Обложка четверга

Когда вода — действительно жизнь:

Деревня Патрикеево Ковровского района в прежние века принадлежала разным помещикам. Один из них — отставной майор Егор Кириллов, ветеран Семилетней войны с Пруссией, приказал выкопать посреди деревни пруд. Этот пруд, который до сих называют Кирилловским, в последние полгода стал для местных жителей чуть ли не единственным источником живительной влаги.

Когда-то Патрикеево считалось большой деревней. Например, в 1923 году там проживало постоянно 236 человек. Ныне патрикеевцев всего 11 человек, да и то половина — без официальной регистрации. В марте 2008 года у патрикеевцев стряслась беда — весенние воды разрушили сруб единственного деревенского колодца. Под деревней, очень глубоко, протекает подземная речка. Воды много, но добраться до нее непросто. Поэтому колодец (местные жители утверждают, что ему более трехсот лет) очень глубокий, около 36 метров, нижняя 28-метровая часть выложена бутовым камнем.
Основная часть колодца — каменная — осталась исправной, а вот 8-метровый деревянный сруб полностью разрушился: бревна и земля завалили и каменный колодец. Исправить эти повреждения — очень сложная задача. Работники ремонтных бригад попросту боятся опускаться на такую глубину, тем более что стенки колодца продолжают осыпаться. Местные жители к аварийному колодцу даже близко не подходят.
Большинство нынешних обитателей Патрикеево — пенсионеры. Коренные жительницы Капитолина Андреевна Десятова, Надежда Николаевна Обухова и Валентина Николаевна Демина много лет отработали в местном колхозе "Объединенный труд". Трудились и в военное лихолетье. А старожил Патрикеево, 90-летняя Антонина Петровна Лабутина — ветеран Великой Отечественной войны, бывшая зенитчица, имеет боевые награды.
Кроме коренного населения в деревне обосновались владимирцы Анатолий Прохорович и Валентина Борисовна Васильевы, они жительствуют здесь более десяти лет. Кроме них с недавних пор в Патрикеево живет семейство Черновых: супруг работает в соседней деревне, жена — на АЗС у шоссе. Их старшая дочка учится в школе-интернате в Коврове, а младшая, пятилетняя девочка, — единственный ребенок в деревне, правда, тоже в разряде неофициальных жителей. Так или иначе, 5 человек проживают в Патрикеево на законных основаниях. А летом заполняются все 25 домов, и население деревни временно увеличивается в разы.
Воды нет уже восемь месяцев. Если дачники летом возили воду на своих авто, то местным бабушкам приходилось черпать из деревенского пруда. Правда, со времен майора Кириллова он сильно зарос и вода его для питья и приготовления пищи, мягко говоря, не слишком подходит, но куда деваться?
— Так и ходили на пруд, — рассказывают старушки. — Да еще бочки у всех вкопаны — дождевую воду используем. Снег выпадет — можно будет его топить…
После аварии с колодцем патрикеевцы принялись обивать пороги различных кабинетов. Побывали у Николая Максимова, главы Новосельского муниципального образования, в состав которого входит Патрикеево, обращались к главе Ковровского района Александру Клюшенкову, писали губернатору… Нельзя сказать, что местные власти не пытались помочь беде. Н.Максимов с большим трудом нашел бригаду, согласившуюся привести патрикеевский колодец в порядок. Однако то ли спецы оказались не те, то ли задача непосильной, но за все лето и осень колодец так и не отремонтировали. Первый снег лег на привезенные, но так и не пошедшие в дело стройматериалы.
Местные жители, включая дачников, собрали 70 тысяч рублей на починку колодца. 20 тысяч уже потрачены, но толку пока никакого. Даже заготовку осинового сруба горе-умельцы, по мнению патрикеевцев, вели неправильно: распиливали бревна пополам, чего делать нельзя — меньше прослужат. Доски и осиновые плахи, брошенные прямо под открытым небом, к весне могут прийти в негодность.
Н.Максимов признает, что специалистов нет, а те, кого удалось нанять, работают кое-как.
— Надо принять решение: или делаем колодец, или бросаем его и бурим скважину, — заявил Николай Петрович. — Но в любом случае решение должен принять глава района, ведь у нас пока даже своего бюджета нет:
Глава района Александр Клюшенков пояснил, что бурить скважину в Патрикеево — дело затратное. На это потребуется около миллиона рублей. Но в районе есть более значительные населенные пункты, тоже испытывающие серьезные проблемы с водоснабжением. На 2009 год запланировано устройство новой артезианской скважины и строительство водопровода в большом селе Иваново-Эсино — на это требуется более 7,5 миллиона рублей; на такую же скважину нужно почти 1,5 миллиона. Кроме того, в будущем году начнется строительство водопровода в крупном поселке Достижение — на это необходимо почти 10 миллионов, в деревне Ручей (2,4 миллиона), а также в деревне Погост (3,8 миллиона рублей). Еще один масштабный объект водоснабжения — строящаяся станция обезжелезивания вод в поселке Малыгино, в которую необходимо вложить еще более 8 миллионов рублей. Столь значительные объемы работ районному бюджету едва-едва под силу — даже с привлечением средств по областной целевой программе "Обеспечение населения Владимирской области питьевой водой на 2005-2010 гг.". На малонаселенную деревню денег пока не хватает.
Сегодня в Патрикеево организован еженедельный подвоз питьевой воды. Это хоть как-то снимает остроту проблемы. Но возят воду на "ГАЗели", которая добраться до деревни может лишь в сухую погоду. Кроме разрушенного колодца, у патрикеевцев есть еще одна беда — отвратительнейшая дорога. От шоссе до деревни — менее полутора километров, но в непогоду их можно преодолеть только на внедорожнике. Раньше, говорят, дорога была сносная. Но в последнее время лесовозы ее полностью разбили. Нередко получается так, что машина с водой, не доезжая до деревни, останавливается в поле, а старушки тянут полкилометра, а то и километр неподъемные десятилитровые канистры — по одной в каждой руке. Даже для молодого здорового человека это было бы непросто — идти-то приходится по скользкой, неровной тропке:
А 90-летняя фронтовичка, которой такие "подвиги" уже не под силу, вынуждена пользоваться проржавевшей металлической бочкой, куда стекает вода с крыши ее дома. Эту бочку бывшая зенитчица укутывает тряпьем, покрывает шифером и досками — глядишь, вода в ней и не промерзнет!
Ситуация в Патрикеево уже получила резонанс. В деревне побывала съемочная группа ВГТРК, а столичная общественная организация "Клуб регионов" разместила информацию о сложившейся ситуации на своем интернет-сайте, сделав акцент на бездействии обладминистрации, куда патрикеевцы тоже направляли письмо с просьбой о помощи.
В середине октября в Патрикеево приезжали с проверкой сотрудники Роспотребнадзора. Они установили, что подвоз воды в деревню организован лишь с середины сентября 2008 года, причем доставляется вода нерегулярно и ощущается ее острая нехватка. Зафиксировано и употребление в пищу воды, стекающей с крыш, которая не соответствует санитарным нормам и правилам.
18 ноября прокурор Коврова Александр Клоков направил главе района представление об устранении нарушений санитарно-эпидемиологического законодательства. В нем подчеркивается, что эти нарушения стали возможными "в результате ненадлежащего выполнения своих обязанностей" заместителем главы Ковровского района Евгением Журавлевым, который занимает эту должность с начала мая текущего года и отвечает за вопросы ЖКХ.
Вроде бы все, кому положено, отреагировали должным образом. Однако получается практически замкнутый круг. Тот же Е.Журавлев из собственного кармана работы не профинансирует. И бюджет района не резиновый. Но и старушки вправе пожить по-человечески, ведь даже с учетом подвоза воды положение остается ненормальным. Занесет дорогу снегом (а чистить эти колдобины очень непросто), начнется весенняя распутица — что тогда? Снег топить? Или, может, все же найдутся умельцы, которые смогут починить старый колодец?

