Девочек в монастыре не удерживают, но паспортов и аттестатов не дают

Скандал вокруг Свято-Боголюбовского монастыря продолжает набирать обороты. На днях ситуацию вокруг побега одной из насельниц обители, Валентины Перовой, и ее письма президенту и патриарху официально прокомментировал Епархиальный совет Владимиро-Суздальской епархии.

Позиция совета основывалась на выводах, к которым пришла проверившая условия жизни воспитанниц монастыря Епархиальная комиссия, и не стала сенсационной: "возникшие проблемы" были обозначены как "не состоятельные по их существу, более того, возможно, и подрывные". Впрочем, также было отмечено, что "в этой монашеской обители приют действительно еще не совсем устроен и не в полной мере отвечает юридическим и социальным требованиям, что было взято в полное внимание и ближайшее урегулирование".
Для оглашения точки зрения Владимиро-Суздальской епархии была собрала пресс-конференция. И не где-нибудь, а в стенах Свято-Боголюбовской обители. Правда, ее настоятель архимандрит Петр на встрече с журналистами не присутствовал. Зато присутствовали Сопредседатель движения "Народный Собор" Владимир Хомяков, первый заместитель главного редактора журнала "Человек и закон", председатель межрегионального общественного движения в поддержку православных образовательных и социальных инициатив "Пчелки" Николай Бондаренко и руководитель правозащитного совета "Пчелки" Олег Трайнин. Пользуясь моментом, правозащитники красноречиво поведали о результатах проверки монастыря собственной комиссией.
В частности, Владимир Хомяков назвал ситуацию вокруг Боголюбовского монастыря ни больше ни меньше, чем "нападками на церковь и на страну", а письмо Валентины Перовой — "юридически грамотным доносом". По его мнению, под вопрос ставится само право монахинь воспитывать детей, и главным действующим лицом этой "целенаправленной операции" является член Общественной палаты РФ (и по стечению обстоятельств давний оппонент Владимира Хомякова) Олег Зыков.
Под сомнение правозащитники ставят не только письмо Вали, предлагая провести его лингвистическую экспертизу, но и выступление девушки перед камерой.
— Надо посмотреть, какова была девочка по своему состоянию в момент произнесения этих слов с экрана, — отметил руководитель правозащитного совета "Пчелки" Олег Трайнин.
При этом возможность давления на оставшихся в монастыре девушек со стороны монахинь правозащитники отметают с порога, в качестве доказательства предлагая ознакомиться со сделанной ими видеозаписью, на которой юные насельницы обители рассказывают о том, как им хорошо живется. Получается, видеозапись видеозаписи рознь?..
Руководство монастыря, как и полагается священнослужителям, было чуть более сдержанно в своих высказываниях.

"Воспитательница наша попросила у начальства монастыря древний устав 1803 года и заставляла нас по этому уставу жить"

Сегодня в приюте Боголюбовского монастыря проживают 27 девочек и 19 мальчиков. Как пояснила курирующая детишек монахиня Антония, некоторые моменты по организации детского приюта действительно были взяты из устава иеромонаха Серафима, но за 1910 год. Впрочем, говорить именно о детском приюте применительно к Боголюбовской обители было бы неправильно. Как такового приюта здесь нет.
— У нас есть разрешение от социальных органов о проживании детей на территории монастыря или вместе с родителями, или вместе с опекунами, — пояснила монахиня Антония.
Интересно, что во Владимиро-Суздальской епархии считают: жизнь в самом монастыре или в приюте при нем — это две большие разницы, так как в первом случае дети оказываются чересчур сильно погруженными в монастырскую среду. Особый распорядок дня, черные платки и черные же платья вместо платьишек и сарафанов, запрет глядеть в сторону мальчиков… Неудивительно, что это вызывает у некоторых из девушек вполне понятное отторжение. Еще более удивительно то, что в обители с мнением епархии согласны.
— Надо совместными усилиями вырабатывать какую-то единую систему, и под нее, соответственно, уже все будут подстраиваться. И мы с радостью на это откликнемся, — отметила матушка Антония.

