Псой Короленко: мат требует ответственности

_MG_4155_blogАкын и шансонье, перформансье и скоморох, молодежный филолог и бродячий ученый, знаменитый автор и исполнитель песен Псой Короленко впервые выступил во Владимире — в наш город он привез программу «Новые приключения прекрасной маркизы».

Песня плюс…
— Есть объективные законы природы, культуры и социума, по которым кто-то добирается куда-то в определенное время, —  так объяснил Псой Галактионович, почему раньше не выступал во Владимире. — Но вот я приехал и очень этому рад. Много слышал о ваших прекрасных соборах, давно хотел войти внутрь.

—  Ученый Павел Лион или скоморох Псой Короленко — кого в вас сейчас больше?
— Зависит от ситуации. Лекции абитуриентам МГУ читает Павел Эдуардович, концерты дает Псой Галактионович — разумеется, это арт-имя (псевдоним был подсказан филологу Лиону шуткой Владимира Галактионовича Короленко из его письма к брату Иллариону, где тот иронизирует над семейным обычаем называть детей по святцам: «Ты — Илларион, отец — Галактион. Родись я в День святого Псоя — быть мне бы Псоем Короленко». — Прим. «Призыва»). Могу быть артистом, могу лектором, могу совмещать —  например, провести лекцию-концерт, такое уже бывало. Для этого даже не приходится напрягаться: я иду под девизом «меня лечить -только портить».

—  Программа, которую вы привезли во Владимир —  есть ли в ней отличия от того Псоя Короленко, которого все мы знаем?
—  Я по-прежнему занимаюсь таким уникальным и интересным жанром, как песня. Как всегда, у меня она перекликается с другими видами и жанрами искусства: древнегреческая трагедия, клоунада, бардовская песня, импровизация, фольклор, эстрада, много всего еще. В результате получаются синтезированные композиции, но стержень будет один: это человек, жизнь, любовь и те более глубокие сущности, которые за этим стоят.
Впрочем, практически любой автор скажет вам то же самое о своих произведениях.

— А что можно сказать только о вас?
—   В узком смысле то, что я делаю, — это уникальное шоу. Однако у меня, как у большинства творческих людей, есть и коллеги, и просто близкие по духу люди, с которыми мы устраиваем совместные концерты, делаем общие проекты. Например, Дэниэл Кан — мы вместе сочиняем, переводим друг друга, и это обогащает нас обоих.

—  Никогда не было соблазна создать собственную группу?
—   Для этого у меня нет ни мотивации, ни творческой необходимости. Я не чувствую себя фронтменом группы -хотя иногда приходится выступать и в этом качестве. Но все равно это не мое.

—   Во Владимире вам предстоит выступить в небольшом клубе «Ешкин кот», ваш ли это масштаб?
—  Я очень люблю маленькие камерные сцены, в них есть что-то интимное и лирическое, как на домашнем концерте. Среди зрителей практически не бывает «случайных» людей. «Ешкин кот» в этом плане — очень атмосферное и дружественное место.

От мотета до куплета
—  Не так давно вы появились в передаче «Минута славы» на первом канале, расскажите об этом опыте…
—  Я выступал в новом для себя качестве: не как бард, а как пианист. Продемонстрировал то, что сам назвал «игра под Станиславского». Это простой и одновременно очень сложный способ. Я как бы изображаю из себя пианиста. Я понял, что если играть в обычной манере, мне не хватит навыков и музыкального образования. «Игра под Станиславского» уникальна, потому что у меня нет учеников. Однажды я услышал, как таким же способом играет Ирвинг Филдс -выдающийся джазовый композитор, аранжировщик и музыкант. Но я умею играть только так, а Ирвинг Филдс — тысячей разных способов. Каким образом участие в этой передаче отразилось на моей жизни? Например, раньше на запрос в «Яндексе» первой открывалась ссылка на песню «Хорошая и чудовище» — это был вполне определенный посыл. Теперь появляется ссылка на «Минуту славы», это кодирует совсем на другое.

—   Может быть, от этого выросла ваша популярность?
—   Востребованность, популярность измеряются не количеством, а качеством аудитории. Для меня важнее, что я пользуюсь успехом у коллег по цеху, чем то, сколько «лайков» и перепостов я собираю в том же Интернете.

— Ваши песни изобилуют скрытыми цитатами, намеками на культурные коды. Их считывание обязательно для слушателя?
—   Совершенно необязательно. Мои песни предназначены для всех. А цитаты и реминисценции служат ей энергетическим наполнителем, они делают ее сильнее, увеличивают в ней интенсивность, драйв. Но это дрова, которым предназначено сгореть: песня все равно воспринимается не через цитаты, а через дух. Сколько цитат человек распознал — вообще неважно, по большому счету, просто знающий человек от этого получает бонус. Основное же впечатление должно быть другим — оно идет от сердца, а не от головы.

—  И все эти цитаты уживаются с ненормативной лексикой — где-то успели написать, что мат стал едва ли не вашей визитной карточкой. Это тоже «для сердца»?
—  Обсценная лексика, как и любые другие слова, — это по сути цветы русского языка. Если надо составить букет, можно добавить туда и кактус — но только если ты это умеешь, если точно знаешь, что это будет красиво и к месту. Употребление мата в творческом процессе требует огромного внимания и ответственности, если результат не звучит поэтично, его не должно быть в стихе. Конечно, все это так же относится к любому другому слову. Кстати, в последнее время я стал реже пользоваться ненормативной лексикой, возможно, уже исчерпал себя в этом лингвистическом поле.

—  Над чем вы сейчас работаете?
—  Сейчас вместе с Аленой Аленковой, моим соавтором по сборнику «Русское богатство» (песни на стихи русских поэтов. — Прим. «Призыва»), работаем над новым проектом «Благодарю покорно». За основу взято наследие Михаила Савоярова, эксцентрика и куплетиста, который, например, пародировал Блока — и Блок приходил на его концерты. Ну и в целом будем экспериментировать с жанром эстрадно-комического куплета. Закончить предполагаем в следующем году, к юбилею Петрограда.

—   Стихи как реакция на какие-то недавние события, насколько это в вашем духе?
—  Я не вижу злободневную поэзию как свой жанр. Я не политизирован и вполне удовлетворяюсь тем, как неожиданно актуально может прозвучать старая строчка. Мне это гораздо интереснее.

—  Наверное, вас часто спрашивают, кто ваш любимый поэт?
—  Пушкин. Не потому что самый любимый, а потому что такая реакция. Фрукт — яблоко, поэт — Пушкин. Если начинаешь чуть-чуть задумываться над этим вопросом, всплывает Гоголь. Но на самом деле любимых писателей много, «самый» зависит от настроения. А последней книгой, которую я прочел, была трилогия Стига Ларсена. Не стану говорить, что полюбил его тоже, но на протяжении нескольких недель мы были хорошими спутниками.

Валентина Кудрявцева