Николай ФРОЛОВ
Фото автора

Обложка четверга

Такая хрупкая и дорогая детская жизнь

На трагедию камешковской семьи откликнулись сотни простых людей, но в департаменте здравоохранения ситуацию назвали "личным делом" попавших в беду
У 14-летнего Вовы Баканова из Камешкова врачи обнаружили раковую опухоль на позвоночнике. Болезнь излечима, но родители мальчика сейчас могут лишь ждать и молиться. Финансирование медицинской помощи при детской онкологии в полном объеме не предусмотрено ни одной бюджетной программой.

Он палочка-выручалочка в классе
Классный руководитель 8 "Б" Наталья Львова едва сдерживает слезы:
— Трудно поверить, что это произошло с Вовой. Ведь он у нас, что называют, душа компании. Участвует во всех конкурсах, ходит с нами в походы. Очень общительный, всегда берется за любое поручение, как палочка-выручалочка в классе.
— Володя собирал местные спортивные команды и устраивал матчи во дворе и на школьном стадионе, — рассказывает одноклассница Жанна Шадиханова. — Мы с Вовой — друзья с детского садика. Он очень хороший — добрый, отзывчивый. В классе не последний человек — всегда в курсе всех дел: Он же почти не болел раньше. Надеемся, конечно, на лучшее. Навещаем.
:Мы с Жанной идем к Володе домой. Учительница передает ей для Вовы новую сумму денег, собранных за прошлую неделю, — пачка десяток и пятидесятирублевок, всего — 1390 рублей. Собрали учителя и родители учеников.
— Нас поразило, что, когда мы всем коллективом разослали сигналы о помощи, откликнулись сразу многие. Люди приносили деньги, кто сколько может, — объясняет директор камешковской школы №1 Ольга Лаврентьева.
Рядом с Вовой всегда были хорошие друзья. Но когда он тяжело заболел — узнал, что друзей у него очень много. Равнодушных не было. В первый же день на "сигнал бедствия" отозвались все, кто узнал о страшном диагнозе Вовы: одноклассники, учителя, соседи, руководители местных предприятий и просто жители Камешкова. Не знакомые с семьей Бакановых люди кинулись помогать со всех сторон — ведь в беду попал ребенок.
:Вова сейчас впервые дома после двух месяцев больничных коек — выписали на короткое время, пока одни врачи уточняют результаты обследования, а другие решают, как лечить.
— Наверное, в будущем я стану инженером — люблю все, что связано с чертежами и машинами, — говорит он. Подросток почти не встает с кровати — нет сил.
— А еще очень увлекаюсь футболом, баскетболом, часто смотрю матчи по телевизору и читаю спортивные журналы, — рассказывает он так, как будто ничего не случилось. О плохом старается не думать. Надеется на лучшее. Его все поддерживают: мама, одноклассники, соседи, учителя.
— :а из школьных предметов мне нравятся история, география, химия и литература. Но вообще-то гораздо больше учебы люблю тренировки! Опухоль у меня величиной уже с куриное яйцо, — спокойно и серьезно сообщает он. Как будто между прочим.

