С Бобылем до Парижа

В честь двухсотлетия Бородинской битвы русские казаки прошли по маршруту легендарного генерала Матвея Платова, который в 1812 году гнал французов до самого Парижа. Среди двадцати участников похода оказался и наш земляк -атаман Меленковского казачьего общества Алексей Новосильцев.

По коням!
Требования к участникам похода были достаточно строгими: только потомственные казаки, да еще и умеющие работать с лошадьми. Из тех, кто хотел доехать до Парижа, многие отсеялись в процессе отбора, занявшем почти год. Все это время казаки жили под Москвой в казармах, готовились сами и готовили коней. Из донских степей специально пригнали породистых, но необъезженных жеребцов. «Это совершенно другой уровень работы с лошадьми, — рассказывает Алексей Новосильцев. — Сначала они вообще не подпускали к себе людей. Примерно полгода ушло только на то, чтобы наладить контакт, приучить коней к человеку и к седлу. Потом уже занимались строевой подготовкой, учили элементы конного боя, привыкали к длинным переходам. Руководитель похода Павел Мощалков пообещал нам сделать так, чтобы никто и ничто не могло выбить нас из седла — и сдержал слово».
Казак и его конь — это тема не просто для разговора, для песен. Сам поход затевался не только для того, чтобы вспомнить страницы истории и прославить память всех погибших в 1812 году. Одной из целей было также возродить интерес к донской породе — быстрой, умной, выносливой и неприхотливой. Только такие лошади способны преодолевать до трехсот километров в день, и именно на них совершал свой переход атаман Платов с войском.

Конь для настоящего казака не средство передвижения, он и друг, и напарник: в холод согреет, в бою спасет, в огонь войдет и из огня вывезет. Поэтому, выбирая коня для похода, всадники брали не первого попавшегося — подолгу присматривались.
Алексею достался жеребец по кличке Бобыль. «Уже после я узнал, что на воле он был вожаком, — вспоминает Новосильцев. — Поэтому, когда его забрали из родных степей в конюшни, он всех люто за это ненавидел и бросался на каждого, кто пытался к нему подойти. Но у меня к этому коню сердце прильнуло, решил во что бы то ни стало с ним подружиться. Очень плавно входил в контакт: то вкусным угощу, то поглажу. У него, конечно, характер — огонь, настоящий мужской. У нас что ни построение — я выхожу то с фингалом, то с разбитой рукой. Но со временем он меня признал, доверился. Когда надо было оставить его на день-другой, обижался. И я ему доверился. Всю дорогу до Парижа я ехал на нем. Люди удивлялись: Бобыль был дикарем, а стал кротким, как ягненок. Но чужих все равно не любил. Характер!»

Специально для казаков было сшито по два комплекта формы — походная и парадная. Все по образцу казацкого обмундирования 1812 года и даже из тех же материалов. Двенадцатого августа участники похода выступили из Москвы — в Париж!

Европа сдалась без боя
Участники похода шли по тому же маршруту, что и казаки атамана Платова: по местам всех важнейших сражений 1812-1813 годов. Первой остановкой стала деревня Беззубово Можайского района, где казаки воспроизвели эпизод Бородинской битвы — атаку «лавой». Именно таким образом двести лет назад десятитысячное войско Платова с пиками наперевес обрушилось на врага, остановив наступление французов. Далее казаки прошли через Гагарин (бывший Гжатск), Вязьму, Смоленск… В местах остановок они возлагали венки к мемориалам в честь былых сражений и павших бойцов.

В общей сложности всадники проехали около трех тысяч километров. Их путь лежал по территориям шести государств: России, Белоруссии, Литвы, Польши, Германии и Франции. «Мы достаточно точно придерживались маршрута Платова, — говорит Алексей Новосильцев, — шли и по дорогам, и через поля, и по горам; преодолевали отвесные скалы и мосты над ущельями. В общем, на своей шкуре осознали, через что прошли наши предки. Только ночевали не на биваках, а в гостиницах. Должен сказать, что весь поход был организован на очень высоком уровне: организаторы заботились и о нас, и о лошадях. В пути нас постоянно сопровождали коневозки, передвижная кузница и ветеринары. На ночь лошадей размещали в конюшнях. Пока кони отдыхали, мы ездили на экскурсии, знакомились с местными жителями. Эти прекрасные люди великолепно нас принимали — даже непонятно, почему воевали-то. Впрочем, и мы не ставили целью прославить нашу страну, как победителя -поход был посвящен всем участникам войны».

