Тюремная психология. Главное — понять и простить.

Понять и простить, а главное — помочь психологически. Для Марины Григорьевой это не просто слова. Она возглавляет первую в области психологическую лабораторию, которая расположена в мелеховской колонии. К слову, в этом году уникальный проект отмечает юбилей — 15 лет со дня образования.

   

Что это такое — быть психологом за решёткой? И почему очередь из арестантов на необычные тренинги от Марины Григорьевой никогда не уменьшается? — пыталась понять Наталья Зобнина.

 МАРИНА ГРИГОРЬЕВА, НАЧАЛЬНИК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ В ИК-6 (ПОС. МЕЛЕХОВО):

Вот тема нашей сегодняшней встречи звучит так: уверенное поведение и эффективные навыки межличностного взаимодействия. -Жень, скажи, ты встречал таких уверенных людей? В отряде?

  — Ну, Былинкин — вполне уверенное впечатление производит.

Говорят, психологом надо родиться. А потом этой профессией заболеть — да так, чтобы диагноз этот оказался неизлечим. В хорошем смысле слова, конечно. Это всё про Марину Григорьеву. Она — тюремный психолог. Её клиенты — это убийцы, воры, разбойники. Психологом в «шестёрке» она — нет, не работает. Правильнее — живёт своим делом. Знает осуждённых по имени и фамилии — знает к каждому подход. Вот уж действительно — профессионал высшей пробы. И не подумаешь, что Марина чего-то боится.

МАРИНА ГРИГОРЬЕВА, НАЧАЛЬНИК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ В ИК-6 (ПОС. МЕЛЕХОВО):
Чего боится психолог? Психолог боится непонимания, потому что каждый, делая что-то, неся какой-то позитив в массы, информацию — боится быть непонятным. И самое главное — ещё быть невостребованным. Поэтому каждый раз на таких занятиях — индивидуальных, групповых — стараемся доказать самое главное: необходимость и востребованность этой информации психологической.


На тренингах — только добровольцы. За уши сюда никого не тащат. Это на первый взгляд — поставить в круг арестантов и заставить поиграть — раз плюнуть. Всё не так: годы работы, десятки семинаров — и вот оно — взаимопонимание и улыбки. Юра в «шестёрку» «загремел» на 18 лет. Убийство, грабёж, разбой. «Свихнулся бы совсем» — говорит он, если бы не такие занятия.

ЮРИЙ КИСЕЛЁВ, ОСУЖДЁННЫЙ ИК-6 (ПОС. МЕЛЕХОВО):
Уверенным-то сразу, конечно, не становишься. Нужно время какое-то. Чтобы это переварить, на практике применить. Всё со временем приходит.

АНТОН БУРМИСТРОВ, ОСУЖДЁННЫЙ ИК-6 (ПОС.МЕЛЕХОВО):
Я понимаю, кто я есть, как мне нужно жить, стремиться нужно, цели. В жизни возникает много проблем, трудностей — но надо идти к цели своей, чтобы освободиться по УДО. Встретиться наконец с семьёй, женой ребёнком.

Вообще,  мелеховская «шестёрка» — тюрьма образцово-показательная. Здесь всё под евростандарт. Да — мягкие кровати, да — телевизоры, да — настоящий санаторий — не колония. Марина уверена — это неплохо и это имеет место быть. О глобальном реформировании в системе исполнения наказаний психолог говорит прямо.

МАРИНА ГРИГОРЬЕВА, НАЧАЛЬНИК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ В ИК-6 (ПОС.МЕЛЕХОВО):
Знаете, никакие условия не перекроют отдалённость от близких.  Закрытое пространство всё равно это всё компенсирует. Но условия, на самом деле хорошие, потому что все верят и общество в целом, что жизнь «первохода» первой судимостью не заканчивается.

Почему мужская колония? И почему вообще тюрьма? Марина рассказывает, что во всём «виноват» папа — он тоже работал в «шестёрке». Как-то затянуло и не отпускает уже 16-ть лет. Свой первый день в колонии Марина помнит.

МАРИНА ГРИГОРЬЕВА, НАЧАЛЬНИК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ В ИК-6 (ПОС.МЕЛЕХОВО):
Когда шла по аллее, со всех сторон раздавалось фраза (до сих пор помню): «кис-кис-кис-кис!». Я говорю – во, наглецы! На тот момент я не подозревала, что в местах лишения такое огромное количество кошек. И эта фраза вообще была обращена не ко мне. Но на тот момент все каналы восприятия были оголены, казалось, что все смотрят на тебя.

Она «кайфует» от своего дела — и не делает ничего ради «галочки». Её работа приносит пользу. Это видно: на её тренингах никогда нет свободных мест.

Наталья Зобнина, Сергей Картошкин. «Владимир Сегодня».