За Вову переживает весь город
Трагедия в семью Бакановых вошла незаметно. Вова вначале не жаловался ни на боль, ни на усталость. Просто вскоре после начала учебного года стал, приходя домой из школы, падать без сил. Дополнительные нагрузки мальчишка находил себе сам, никто не заставлял и не уговаривал. Ему нравилось многое. Но больше всего — спорт. Футболом он увлекался с начальной школы — постоянные тренировки, соревнования, поездки.
:Жанна передает Вове привет от класса. В гостях у Бакановых еще один Вовин одноклассник — Володя Кучерявый. Это его мама — корреспондент камешковской газеты "Знамя" Галина Кучерявая — одной из первых бросилась помогать семье. Галина организовала сбор средств по предприятиям Камешкова. Деньги сразу сдали МУП "Общепит", камешковское УВД, местный Дом культуры <13-й Октябрь", Центр помощи семье и детям. "Если каждый житель Камешкова сдаст всего по одному рублю, это будет уже 16 тысяч!" - уговаривала, умоляла она через местную газету.
Одними из первых Бакановым помогли соседи Андрей Павлов и Сергей Челедков. Потом подключилась вся округа — хоть по копейке, но сдавали. Скинулся даже коллектив детского сада "Елочка", куда когда-то ходил Вова. Благодаря энергии и милосердию камешковцев Бакановы смогли продержаться на этапе обследования и начального курса лечения сына. Узнать правильный диагноз стоило баснословных денег:

Врачи опухоль сначала: прогревали
:Учебный год начинался хорошо. Но в середине сентября на смену усталости пришла сильная боль в спине. Активный и спортивный Володя стал пропускать тренировки и уроки физкультуры. Родители обратились в Камешковскую районную больницу. Врач ответил: обычный остеохондроз, сейчас у детей бывает. И назначил физиопроцедуры. Через неделю прогреваний в стационаре педиатрического отделения камешковской ЦРБ у Вовы отказали ноги.
От прогреваний опухоль у Вовы выросла. До этого она была еще со спичечную головочку — так, черненькая точечка. Вот и проглядели. А за неделю "лечения" она вымахала в несколько раз. Вова слег без движения. Подростка надо было уже не лечить, а спасать!
Родители хотели спешно отправлять Вову в областную детскую больницу. Но врач из камешковской ЦРБ почему-то долго отказывался выписывать направление в область и предоставлять Бакановым выписку о пребывании подростка в местном стационаре с описанием курса лечения. Между тем терялось драгоценное время, болезнь прогрессировала. Только когда доктора из Владимира по просьбе Бакановых позвонили в Камешково и потребовали документы немедленно, врач выдал заключение.

Ты самый классный чемпион
Когда Вову положили в областную больницу, одноклассники и классный руководитель склеили и разрисовали для него огромный плакат. Фотографии лучших походов всем классом, пожелания от ребят, школьные новости, веселые стихи. "Ты самый классный парень в классе", "Наш школьный чемпион", "Любим, скучаем, ждем" — написали ему друзья, чтобы создать настроение. "Выздоравливай скорей, а то новый футбольный матч пропустишь", "Мы тебя ждем, возвращайся готовить команду" — радовали мальчика яркие строки.
Больному ребенку всегда важно отношение взрослых и ровесников. Нужен оптимистический настрой, чтобы бороться. И растерянный вид папы, и опухшее от слез лицо мамы, и жалость одноклассников помочь, увы, не могут. Зная это, близкие старались из всех сил. Приносили Вове любимые журналы, пересказывали новости спорта, объясняли новые учебные темы — и улыбались, только улыбались.
В областной детской больнице Вове сделали бесплатную томографию. Предварительный диагноз: наружная опухоль крестцовой кости.
После двух недель интенсивного лечения в стационаре Вова начал чувствовать свое онемевшее тело, а вскоре встал на ноги. Но опухоль давала знать о себе сильными болями и "звездочками" перед глазами.
— Детских онкологов в области фактически нет, — объясняли Бакановым врачи. — К тому же опухоль расположена очень сложно. Ее трудно разглядеть даже на снимках с качественной аппаратуры — диагноз надо уточнять у специалистов в Москве. И дальше лечиться придется там.

