Боевой путь сержанта Харитонова

Сержант6В мае 1942-го сбылась заветная мечта молодого рабочего ковровского завода имени Киркижа Николая Харитонова, рвавшегося на фронт: его, наконец, призвали в армию.

До этого паренек буквально осаждал военкомат, но шлифовщику оборонного предприятия, выполняющего важнейшие оборонные заказы, дали «броню» -бессрочное освобождение от военной службы. Может, кто-то и обрадовался бы возможности остаться в тылу, но 20-летний Николай считал, что его долг быть на переднем крае, там, где сражались многие его товарищи.

Однако, едва надев военную форму, рядовой Харитонов сразу же испытал разочарование. Вместо фронта его довезли только до Владимира, где определили курсантом общевойскового военного училища. А потом направили в Киржач, где дислоцировался 9-й воздушно-десантный корпус. Там учили парашютному делу, рукопашному бою, технике десантирования. Тогда Киржач по праву называли «десантоградом» — там велась подготовка крупных сил ВДВ к выброске в тыл врага. Но из-за резкого ухудшения обстановки на фронтах под Сталинградом Cтавка Верховного Главнокомандующего преобразовала 9-й корпус ВДВ в 36-ю гвардейскую стрелковую дивизию и в августе 1942 года в срочном порядке перебросила ее под Сталинград. В составе этой дивизии на передовой оказался и Николай Харитонов.

Свое боевое крещение он получил в тяжелых боях под городом Калач юго-западнее Сталинграда, где сразу несколько немецких танковых корпусов 6-й армии генерала Паулюса пытались захватить важный плацдарм на подступах к волжской твердыне. Там рядовой Харитонов был дважды ранен. Первое ранение оказалось легким, второе — тяжелым. После госпиталя уже обстрелянного бойца отправили в резерв.

А потом была Курская битва, не уступавшая по накалу боев Сталинградской эпопее. Едва не ставший десантником, потом повоевавший в гвардейской пехоте, Харитонов был направлен в армейскую часть минометчиком. Жарким летом, по пыльным проселочным дорогам, ему довелось проделать 900-километровый пеший марш под Курск, причем с почти 15-килограммовым 50-миллиметровым минометом на плечах! А еще приходилось на себе нести карабин с запасными обоймами, гранаты, противогаз, вещмешок, шинель-скатку, фляжку. А напарник, второй номер, тащил на себе тяжеленный ящик с минами…

Прямо с ходу минометчикам пришлось вступить в бой. Ротный миномет бил 850-граммовыми минами на расстояние не далее 800 метров. В условиях «окопной войны» это было достаточно эффективное огневое средство, но малая дальность действительного поражения заставляла расчеты минометов сближаться с противником на предельно малые дистанции. А это, в свою очередь, приводило к демаскировке огневой позиции и быстрому уничтожению минометчиков даже обычным стрелковым оружием.
Фактически ротный миномет являлся оружием ближнего боя, поэтому потери в расчетах были особенно велики. Кстати, в том же 1943 году 50-миллиметровый миномет был снят с производства, а потом и с вооружения одновременно с легендарной пушкой-сорокопяткой.

Под Курском Николай Харитонов получил третье, опять тяжелое ранение и вновь попал на госпитальную койку. Однако, возможно, именно оно спасло ему жизнь, так как часть, в которой он служил, позже понесла большую убыль в личном составе.

— Немец тогда сильно наступал, — вспоминает ветеран. — А мы всеми силами стремились его удержать. Уступать никто не хотел. Уже тогда в 1943-м все прекрасно понимали, что на полях под Курском окончательно решается исход страшной войны. Поэтому при контратаках гитлеровцев наш полк стоял насмерть!

После нескольких месяцев, проведенных в госпиталях, ковровчанина зачислили в танкоремонтную часть на должность механика-регулировщика. Видимо, командование сознательно предпочло уже трижды раненного воина не отправлять на передний край, оставив его во втором эшелоне.

Но работы у военного мастера Харитонова было много. Его батальон обслуживал целый танковый корпус. Подбитые, порой обгоревшие или покореженные взрывами танки, по большей части тридцать четверки, вывозили в тыл прямо с передовой, буксиром выдергивали с «ничейной земли» по ночам прямо под носом у врага. Иногда приходилось выносить из-под опаленной огнем брони и хоронить останки погибших танкистов. А потом бронетехнику спешно ремонтировали, не считаясь со временем, стремясь как можно быстрее вернуть боевые машины в строй. Нередко ремонтники работали по нескольку суток почти без отдыха, забываясь тревожным сном на час-другой прямо в полевой мастерской или даже на броне и потом вновь принимаясь за работу.

В составе танковых войск рембат Харитонова участвовал в операции «Багратион» по освобождению Белоруссии вплоть до государственной границы. А потом танкисты и части обеспечения вступили на территорию Польши, в составе 1-го Украинского фронта сражались в Австрии и Венгрии. В конце апреля победного 1945-го часть к тому времени уже сержанта Николая Харитонова оказалась в Германии, прямо во вражеском логове. 25 апреля танкисты находились неподалеку от города Торгау на реке Эльбе, где произошла историческая встреча наших войск с союзниками — частями 1-й армии США. На всю жизнь остался в памяти Николая Константиновича этот знаменательный день, когда стало ясно: до победы — считанные дни. А потом был последний форсированный марш на столицу Австрии Вену. Там в прекрасном городе на берегу Дуная, который наша армия сберегла от разрушения, сержант Харитонов встретил 9 мая 1945 года — долгожданный День Победы.

В Австрии Николай Харитонов прослужил до 1946-го, когда был демобилизован и смог вернуться в родной Ковров. Там фронтовик попытался вновь устроиться на завод имени Киркижа, но… его туда не приняли! В отделе кадров сержанту в потрепанной гимнастерке с черными петлицами танкиста категорически отказали в трудоустройстве. Сотрудник в уютном кабинете, почти не поворачивая головы, равнодушно заявил: мол, свободных мест нет, ступай, служивый! Поначалу Николаю это показалось обидным: с завода он ушел не в поисках лучшей доли, а отправился воевать, причем добровольцем, рассчитывал вновь влиться в трудовую семью киркижцев, а тут, как говорится, не ждали… Однако долго раздумывать было некогда, и Харитонов устроился на другой ковровский завод —  экскаваторный, тогда одно из крупнейших предприятий по выпуску землеройной техники в масштабах всей страны. Там шлифовщиком высшего 6-го разряда в 1-м механическом цехе он отработал более 35 лет, уйдя на заслуженный отдых в 1982 году.

Сейчас ветерану войны и труда Николаю Константиновичу Харитонову идет 92-й год. Он
—  кавалер двух орденов Отечественной войны I и II степеней, награжден многочисленными медалями. Последствия трех фронтовых ранений и преклонный возраст берут свое. Все чаще сержанта в отставке, когда-то без отдыха десятки верст носившего на могучих плечах тяжеленный миномет, одолевают различные недуги. Но солдат Великой Отечественной не сдается и духом не падает.

— Николай Константинович пользуется большим уважением всех, кто его знает, он до сих пор является примером несгибаемой стойкости, заражает окружающих неиссякаемым жизненным оптимизмом, — говорит председатель Совета ветеранов Ковровского экскаваторного завода Вячеслав Павлович Славинский. — В наших рядах осталось совсем немного ветеранов войны, и сержант Харитонов — один из них. И мы желаем ему еще много раз встретить самый любимый праздник — День Победы!

Николай Фролов