Во Владимире появится свой «Демон»

Рустем Галич — представитель очень редкой сегодня на российской сцене профессии и старинной дворянской татарской фамилии Енгалычевых. Он чтец, или, если хотите, декламатор, получивший образование по специальности «Художественное слово» в Высшем театральном училище им. Михаила Щепкина при Малом академическом театре.

Свою творческую миссию он видит в том, чтобы вернуть россиянам поэтическое слово, и утверждает, что сейчас самый подходящий для этого момент.

— Рустем, почему вы, уехав в США и утвердившись там в качестве актера, режиссера, теле- и радиожурналиста, все же вернулись в Россию?

— Я вернулся в Россию, но продолжаю жить в Нью-Йорке. Но поскольку работаю на русском языке, я вольно или невольно ориентируюсь на русскоязычную аудиторию. Круг этих людей в Нью-Йорке достаточно ограничен. Там проживает 1 млн русских. За 10 лет, прожитых в этом городе, я исчерпал лимит внимания публики.

Кроме того, я убежден, что российская публика вновь готова слушать поэзию. В 2000 году, когда я уезжал из России, в стране была очень сложная экономическая ситуация, которая определяла духовное состояние общества. Людям было не до концертов, они заботились о хлебе насущном, и поэтические вечера не собирали залов.

Но когда два года назад я проехал с концертами по российским городам, я понял, что ситуация кардинально изменилась. Залы были полны молодежи, и я почувствовал, что надо заполнять возникший вакуум и возвращать на Родину звучащее поэтическое слово.

— Что вы для этого делаете?

— Я работаю сегодня в двух направлениях: с одной стороны, знакомлю с русским художественным наследием новое поколение российской публики, с другой стороны, пропагандирую русскую поэзию за рубежом. В Америке у нас был очень успешный опыт бродвейской постановки для нерусскоговорящих американцев, когда я читал стихи, а на экране воспроизводились субтитры на английском. Зрители потом говорили мне о необыкновенном ощущении понимания и погружения в незнакомую им культуру, которое рождало у них очень сильные эмоции.

Сейчас я только что вернулся с фестиваля итальяно-российской дружбы «Диалог культур», проходившего в городе Тренто, куда мен я пригласи ли с моим спектаклем. На просмотре не было бегущей строки, зрители читали розданные им программки с подстрочными переводами и, тем не менее, были впечатлены настолько, что организаторы предложили нам выступить в будущем году на более престижной площадке, снабженной экраном с бегущей строкой.

— В одном из интервью вы говорили, что наступил «бронзовый век» русской поэзии. Какие признаки возрождения интереса к поэзии вы можете назвать? Стихи каких современных поэтов вы любите?

— Когда мы говорим о золотом и серебряном веке русской поэзии, мы имеем в виду прежде всего духовное состояние русского общества, то есть некий мощный социальный заказ, приведший к появлению адекватного ответа. Почему все вдруг начинают жить поэзией на изломе столетий, в периоды смены эпох? Одному Богу известно. Но сегодня, по фестивальной статистике, самые большие аудитории собирают именно поэтические спектакли. В Казани, Калуге, Москве на моих музыкально-поэтических постановках по мотивам лермонтовского «Демона» «…И рай открылся для любви» побывало от 500 до 700 человек! Не думаю, что их привлекла моя личная популярность.

Кстати, современную российскую поэзию я не особо жалую. Я позиционирую себя как интерпретатора русской классической поэзии и прозы и могу назвать буквально несколько имен, которые мне интересны. Моя последняя любовь — питерский поэт Владимир Орешев. То, что сегодня поэтам не удается вырваться на арены, не умаляет их поэтической значимости.

— Рустем, расскажите, пожалуйста, подробнее о вашем арт-проекте по мотивам «Демона» Лермонтова.