Дорогая моя столица
Вову направили в Москву. В единственный на всю страну центр, который принимает детей с такими заболеваниями, — РОНЦ им. Н. Н. Блохина РАМН. Оказалось, что обследование в "институте Блохина" платное. И стоит оно бешеных денег.
— Самое дешевое — это анализ крови из пальца, 250 рублей, — рассказывает Вовин папа. — Одна из основных процедур — томография — стоит 10 тысяч рублей. Ее пришлось делать в Москве дважды. И еще много дорогих исследований — радиоизотопный анализ, УЗИ, пункция костного мозга…
С результатами анализов из областной детской больницы Вову в Москве почему-то не приняли. Сказали, что будут делать свои. Обследование в столице длилось неделю. Все это время надо было где-то жить. Снимать квартиру в Москве стоит полторы тысячи рублей в день.
А у Вовы есть еще младшая сестра Алина, она учится в 4-м классе. И мама вынуждена была взять на работе отпуск "без содержания", чтобы быть рядом с сыном. На предприятии "Владимирское садоводство" в поселке Лесном, где Зинаида Баканова работает оператором животноводства, с пониманием отнеслись к ее беде и даже дали беспроцентную денежную ссуду. Но денег все равно едва хватало.
Папа Вовы Анатолий Баканов трудится на владимирском предприятии "Владконтинент" оператором варения сыра и тоже имеет весьма средний доход. Он ходил просить денег у чиновников областного департамента здравоохранения. Но те, по словам Баканова, ответили, что на обследование бюджетные средства не предусмотрены. Потом, когда Бакановы сами выяснят диагноз и договорятся о медицинской помощи в столице, областные чиновники попробуют пробить для них одну федеральную квоту на лечение — и все.
— Но вы же знаете, сколько стоит обследование в Москве! — в отчаянии сказал Анатолий Баканов. Ему возразили: это уже не вопрос департамента, а ваше личное дело.

Квота на жизнь
— Средства на обследование и проживание в Москве мы все-таки наскребли благодаря поддержке камешковцев, — говорит Баканов-отец. — Но как быть дальше? Точный диагноз медики института Блохина дадут в конце этой недели. В любом случае из-за сложного расположения опухоли и тяжелого состояния ребенка операцию придется делать в том же центре в Москве. Представляете, сколько это стоит? Пойдем просить у департамента квоту на лечение, но дадут ли и хватит ли этих денег, не знаем.
Папа Вовы держится, насколько возможно. Он понимает, что жизнь его сына сейчас зависит от прозаичной и оттого страшной вещи: от суммы денег, которые семья успеет насобирать в ближайшее время. Папа продает свою "семерку", но этих средств сыну хватит от силы еще на одну неделю в столичной клинике.
Дело в том, что федеральная квота сейчас составляет 109 тысяч рублей (по сравнению с прошлым годом она выросла всего на 17 тысяч), а лечение онкобольного ребенка (операция и последующая интенсивная терапия) в среднем обходится от 500 тысяч до 3 миллионов рублей. Одной квоты на выздоровление ребенка обычно не хватает. Но дополнительные расходы не предусмотрены ни одной бюджетной программой. Область не берет на себя заботу о детях, больных онкологией и нуждающихся в высокотехнологичной помощи "сверх плана".
Вся надежда у родителей — на многочисленные благотворительные фонды. А в просителях у них сегодня стоят тысячи таких же, как Вова Баканов, российских детей. В институт имени Блохина обращаются, в среднем, пять тысяч детей в год. Так много — из-за того, что в маленьких районных больницах, вроде камешковской, врачи не в состоянии вовремя поставить диагноз.
Говорят, рак излечим в 95 процентах случаев, это не приговор, и шансы на жизнь у онкобольных детей высоки. Конечно, если выяснить диагноз своевременно, выбить квоту быстро и получить лечение в полном объеме. Но страшная реальность такова, что это удается не всем и не всегда.
И родители больных детей, и медики едины в оценке: система выделения областью федеральных квот на лечение детей при отказе в любых других — местных — видах поддержки сама по себе порочна. Потому что лечить надо всех детей, которые в этом нуждаются, и выделять на это столько средств, сколько требуется.
У родителей и сестренки Вовы Баканова вся надежда на то, что кто-то из жителей области тоже откликнется на их беду и поможет деньгами на лечение мальчика. А еще — надежда на молитвы всех-всех, кто любит их Вову: друзей, учителей, соседей. Они не могут сейчас ответить на его вопросы о будущем, потому что эти ответы не знает никто, кроме Господа Бога. Но все верят, что огромная любовь может сотворить чудо.

Елена ПЕВЦОВА
Фото автора и из архива семьи

P.S.
Всем, кто хочет помочь

Родители Вовы просят всех, кто может помочь им сейчас. Даже самая скромная сумма окажется значимой в такой трудной ситуации. Деньги можно перечислить на сберегательную книжку на имя Анатолия Владимировича Баканова (отца мальчика). Счет 1638 № 42307810010022444862/48. Родители заранее благодарны всем, кто откликнется на призыв помочь выздоровлению ребенка.

Обложка четверга

В Камешковском районе в результате очередной реорганизации сразу четыре фельдшерско-акушерских пункта — в селах Ряхово, Лаптево, Каменово и деревне Нестерково — оказались закрытыми. Проводимая в нашей области "оптимизация" структуры медучреждений, которая, по существу, означает неуклонное уменьшение коек в стационарах и сокращение числа больниц, амбулаторий и ФАПов, на практике чаще всего означает одно: у многих потенциальных пациентов возникают серьезные проблемы.

