгенией Павловной. Она призналась, что чувствует себя абсолютно счастливой, работая на фестивале. Тот факт, что она единственная актриса в жюри, члены которого сплошь профессионалы высокого уровня, уважаемые и известные специалисты в театральной сфере, позволил ей почувствовать себя скорее зрителем, получающим удовольствие от происходящего на сцене Владимирского академического театра драмы. Хотя, как заметила актриса, в позапрошлом году, когда она также была председателем театрального форума, ее мнение и мнение жюри поразительно совпали. Совпали и симпатии с владимирскими зрителями: на одном из спектаклей Симонова рыдала вместе с ними.

Итак, о режиссерском самолюбии, пристрастиях зрителей, современных технологиях и актерском… воровстве.

Об оценке

Странная история — творческий фестиваль. Здесь собираются люди, которые судят, но это абсолютно субъективная оценка. Конечно, призы -важная составляющая жизни актеров и режиссеров. Режиссеров особенно, потому что им необходимо признание, от этого зависит их дальнейшая работа. Если ты выигрываешь престижный фестиваль, получаешь престижную премию, как, например, «Золотая маска», перед тобой открываются двери, которые не открылись бы, если бы этого не произошло. И если признание не приходит, это ранит самолюбие. Но думаю, что все эти творческие соревнования — весьма относительны.

Театральный фестиваль, особенно владимирский, это такой праздник, в котором самое ценное то, что приезжают разные театры из самых разных городов нашей необъятной родины, и есть потрясающая возможность общения, выхода к зрителю, особенно к владимирскому зрителю. Я подчеркиваю всегда: если в городе театр находится на высоком уровне и зритель его любит, то этот зритель здесь будет особенный: он театральный, разбирающийся и в то же время очень культурный, очень интеллигентный и очень терпеливый.

О японской «Чайке»

Японский театр «Читэн» с чеховской «Чайкой» шел вне конкурсной программы. Было очень интересно. Я сама играла «Чайку» много лет тому назад, пьесу знаю наизусть. Мне было безумно интересно, как об этом расскажут японцы, и это было своеобразное зрелище. К тому же я сама люблю малые формы, люблю играть в маленьких пространствах. Это трудно: когда зритель рядом, глаза в глаза, нельзя сделать вид, что ты плачешь. Если ты не плачешь — ты не плачешь. Если ты смеешься, а тебе не очень смешно, это сразу видно.

Так вот, о японцах — там была такая документальность в каждом из актеров. И в то же время, несмотря на чужой язык и на другую театральную культуру, для меня было поразительно это узнавание Чехова. Это было очень тонко. Когда звучал монолог Нины Заречной, я заплакала. Не так часто бывает в театре, когда ты плачешь. Между тем, как мне кажется, зритель в театр приходит за какими-то открытиями. Есть интеллектуальный театр, и я его тоже люблю: когда у тебя устает мозг, и ты пытаешься понять, что происходит. Я очень люблю образные, условные театры. Но люблю и такой вот открытый демократичный театр — когда актеры открыты для сильных эмоций, и ты вместе с ними включаешься в обмен сильными чувствами.

О симпатиях

Приз зрительских симпатий спектакли на фестивале получают абсолютно честно. Два года назад это был изумительный спектакль, который я вспоминаю по сей день: театр из города Кудымкар Пермско-
го края, пьеса «Саня, Ваня, с ними Римас». Я рыдала так, что думала, меня выведут из зала, чтобы не мешала окружающим. Но потом я увидела, что плачут все вокруг. Вот за такими ощущениями, конечно, зритель и приходит в театр. Такой спектакль — хорош для любой публики, даже для самой эстетской. Думаю, что даже прожженные критики заплакали бы.

Конечно, не всегда совпадают мнения зрителей и мнение жюри по поводу того или иного спектакля. Зритель непредсказуем. Например, в театре им. Маяковского, в котором я играю более 40 лет, у нас самый зрительский спектакль (который можно поставить в афишу в любой день, даже в праздник или в солнечный выходной, когда люди уезжают из города, и он соберет зал) — это самый плохой спектакль в репертуаре. Жуткая переводная комедия, просто чудовищная. Там играют мои товарищи, коллеги, они все замечательные артисты — но я не могу на это смотреть спокойно, это страшно для меня. Но он собирает зрителей.

Я не понимаю режиссеров, которые говорят: вот мы сейчас сделаем, а вы хотите — смотрите, хотите — нет. Нет, не пройдет. Это в кино можно так сделать, когда режиссер не знает, сколько человек сидит в зале. А в театре зритель голосует ногами. Хочет — идет, не хочет — не идет. И какие бы блестящие рецензии ни писали на спектакль, зритель посидит 10 мин и уйдет, если это его не захватывает. Поэтому, в идеале, крупные режиссеры умеют достигать этого соединения высокохудожественного продукта под названием «спектакль» со зрелищностью.

Об изысках

Во Владимир на фестиваль приезжают театры, к которым я испытываю глубочайшее уважение и благодарна людям за служение, потому что я знаю, что такое выживать театру в маленьком городе — при нынешних зарплатах в бюджетных организациях. Но они как-то пытаются применять современные технологии.

Возьмем спектакль Липецкого театра «Полковник- птица»: достаточно небогатыми средствами, очень тонко, очень умно, очень профессионально достигли мощной визуальной составляющей. Калужский театр — спектакль «Попытка полета»: минимальными средствами эта попытка полета была предпринята. Мощный спектакль «Екатерина Ивановна» Ярославского театра: уделено большое внимание визуальному ряду — какого цвета рояль, какого цвета задник, что стоит на первом плане… Все эти технические составляющие и прочие изыски важны, но для меня это не первостепенно. В спектакле театра из Кудымкара не было ничего, но, тем не менее, там было все.

О воровстве

Когда я смотрю спектакли театров из малых городов, пытаюсь какие-то находки подсматривать и для себя. Не всегда получается повторить, но я стараюсь. Рассказывают, великая Фаина Раневская спрашивала кого-то из молодых актрис: «Ну, что, американское кино смотришь? Воруешь?»

И действительно — иной раз смотришь: как это здорово, нужно где-нибудь попробовать так же. Например, взять такой жест, как у Анастасии Светловой. Но я не могу его повторить. Я даже пришла в номер после спектакля, пыталась это сделать, но у меня не получилось. Что-то можно украсть, а что-то нельзя. Если это авторское.