— Мой арт-проект приурочен к 200-летию со дня рождения Лермонтова, которое Россия будет праздновать в 2014 году. Несколько версий спектакля «…И рай открылся для любви» по мотивам поэмы «Демон» уже были реализованы в различных российских городах, культурная общественность которых позитивно отреагировала на мое предложение принять участие в творческой акции. Меня пригласили в один город, в другой, в третий…

Импульс к реализации проекта дал очень удачный спектакль в Нью-Йорке, о котором в свое время много было сказано и написано. У меня возникло желание использовать этот опыт и привезти спектакль на Родину. Мне пришла в голову идея, что я мог бы восстановить постановку в любом городе с помощью тех творческих коллективов, которые в нем работают.

Накануне нью-йоркской премьеры, когда я страшно нервничал по поводу того, что, как всегда, нам не хватило одного дня репетиций, мой друг сказал потрясающую фразу: «Главное в твоем спектакле при всех его возможных минусах — гениальный текст Лермонтова». Эти слова примирили меня с действительностью и создали правильный настрой: если я донесу до публики энергетику лермонтовского слова, то все встанет на свои места.

Таким образом, в каждом городе мы меняем весь антураж, сопровождающий поэму великого поэта. Наш спектакль — это сплав поэтического слова, музыки, вокала, танцевального искусства, живописи. Россия — очень творческая и спонтанная страна. Можно приехать сюда на короткий период времени и за два с половиной месяца поставить три спектакля, как это произошло в Москве, Казани и Калуге. По американским меркам с их тягой к перспективному планированию это просто немыслимо, это необъяснимое чудо!

— Наш город тоже пригласил вас?

— Да, благодаря инициативе директора муниципального выставочного центра Владимира Андрея Перескокова я уже получил приглашение управления культуры Владимира выступить здесь. Я приехал для того, чтобы посмотреть концертные площадки, найти творческие силы. Меня очень подкупило то, что у вас есть губернаторский симфонический оркестр, который проявил интерес к проекту. Если звезды встанут правильно, то спектакль в концертном варианте с оркестром и хором будет представлен вниманию владимирской публики в конце этого года.

Нам бы хотелось добавить в палитру спектакля новые краски. В рижской версии, например, основой сценографии стали светящиеся картины художника Виталия Ермолаева, написанные в уникальной технике, запатентованной им как светоживопись. Во владимирской версии мы хотим обратиться к иконописи, тем более что «Демон» — произведение абсолютно духовное, речь в котором идет о борьбе светлых и темных сил за человеческую душу. Антураж из икон, на наш взгляд, был бы наиболее уместен в таком православном городе, как Владимир.

— Мысль объединить усилия различных творческих коллективов Владимира в предложенном вами масштабном проекте очень увлекает. Нашему городу, претендующему на звание духовной столицы, явно не хватает ярких культурных событий, способных привлечь внимание разных поколений его жителей и теснее познакомить представителей различных творческих объединений друг с другом.

— Задумывая спектакль, я такими категориями не мыслил. Но после успешного спектакля в Калуге один из музыкантов оркестра неожиданно высказал похожее суждение. «Мы знаем, что все мы очень талантливые люди, но мы здесь так давно живем и так привыкли друг к другу, что забыли об этом, а ты нам напомнил». Калужане очень гордились тем, что в афише было написано «Калужская версия международного арт-проекта «…И рай открылся для любви».

— Кстати, сколько версий вашего спектакля будет поставлено до 2014 года?

— Вначале я задумывал 13 версий. Я очень люблю эту цифру. Она, с одной стороны, вроде бы демоническая, но на языке каббалы она означает «любовь». Для меня за этой цифрой кроется больше любви, чем коварства. Я живу в Нью-Йорке на 13-м этаже, я приехал в Америку 13-го числа, и это принесло мне счастье.

Но сегодня арт-проект уже перешагнул первоначально намеченные рамки. В Италии был поставлен 14-й спектакль, во Владимире, даст Бог, будет 15-й.

Ольга РОМАНОВА