Департа-ментская арифметика и реалии
По существующим нормам ФАПы должны обслуживать участок с населением не менее 700 человек. При численности жителей от 300 до 700 человек ФАПы сохраняются лишь в том случае, если расстояние от обслуживаемых населенных пунктов до ближайшего медучреждения превышает 4 километра. Если же жителей менее 300, то это расстояние должно быть более 6 километров. Однако даже такая (кстати, весьма спорная) арифметика на практике зачастую не выдерживается.
Например, Каменовский ФАП, услугами которого пользовались 56 человек, закрыли, хотя до ближайшей Вахромеевской амбулатории свыше 8 километров. В качестве обоснования чиновники выдвинули то обстоятельство, что через Каменово проходит автобусный маршрут до поселка имени Горького, где есть амбулатория. Однако не стоит забывать, что администрация Владимирской области уже приняла решение о приватизации ОАО "Камешковское автотранспортное предприятие" — фактически единственного пассажирского автоперевозчика в районе. Камешковское АТП должны продать в течение этого квартала. Срок обязательного использования предприятия по нынешнему профилю не превышает одного года. Если учесть, что потенциальных покупателей АТП в первую очередь привлекает обширный земельный участок в востребованной промзоне на окраине Камешкова, а также боксы немалой площади, то можно предположить, что уже в 2009 году во-зить селян будет некому и добираться из Каменово до амбулатории за восемь с половиной верст, даже при наличии шоссе, станет более чем затруднительно.
А Нестерковский ФАП, который обслуживал 133 человека, от ближайшей Второвской амбулатории удален и вовсе на 9 километров. Зато рядом — железная дорога, а это значит, что для того, чтобы купить таблеток или просто измерить давление деревенским пациентам (в основном, пенсионерам) придется ездить на электричке.

Выдержит ли старушка марш-бросок?
Вызывает удивление и то, каким образом измеряются расстояния, от которых зависит — быть в селе ФАПу или нет.
Например, от села Ряхово, где ФАП закрыли с начала нынешнего года, до деревни Сергеиха (там находится ближайшая амбулатория) расстояние исчислено в 3 километра. Но это если мерить от крайнего ряховского дома до крайнего сергеихинского, причем по проселочной грунтовой дороге через деревню Плясицыно. Топать по этому пути, особенно в распутицу, а тем более зимой, ряховцам, среди которых абсолютное большинство составляют люди преклонного возраста, не под силу. Дорогу от снега никто не чистит, поэтому с ноября по март там можно передвигаться или на мощном тракторе, или же на широких охотничьих лыжах.
Реальный и единственно возможный путь по асфальту из Ряхово в Сергеиху через деревню Саулово составляет более 4-х километров. Но это, опять-таки, если считать от окраины до окраины. А если учесть, что само село Ряхово в длину растянулось на 2 километра, да и амбулатория в Сергеихе находится отнюдь не у края первого забора? Получается, что реальный путь на прием к медику составляет порядка 6 километров. Причем в один конец. А ведь надо и обратно вернуться!
Правда, для обслуживания больных в отдаленных территориях Сергеихинской амбулатории выделен новый санитарный автомобиль, однако проблемы это не решает. На каждый "чих" машину не погонишь, да и помимо Ряхово есть другие селения:

Местные власти держались до последнего
— Мы до последнего момента пытались сохранить эти ФАПы, — с горечью говорит глава Камешковского района Владимир Сомов. — Фельдшеры работали там почти на энтузиазме. Но позиция руководства департамента здравоохранения обладминистрации была однозначной: ФАПы надо закрыть! Райадминистрация сделала все, чтобы смягчить для людей последствия столь непопулярной меры, но проблемы все равно остались. А здание ФАПа в Ряхово теперь вынужденно выставляем на продажу:
— Очень хотелось сохранить ФАП в Ряхово, — делится наболевшим глава Сергеихинского муниципального образования Наталья Шикунова, — но не удалось. В этом селе проживают порядка 50 человек, большинство из них — ветераны. Даже если туда приезжает врач, ему попросту негде принять больных. А выбираться людям из Ряхово трудно — село находится в "тупике", транзитного движения там нет.