"Я не хочу быть прописанной в монастыре"

— Мы никого не удерживаем в монастыре насильно, а воспитываем детей до совершеннолетия, после чего они или сознательно пишут заявление о принятии их в монастырь, или уезжают в мир, — не устают повторять монахини.
Препятствуем общению детей с родителями? Ничуть.
— Была одна девушка — Алевтина Теленкова, которая хотела поступить в монастырь и жила здесь недолго в качестве паломницы, но родители ей воспрепятствовали. Здесь чисто семейная проблема, — прокомментировала заявления родителей совершеннолетней девушки, в которых они обвиняют монастырь в укрывательстве беглянки, матушка Антония. — Она просто уехала от родителей из-за того, что они не дали ей возможности уйти в монастырь, и мы им ничем помочь не можем. Здесь ее нет, и мы не в курсе, где она находится.
Если сам человек не желает общаться со своими родителями, то его не заставишь.
Что ж, с этим аргументом трудно поспорить. Зато можно поспорить по поводу той легкости, с какой, казалось бы, дети могут покинуть монастырь после 18-ти лет. Оставим в стороне чисто психологическую сторону этой проблемы, безусловно, девушкам, с детства воспитывавшимся в монастырской среде, априори нереально безболезненно влиться в жизнь мирскую. Но есть еще проблемы юридические и социальные.

"Я хочу учиться в школе и получить образование"

Во-первых, у подавляющего большинства детей, проживающих в монастыре, нет паспортов. Вместо них — некие "тождества личности". Матушка Антония уверяет, что это документ, на основании которого в советское время несовершеннолетние дети могли поступать в суворовские училища.
Кстати, в выводе Епархиальной комиссии по этому поводу сказано, что "у монастыря есть недостаток, и он гражданского происхождения — не брать новые паспорта, ИНН, будто смущающих и религиозную совесть, в чем трудно их поддержать и тем более изменить".
"Дети, которые уезжают из монастыря, получают всю необходимую документацию и поступают в учебные заведения по своему выбору и желанию", — парируют в Свято-Боголюбовском монастыре. Но здесь следует "во-вторых" в виде Единого госэкзамена, который в стенах монастыря приравнен к "смущающим их религиозную совесть" паспортам и ИНН.
В прошлом году ЕГЭ "угрожал" только одной насельнице монастыря. Но девушка представила в Новосельскую школу (где все воспитанники обители обучаются по форме экстерната) справку о состоянии здоровья, согласно которой она смогла сдать экзамен в традиционной форме.
В этом году пройти через ЕГЭ предстоит уже 4 воспитанникам Свято-Боголюбовской обители. И если все они придут на экзамен со справками, то выглядеть это будет, мягко говоря, неправдоподобно.
— Проблема есть, — подтвердила матушка Антония. — Но проблема эта не монастыря и не нашей школы, это проблема общероссийская, и мы будем согласовывать ее решение с областным департаментом образования. Возможно, что и государство пойдет навстречу желанию верующих. Будем писать письмо министру, советоваться с юристами. Думаю, что альтернативу ЕГЭ найти удастся.
Сомнительно, что это получится. Государство у нас одно, и если ЕГЭ обязателен для всех выпускников, кто будет делать исключение для нескольких девочек? Тем более, что во Владимирской Свято-Афанасьевской православной гимназии ни о какой альтернативе не задумывались: в этом году сдача ЕГЭ не ознаменовалась акциями протеста, а пресловутый штрих-код никого в шок не поверг…
Что ж, во всяком случае, обе стороны конфликта, и те, кто приютил беглянку, и те, от кого она сбежала, уже сделали свои официальные заявления по этому поводу. Остается дождаться итогов проверки Свято-Боголюбовской обители со стороны следственного комитета при Прокуратуре РФ по Владимирской области и комиссии Московского патриархата во главе с викарием столичной епархии владыкой Тихоном. Последняя, впрочем, уже ограничилась небольшой ремаркой, из которой следует, что письмо содержит много недостоверных фактов, однако и в монастыре были обнаружены определенные недостатки. В чем они заключаются, мы, вероятно, узнаем скоро.

Владимир МИХАЙЛОВ