Ради детей готов жить в коридоре

Знаменитый художник Никас Сафронов приехал во Владимир, чтобы открыть выставку детских рисунков «Икона глазами ребенка», а заодно рассказать о том, на что еще он готов ради детей, кого не стал бы рисовать никогда в жизни, и почему мечтать о великом лучше, чем о малом.

Детский рисунок -та же икона
На пресс-конференцию художник опоздал примерно на полчаса и тут же извинился: «Во Владимир ехали долго: скользкая дорога, пробки, аварии. Один раз сами чуть не попали в ДТП. К тому же художника поселили в ста километрах от Владимира — правда, в том номере, где раньше жил президент. Сны мастеру снились плохие: то купался в грязной воде, то какие-то кошки кусали его за пятки. Но с утра он зашел в храм, помолился за нашу страну, и сразу все стало хорошо».

— Что для вас значит религиозная живопись, икона?

— Я сам пришел в искусство через икону. Мой отец из рода священников, мама была верующая, в детстве водила меня в церковь. Но я, конечно, еще плохо представлял себе Бога. Помню, мне было лет семь, шел по улице мимо школы. А там как раз собирали макулатуру. И вот я смотрю: лежит стопка журналов, у одного ветер гоняет страницы, а на одном из них — Бог. И так мне сразу стало жалко, что Боженьку выкинули, что я взял этот журнал, выдрал страницу, принес домой, повесил у себя над кроватью… А потом, гораздо позже, узнал, что на той картинке из журнала — Софи Лорен. Вот так я понял, что Бог — это красота.

После армии я жил в Вильнюсе и мечтал переехать в Таллин. Но потом, в 80-х, поехал в Москву специально, чтобы изучать икону. Устроился в Загорскую семинарию вольным слушателем. Была даже мысль стать священником, но, как говорил Генри Миллер, у каждого своя судьба и мы должны следовать ей и ее превратностям. Так что я остался в Москве, стал продаваться и теперь у меня есть все, что нужно: работа, квартира, хорошая машина, маленький счетик в банке.

— Как вы попали в жюри владимирского конкурса детского рисунка?

— Об идее конкурса «Икона глазами ребенка» я услышал примерно год назад и одобрил. Ко мне обычно приходит много людей, иногда по пятьдесят человек в день. Некоторые из них очень странные — говорят, что изобрели вечный двигатель или пятое колесо. Но то, что касается детей, я всегда стараюсь принимать всерьез и по мере сил участвовать в разных благотворительных мероприятиях. Когда речь заходит о детях, я готов жить в коридоре и устраивать выставки в чьей-то ванной, если это кому-то поможет. Так что во Владимир я приехал по зову сердца, а не корысти ради. Это внутренне развивает, дает силы для творчества. Я не исключаю, что когда вернусь в Москву, напишу какую-то новую работу по мотивам владимирских впечатлений.

— По-вашему, между иконой и детским рисунком есть какая-то связь?

— Между иконой и детским рисунком можно и даже нужно ставить знак равенства. То, что рисуют дети, идет от Бога. Глаза ребенка воспринимают мир по-другому, он более яркий, светлый, духовный, чем на самом деле. В детских рисунках много света, тепла, духовности, положительной энергии. Я даже уверен, что эти картины могут лечить.

Не люблю маньяков и охотников

— Не секрет, что у вас немало недоброжелателей — и как у художника, и как у человека. Как вы сами относитесь к таким людям?

— Недоброжелатели -это нормально, вам это подтвердит любой известный человек от меня до Никиты Михалкова. Чем известнее человек, тем больше у него недоброжелателей. Они как блохи — дают тебе силы шевелиться, двигаться, что-то создавать, делать. Хотя, наверное, все-таки не стоит обращать на них большого внимания.
В Германии во времена третьего рейха жила гениальная женщина — режиссер Ленни Рифеншталь. Она снимала настолько хорошие фильмы, что после войны ее обвинили в гитлеровской пропаганде. На все это она сказала: я жила в эти времена и показывала то, что было вокруг меня. Вот так же и я: я не выбирал время, в котором жить. Но если я не буду описывать это время, тогда как же о нем узнают потомки. Еще меня иногда упрекают в идеализме. Но я не идеалист, просто я стараюсь искать в каждом человеке лучшее; показать его таким красивым, словно он недавно отдыхал. Я считаю, что если смотреть на мир позитивно, он будет меняться в лучшую сторону.