"Стало плохо!"
Ряховский ФАП располагался в некогда лучшем в селе доме. Сегодня это здание выглядит неприглядно: часть окон выбита, стены давно не крашены и не штукатурены. Еще висит выцветшая вывеска "Ряховский фельдшерско-акушерский пункт", но на двери — амбарный замок, подходы заросли бурьяном.
Неподалеку на своем подворье семейная пара занимается немудреным хозяйством. Узнав, что заезжий корреспондент интересуется закрытым ФАПом, Ольга Леонидовна Медведева тяжело вздыхает:
— Стало плохо. У кого своего транспорта нет, в Сергеиху не доберешься!
— Плохо, плохо! — вторит супруге Владимир Николаевич Медведев, бывший лесник, ныне находящийся на заслуженной пенсии. — Старикам-то теперь куда обращаться? Раньше был у нас свой фельдшер — Анатолий Григорьевич Ефремов. Он сам пенсионер, но продолжал работать. Живет, правда, в соседней деревне Саулово, но постоянно принимал в нашем ФАПе. Было удобно. А теперь только на Нину Ивановну остается надеяться. Дай Бог ей здоровья! Она и уколы делает — в Сергеиху-то за каждым уколом не находишься!
Неподалеку, на той же деревенской улице, живет Валентина Степановна Железнова. Все свои 75 лет она прожила в родном селе. Трудилась ткачихой на фабрике имени Карла Либкнехта в Сергеихе, потом — дояркой на ряховской ферме совхоза "Родина". Хворей заработала немало, да и ходит пожилая женщина с трудом. До прежнего ФАПа еще кое-как добиралась, а теперь: Даже до автобусной остановки дойти — целое путешествие.
— Как что заболит — куда идти, не знаю, — говорит Валентина Степановна. — Раньше Анатолий Григорьевич, фельдшер наш, бывало, по домам ходил, интересовался, как дела. То таблетку принесет, то укол сделает. А теперь очень плохо! Никому мы, видно, не нужны. Спасибо Нине Ивановне, без нее пропали бы совсем:
Дом пенсионерки Ирины Николаевны Барановой расположен почти в самом центре села, неподалеку от церкви. Раньше она жила в Коврове, теперь же — ряховская селянка.
— Даже "скорую" пока дождешься, порой не один час пройдет, — сокрушается Ирина Николаевна. — Тяжко стало. Совсем о людях там, в области не думают. Как "прижмет" — все идем к Нине Ивановне, хоть в ночь-полночь, совсем ее замучили:

ФАП на дому
Кто же такая Нина Ивановна, о которой в один голос твердят ряховцы? Глава поселения? Староста? Да нет, такая же, как большинство жителей, пенсионерка. Просто раньше Нина Жукова работала медсестрой и теперь оказалась единственным человеком в деревне, сведущим в медицине. Дом Жуковых ныне — что-то вроде неформального сельского ФАПа, а заодно и травмпункт, и ожоговый центр. У медсестры с более чем 40-летним стажем есть не только обязательный белый халат, но и все необходимое, чтобы укол сделать, давление измерить. В наличии целая аптечка, перевязочные материалы, йод. Если надо — и лекарства в долг дает из личной аптеки.
К Нине Ивановне идут все жители Ряхово. Номер ее сотового телефона знают наизусть даже страдающие склерозом бабушки. К тому же, единственный стационарный телефон тоже находится в доме Жуковых. Так что здесь при необходимости не только ставят диагноз и первую помощь оказывают, но и "скорую" вызывают.
Медицинскую помощь Н.Жукова оказывает совершенно бесплатно, принципиально не берет со своих пациентов ни копейки. Разве что презент в виде конфет или еще чего-нибудь сладенького примет, если дарят от души. Дачники-москвичи такому сельскому коммунизму очень удивляются и все пытаются купюру сунуть. Безуспешно:
— Когда бы ни обратились односельчане — всегда готова помочь, — говорит Нина Ивановна. — По-другому просто не могу. Приходят каждый день. Сейчас еще не очень много, а летом и дачники обращаются — в день до 15 человек получается. Без ФАПа людям совсем стало невмоготу. Кто только такие решения принимает? Ни один из высоких чиновников от медицины у нас ни разу не бывал. Наверное, им все равно, как в глубинке ветераны страдают:
Вот недавно у нас Юрий Михайлович Кузнецов умер, пенсионер, бывший токарь высочайшей квалификации. Он страдал гипертонией. Если бы регулярно ходил к медикам, принимал постоянно нужные лекарства, то мог бы еще жить и жить. Но ФАПа не стало, а в Сергеиху он ездить не мог — за больным сыном присматривал, его одного оставлять нельзя было. Вот и скончался, а ведь ему и семидесяти еще не исполнилось!

Общественная "скорая"
Супруг Нины Ивановны, бывший инженер-технолог Евгений Федорович, работающий ныне в пожарной части в Сергеихе, не только не препятствует активной общественной деятельности жены, но и помогает — работает неформальной "скорой помощью". Его ярко-красная "Ока" то и дело в "пожарном порядке" ездит в Сергеиху и обратно, доставляя земляков в амбулаторию, причем в любой час и время года. Возит бесплатно.
— У моей машины расход бензина маленький, — машет рукой Евгений Жуков. — Если надо — отвезу. Хотя, конечно, иной раз и надоедает, что дома — проходной двор, хочется жизни поспокойнее. Но люди обращаются — как не уважить?
У Жуковых даже пес Мишка и кот Степка одинаковой белой масти.
— Они у нас тоже доктора, в белых халатах ходят! — улыбаются гостеприимные хозяева.
…Приведенные примеры — далеко не единственные. Например, бесплатно возит соседей к врачу и в аптеку еще один житель Ряхово — 70-летний Василий Константинович Малов, владелец старенького "Запорожца". В Ряхово к нему относятся с огромным уважением. Каждый в селе знает, что сын Василия Константиновича, Андрей Малов, погиб, выполняя интернациональный долг в Афганистане. Недавно ушла из жизни супруга. Но ветеран не только не падает духом, но и находит силы помогать другим.
Так и живут селяне, всем миром противостоя очередной областной реформе здравоохранения, которая — на словах — осуществляется исключительно им во благо.
— У нас почти как в старой песне, — шутят ряховцы, — только с небольшой перестановкой слов: "Если сможешь — будь здоров!"