Практически в каждом городе, куда заезжали участники похода, — Варшаве, Лейпциге, Берлине или Париже — их встречали представители власти, журналисты, дети, члены русских общин и даже участники местных исторических обществ в костюмах позапрошлого века. В ответ на хлеб-соль наши показывали им все, чем славится их культура, — мастерство выездки и джигитовки, приемы владения шашкой и нагайкой, песни и танцы. Европа сдавалась русским казакам без боя!

Кстати, двести лет назад платовские казаки (которым до определенного возраста борода не положена), отправляясь на Париж, дали зарок не бриться, пока не достигнут французской столицы. Но от этой исторической правды участники похода решили отступить. «У кого борода красивая, тот, конечно, ее отращивал, «держал картинку», — поделился Алексей Новосильцев. — А у кого на подбородке не густо, тот брился. Все зависело от желания. Я, например, как был с усами, так и остался». Зато другой зарок предков — искупаться в Сене — они исполнили. И в ресторанчике «У матушки Катрин», стараниями казаков ставшем родоначальником всех бистро, побывали. Кстати, за двести лет официанты здесь не стали особо расторопнее, так что их снова пришлось подгонять русскими криками.

Конечной точкой похода стал французский Фонтенбло, где Наполеон подписал отречение от престола. Здесь был дан большой гала-концерт с участием русских и французских артистов. В целом казаки провели в пути семьдесят дней. За это время незнакомые прежде люди стали практически братьями. «Казаки — люди со стержнем, —  говорит Новосильцев. —  Притирались сложно, но потом стали как один организм. И сейчас, когда все разъехались по домам, мы общаемся, созваниваемся и надеемся когда-нибудь встретиться. А казак если что решает, то обязательно сделает».

За детей и за Родину
— Казак — это не просто красивое слово, — рассуждает атаман. — Нужно быть воином, но и землей уметь заниматься. Надо уметь жертвовать всем, что у тебя есть: и ради своей Родины, и ради каждого ее ребенка. Пока всей душой этого не примешь, казаком не станешь.

Покидая дом практически на год, Алексей Новосильцев больше всего волновался, не пропадет ли созданный им в Меленках детский конно-спортивный клуб «Алир», где сейчас занимаются все местные ребята, кто интересуется лошадьми. Клуб выстоял: дело продолжили жена и дети атамана, а также товарищи-казаки. По словам Алексея, больше всего в походе его поддерживала именно мысль о доме и семье. «Все это время я знал, что меня ждут, надеются, мной гордятся, — рассказал атаман. — У меня была цель — дойти до Парижа, и я дошел. Но главным образом я сделал это ради того, чтобы показать детям: никогда нельзя сдаваться, опускать руки. Если есть мечта, нужно сделать все возможное, чтобы ее достигнуть».
Вернувшись домой, Новосильцев вновь занялся хозяйством, делами казачьего общества, воспитанниками своего клуба. «Все начиналось с собственных детей и их друзей, — говорит он.

— Потом стал брать ребят просто с улицы. Многим сейчас просто нечем заняться, а это неправильно. Я принимаю и тех, кого называют «трудными». Общаясь с лошадьми, они оттаивают, становятся мягче. А там уж надо смотреть, к чему у человека лежит душа: кто-то тянется к животным, кто-то к железкам, мальчишки лезут в кузницу или к тракторам, девочки вышивают, рисуют. Через эту любовь они приходят к нормальной жизни: пить или колоться им уже не интересно».
Его часто спрашивают, когда же новый поход, но пока атаман не готов снова оставить дом. Сейчас он ездит только в Подмосковье, где стоит в конюшне верный Бобыль. «Для меня это очень тяжелый вопрос, — вздыхает Новосильцев.

—  Я же друга оставляю, с которым всю Европу прошли. Сейчас говорят о том, что коней — участников похода — хотят продать по конезаводам для возрождения породы. А я веду переговоры, чтобы Бобыля продали мне. Очень он без меня скучает, а я без него. Со временем мог бы и породой заняться — дело-то хорошее, интересное и стране нужное».

Марина Сычева