— А еще про вас говорят, что вы слишком любите деньги…

— Нужно ценить не деньги, а то, что они дают. Деньги дают свободу, это важная составляющая жизни. Они дают возможность делиться, помогать другим. Но при этом важно уметь отказаться от денег ради каких-то более высоких идеалов. У меня иногда бывает: приходит клиент, говорит: нарисуйте меня, я заплачу большие деньги. А я — да подавись ты своими деньгами. Но такое, правда, бывает редко — я же профессионал. В конце концов, полученные деньги можно использовать на благие цели.

Никогда бы не стал рисовать маньяка, насильника. У нас же такое время, когда люди стремятся подражать чужой славе, даже отрицательной. Весь этот кровавый негатив, конечно, надо убирать из жизни. Еще не стал бы рисовать людей после многочисленных пластических операций: у них уже нет своего лица, они пустые и неинтересные. Еще не люблю охотников. Убить беззащитное животное ради развлечения — для меня это низменный и подлый поступок.

— Вас часто называют «русским Сальвадором Дали». Как вы относитесь к такому эпитету?

— Такие сравнения мне не льстят. Люди хотят засунуть всех в одну нишу. Дали, конечно, великий художник. Но я ему не поклоняюсь и не подражаю, хотя тоже работаю в символическом направлении. Я люблю фантазировать.

Быть Леонардо

— У вас репутация ловеласа, позера, светского льва — и вместе с тем очень доброго и отзывчивого человека. Чему стоит верить?

— Мне приписывают чуть не 28 детей в разных странах, но не все это правда. Однажды был случай. Звонит мальчик, говорит: Никас, я очень похож на вас — думаю, я ваш сын, не могли бы вы мне помочь. Ладно, отвечаю, только сначала пусть позвонит твоя мама и расскажет, откуда у нас мог бы взяться общий ребенок. Эта женщина долго пыталась что-то придумать, но потом все же призналась: она меня ни разу не видела, но в церкви, куда я хожу, ей рассказали, что Никас Сафронов помогает всем, кто к нему обращается. Но эти люди меня разочаровали, помогать им я не стал. Хотя благотворительностью занимаюсь часто.

Например, недавно дал средства на лекарства для больного ребенка. Точнее, договорился с французской компанией: они дают лекарства, а я им за это подарю картину. Правда, потом что-то сорвалось: лекарство было еще не апробированное, так что французы дали только первую партию, а потом испугались. Но свои обязательства я выполнил. Еще жертвую на благотворительность часть денег от продажи картин, иногда бесплатно даю свои работы для благотворительных аукционов. У меня даже есть договоренность с некоторыми клиентами: они покупают картину, а потом снова отдают ее на благотворительные цели. Мама всегда говорила: надо иметь Бога в голове, заработал три копейки — одну пожертвуй на добрые дела . Я, бывает, жертвую и полторы копейки, и две.

— А церкви вы помогаете?

— Я пишу иконы, дарю их церквям. Построил храм святой Анны в родном Ульяновске, еще часовню в Ульяновской области. С этим связана одна интересная история. Мой друг живет на Тверской, у него в подъезде работает консьержка, она никого не любит, а меня почему-то выделяла. У этой женщины сын ушел к сатанистам. Батюшка посоветовал ей молиться Казанской иконе Богоматери. И вот консьержка увидела сон, что эту икону пишу я. Потом она упала передо мной на колени, долго просила, и я согласился: за месяц написал икону, понес в церковь освящать. В тот же день сын вернулся к матери и сказал, что он был неправ.

— Что еще вас вдохновляет на творчество?

— Меня вдохновляют ваши глаза, общение, удачный день, друзья, красивые лица, поездки. У меня такой распорядок, что работаю я обычно по ночам. Причем сначала чувствую себя ремесленником, а через несколько часов — уже художником. Вообще, я считаю, работать надо с тем, что ты любишь.

— О чем мечтает художник Никас Сафронов?

— Моя мечта — это духовное возрождение страны. Хотелось бы внести в это великое дело свою лепту. Мечты не должны быть мелочными, только тогда у тебя что-то получится. Совершенства достигнуть не удастся, но, по крайней мере, можно к нему приблизиться. У меня был один студент, он как-то признался: «Никас Степанович, я хотел бы стать похожим на Вас». А я ему ответил: «Когда я был в вашем возрасте, то хотел быть как Леонардо да Винчи».

Марина СЫЧЕВА
фото автора