Музейный взрыв

Наверное, я слишком дотошно рассказываю об организационных делах. Но это был решающий момент в жизни музея-заповедника, который позволил ему вырваться вперёд по сравнению с профильными музеями: были обеспечены должный уровень экскурсий и чёткое обслуживание потока туристов, и в музей пошли деньги, которых не хватало — финансирование из бюджета было скудным. Стали выдаваться квартальные премии — 40% от месячной зарплаты, но и это было ощутимо. На 75-90 рублей (тогдашняя зарплата научных сотрудников и экскурсоводов) жить было нелегко. Появилась возможность приглашать художников, заказывать оборудование, приобретать экспонаты. Вскоре заработанные за год средства сравнялись с суммой, выделяемой из бюджета! А в 80-е годы мы уже зарабатывали 78% от общей суммы на содержание музея. Музеефикация памятников не могла быть осуществлена без такой подпитки, и стабильность кадров была обеспечена. Кстати, и это осуждалось обкомом: что это за коммерческие наклонности? Не слишком ли увлекаются финансами? Это — чуждая для идеологического учреждения деятельность: Не раз я слышала упрек: <Гребете деньги!> Как будто кому-то спокойнее, если б не было доходов!
За этим <гребете> стояла хлопотливая работа: курсы экскурсоводов, организация выхода к группам в определенное время (а ведь все где-то работали, у всех были семьи), трудоемкий выпуск буклетов — достать бумагу, лимиты в типографиях, разместить заказы зачастую в самых немыслимых местах — в артелях, на заводах, вплоть до производственного цеха тюрьмы.
А сколько инициативы было загублено! В то время попытки организовать сферу услуг встречали подозрительность, и следовал запрет. Так, музею запретили катать туристов на лошади (какую красивую, по имени Касатка, купили мы в муромском совхозе <Зименки>, и коляску на <Мосфильме>, и конюха взяли в штат); не разрешили организацию чаепития и выпечку пряников по старым рецептам, на пряничных досках. Однако буклет о пряниках с рецептами продавали.
Даже концерты колокольного звона были расценены как пропаганда религии. Текст на пластинке с записью звонов убеждал, что совсем не религиозны корни звона, который звучал в дни бед и тревог, в радостные праздники: Однажды позвонил зав. отделом обкома В.П. Крутов: гости из ЦК шокированы — что мы себе позволяем! Прекратите эти звоны! А я ответила: член Политбюро П.Н. Демичев, министр культуры СССР, очень хвалил нас за то, что мы смогли восстановить колокольный звон! Вот так!
И в то же время — постоянные разговоры о том, что <целые страны живут туризмом>, что <по золоту ходим>: А ощутимо зарабатывал только музей-заповедник, рестораны и гостиницы поддерживались из бюджета области, ни о каких отчислениях в бюджеты городов не было речи.
Профсоюзы не сдавались: ВЦСПС был возмущен, что Главный туристический комплекс — в ведении облисполкома, а не облсовпрофа, что единственный в стране Владимиро-Суздальский музей-заповедник держит монополию на проведение экскурсий.
В июне 1973 г. в Суздаль приехал высокий гость — член Политбюро ЦК председатель ВЦСПС А.Н. Шелепин, среди прочих планов визита была и цель разобраться с упомянутой проблемой. Как непримиримо Т.С. Сушков доказывал, что менять существующее положение нельзя (он с начальством говорил без подобострастия, в отличие от всех остальных).
Шелепин слушал внимательно. А во время экскурсии я подчеркивала обоснованность позиции музея: мы содержим памятники, ради которых туристы едут в Суздаль, мы работаем с ними, и доходы должны идти в музей. Меня пытался прервать грузный человек с сердитым лицом — секретарь ВЦСПС Романов, и Шелепин его резко остановил: <Не мешайте ей говорить!> Слушал он, не отводя взгляда. Он мне понравился — как в советских фильмах, <правильный> партийный руководитель, который поймет и сделает вывод. Так и случилось.