Николай Фролов
Фото автора

Обложка четверга

Деревенский фельдшер из Заречья

Поздняя осень для фельдшера Нины Лебедевой — самое ответственное время. Надо заранее позаботиться о: лодке! Без этого транспортного средства ее амбулатории
не обойтись.
Деревня Козлово — центр Заречья (так называют часть Вязниковского района, расположенную на левом берегу Клязьмы). Вроде бы и недалеко от райцентра, с десяток километров всего, но переправиться на "большую землю" можно лишь по металлическому понтонному мосту, который в межсезонье не действует. В среднем почти два месяца в году зареченская сторона отрезана водой от остального района. В такое время пациента, нуждающегося в срочной госпитализации, приходится переправлять на "городскую" сторону всеми возможными средствами.
Когда-то здорово помогал вертолет. По заявке зареченских медиков он мог в любое время принять на борт больного и в считанные минуты доставить его в больницу. Теперь же вертолет для затерянной в глубинке деревни — непозволительная роскошь. Остается уповать на лодки и знание фарватера в водах сливающихся воедино мелких озер и заводей:

Строчки автобиографии
Прежде в Козлово была своя больница. Деревянное одноэтажное здание, больше напоминающее барак, а не больницу, стоит и сегодня, но уже несколько лет пустует. Нина Лебедева — главный медик в Козлово и его окрестностях — знает в старой больнице каждый закуток.
Родом она из соседней деревни Бурино, что в четырех километрах от Козлово. Отец работал трактористом, мама — на торфопредприятии. Окончив восьмилетку, Нина поступила в Ковровское медучилище. Получила диплом фельдшера и в феврале 1983 года начала работу на станции "Скорой помощи" в Вязниках. Пожила год в общежитии, но городской так и не стала.
В августе 1984-го перебралась в Козлово, где вышла замуж за только что вернувшегося из армии любимого Гену, Геннадия Владимировича, с которым живет уже почти четверть века. Молодую чету — мужа-тракториста и жену-медика — приняли с распростертыми объятиями: сразу же выделили трехкомнатную квартиру в новом одноэтажном доме. Штат козловской больницы (стационар на 25 коек) состоял из врача, фельдшера, двух медсестер и двух санитарок. Врачи менялись постоянно — не задерживаясь подолгу в деревне, уезжали в город. Вот и получилось, что фельдшеру Нине Лебедевой с самого начала пришлось привыкать к самостоятельности. Характер у нее от природы боевой, решительный, поэтому трудностей она не боялась, равно как и ответственности за принятие решений. А решения порой приходилось принимать непростые, ведь от действий человека в белом халате нередко зависит людская жизнь.

Центр зареченской медицины
Вскоре больницу закрыли, преобразовав в амбулаторию. Сегодня козловская амбулатория — центр всей зареченской медицины. К ней приписаны три ФАПа: в деревнях Бурино и Малые Удолы и поселке Санхар. В Бурино сейчас своего фельдшера нет, обслуживает буринцев все та же Нина Лебедева. Вместе с ними за козловской амбулаторией сегодня закреплено 767 потенциальных пациентов.
В Малых Удолах у Нины Николаевны есть помощница — фельдшер Майя Ивановна Машкова. Ей уже под 70, но она пока в строю. А уйдет на заслуженный отдых, так, пожалуй, придется фельдшеру Лебедевой и этот участок брать на себя: Молодежь работать в сельскую медицину не идет. Даже вязниковские (городские!) больницы испытывают острый кадровый голод, что уж говорить о забытых всеми деревнях!
Поселок Санхар, пожалуй, самый "сложный" населенный пункт Вязниковского района. От Козлово по прямой туда километров двадцать, только преодолеть их можно лишь на тракторе, да и то не в самую плохую погоду. В Санхаре всего 35 постоянных жителей, их обслуживает медпункт, в котором работает фельдшер Надежда Савельева. Если нужна серьезная медицинская помощь, больных везут в поселок Фролищи соседней Нижегородской области — до Вязников получается такой крюк, что никакая "скорая" не поспеет: Выходит, что Санхар вроде как и не "наш". А для Нины Лебедевой и этот поселок — ее территория, ее ответственность.
Нина Николаевна на своем участке знает всех. Это не обобщающее преувеличение, а фактическое положение дел. Нет ни одного человека в Заречье, который хоть раз не обращался к своему фельдшеру. Кому-то прививки делала, кто-то за лекарствами в ФАП приходил. А кому-то (и таких немало!) фельдшер Лебедева оказала и куда более существенную помощь:

Плавучая "скорая помощь"
Однажды ночью поступил срочный вызов. 40-летнему мужчине стало плохо: сердце. Дело было весной. Половодье, мост разведен. Больному же требовалась срочная помощь стационара. Часа в четыре утра фельдшер Лебедева вместе с согласившимся помочь местным жителем повезли находящегося при смерти человека на лодке по канавам и протокам до соседнего озера. Потом через исток до следующего озерца. Темно, холодно, еще и ветер сильный задул. Минуты тянулись, словно часы: Наконец выгребли к реке. Сильное течение и кромешная тьма не только затрудняли движение, но и создавали реальную опасность. Однако лодка метр за метром, гребок за гребком продвигалась к правому берегу. Там уже ждала "скорая" — ее вызвали по телефону. Носилки поднесли к самой воде, больного быстро погрузили в машину, и она, завывая сиреной, понеслась в больницу. Человека тогда удалось спасти. А фельдшеру предстоял путь назад — через те же протоки и озера. Благо, уже начиналось утро и небо слегка посерело. Теплее, правда, и утром не стало:
В практике Нины Николаевны подобных случаев немало. Хоть мемуары пиши — "Записки деревенского фельдшера". Интересная книга из непридуманных историй могла бы получиться. Порой приходилось и рожениц по воде переправлять. Иная, того и гляди, прямо в лодке родит. Но до сих пор удавалось и их вовремя доставлять до родильного отделения.
А нередко пьяные мужички покуролесят, особенно на праздники, и тоже становятся пациентами Лебедевой. Один из таких "больных", которого пришлось везти на лодке во время межсезонья, прямо на середине Клязьмы стал буянить, едва лодку не перевернул.
— У гребца руки заняты, — вспоминает Нина Николаевна, — ему веслами работать надо, иначе снесет или перевернет, а кроме меня и того "больного" больше никого в лодке не было. Пришлось пациента ногой придавить, чтобы не дергался. А потом ухитрилась ему успокаивающий укол сделать. Так и обошлось — мужчина успокоился, затих, а тем временем уже и доплыли!
На веслах в тот раз был местный житель Владимир Пугин, один из незаменимых помощников фельдшера в Козлово. Опытный лодочник, он все озера, речки и даже ручьи в окрестностях знает. Вот и выручает Нину Николаевну, благо, что и дома у них в деревне стоят по соседству.
— Всякое случалось, даже в разгар ледохода переправлялись, но еще ни разу не было такого, чтобы мы кого-то до больницы не довезли. Бог милует: — заключает рассказ Н.Лебедева.

Сама себе шофер
Работа деревенского фельдшера отличается от трудовых буден городских коллег примерно так же, как асфальтированная улица в тех же Вязниках от ухабистых проселков в сторону дальних деревень. Порой туда можно добраться только на тракторе. Но трактора при козловской амбулатории нет. Есть старенький "уазик", только без шофера. Последний водитель уволился, уехав в город. Машина стоит без дела, так как нуждается в постоянном серьезном ремонте. Разве что фельдшеру еще и в автомеханики записаться:
А водителем Нина Лебедева стала уже давно. Управляет собственной "семеркой". Берет с собой медицинский чемоданчик, под который приспособила модный четверть века назад "дипломат", и — вперед! Расходы на бензин райздрав еще как-то оплачивает, находит способы, но за то, что фельдшер амортизирует личный автомобиль, никаких материальных компенсаций не предусмотрено.
Нина Николаевна просила у начальства новый "УАЗ" — пусть без водителя, лишь бы машина не сыпалась. Но руководство районной медицины выделить отечественный внедорожник для козловской амбулатории не спешит. А с начала нового года амбулатория там и вовсе реорганизуется в ФАП, поэтому транспорт ей, вроде бы, уже и не положен.
— Ты, Нина, красный крест на боку натрафареть! — то ли в шутку, то ли всерьез посоветовал супруге Геннадий Лебедев, егерь лесного хозяйства. — Сразу будет видно, что санитарная машина едет:

"Здесь все мое, и мы отсюда родом!"
Амбулатория ныне находится в здании детского сада. Детей в Козлово и соседней, фактически слившейся с ним деревне Палкино все равно в разы меньше прежнего, поэтому свободных помещений достаточно. Деревня "стареет": молодежь уезжает в Вязники или даже в Москву, все большую часть жителей составляют пенсионеры. Но медицинская помощь для них еще актуальнее.
Телефона в козловской амбулатории нет. Единственное средство связи — личный сотовый телефон фельдшера. В случае срочной нужды в ту же "скорую" звонят по нему — за счет Нины Лебедевой. Этот номер, равно как и номер ее домашнего телефона, местные жители знают так же четко, как <01>, <02> и <03>.
Фельдшера могут позвать на помощь в любое время суток. Далеко не каждый смог бы жить в таком режиме. Но Н.Лебедеву подобный порядок не раздражает — привыкла. Успевает еще и с немалым подсобным хозяйством управляться, а там, помимо огорода, и куры, и кролики, и поросята: Раньше еще и корову держали. В летний сезон умудряется вместе с мужем и грибов-ягод в изобилии заготовить. Одно слово — трудоголик. Нина Николаевна с такой характеристикой согласна:
— Работу свою очень люблю и без нее себя просто не мыслю. Это мое дело, мое призвание. Даже в трудные 90-е годы, когда месяцами задерживали зарплату и у многих все валилось из рук, никогда не было даже мысли все бросить и уйти искать более выгодного места. На своем участке не знаю ни одного дома, где бы не приходилось лечить больных. Окрестности знакомы с детства, и нет уголка лучше на земле. Как в песне: "Здесь все мое, и мы отсюда родом!"

Николай ФРОЛОВ
Фото автора