А туристский поток рос. 28 декабря 1977 г. музей принимал миллионного посетителя! Как их высчитывают — тысячных, миллионных пассажиров, новорожденных, посетителей? Если б было одно здание — то проще простого. А у нас тогда уже работали 22 экспозиции. Рассчитали, что миллионный рубеж будет преодолен в конце декабря, ну и дальше определили группу из Москвы (с шинного завода), а в группе (согласовали по телефону с парторгом) <аккурат> миллионным посетителем будет секретарь комсомольской организации Александр Бекетов. Парню вручили сувенир и бессрочный билет на посещение музеев Владимира и Суздаля. Приезжал ли он снова? Во всяком случае, мне не доложили, что билет предъявлялся.
Пик посещаемости был достигнут в 1986 г. — около 1,8 млн. Но турист качественно пошёл иной. Многие ехали уже не на встречу с чудом, а отдохнуть, сходить в сауну, попробовать медовухи. Ехали по бесплатным профсоюзным путевкам — в Ростов, Ярославль, Суздаль: Поскольку отдых, то с ходу выпивали в автобусах и приезжали уже веселыми. Экскурсоводы начали роптать: какое там соблюдение маршрута, проникновение в тему! От обиды за свое дело мы начали борьбу: собирали сведения и писали в: партком! Через полгода начало срабатывать, видно, пошла слава о <вредных> музейщиках во Владимире и Суздале. Но, разумеется, основная часть туристов была благодарной аудиторией. Число иностранных туристов превышало 120 тысяч.
Ну а дальше музей-заповедник переживал кризис вместе со страной. Посещаемость с 1991 г. пошла на убыль, а к 1994 г. произошел обвал: количество туристов сократилось до 430 тыс., а экскурсионных групп — упало с 39 тыс. (1986 г.) до 8275! Горько вспоминать то время — пришлось сократить половину штатных экскурсоводов — около 30 человек! Мучительно определяли принцип сокращения: после долгих раздумий решили оставить только экскурсоводов, владеющих иностранными языками. А наши дорогие внештатные экскурсоводы, которых давно не приглашали работать, дисциплинированно продолжали ходить на все занятия:
Робкий просвет начался в 1997 г., понемногу росла посещаемость.
Очень радовало, что ехало много школьников, особенно в каникулы. Как в середине 80-х годов, во всех экспозициях — шумные толпы веселых ребят. Прежде всего радовало, что был забит до отказа наш Детский центр, созданный в Палатах.
Иностранцев пугали сообщения об ужасах — взрывы, война в Чечне: Но уже около 30 тыс. приезжали — сервис, конечно, как привычно шутили, <ненавязчивый>, но наши цены весьма скромные, а к музеям, не хвалясь надо сказать, претензий не было. И сколько восторженных отзывов получали!
Слова Игоря Грабаря, сказанные в 1928 году, еще не сбылись. Но свою миссию — беречь памятники, со всею ответственностью и убежденностью пропагандировать их — наш музей и сейчас несет достойно, с верой в лучшие времена, когда сбудется его пророчество.

Музейный взрыв

Уважаемые читатели "Призыва"! Совместно с Владимиро-Суздальским музеем-заповедником и лично с его генеральным директором Алисой Ивановной Аксеновой мы продолжаем публикацию избранных глав из книги "История. Судьба. Музей". (Продолжение. Начало в №№ 78, 81, 84, 89-91, 106, 109, 122, 125)

И снова — о музейных проблемах.
Экскурсоводов не хватало по субботам и воскресеньям. Мы придумали выход: курсы внештатных экскурсоводов. Программа большая — занятия с октября до апреля, в мае — экзамены, пробные экскурсии и выпуск. Конкурс — на 120 мест свыше 200 заявлений. Звонки от начальства и знакомых! До экзаменов доходило человек семьдесят, права водить экскурсии удостаивались не более пятидесяти. Неудивительно — ведь за это время надо было не только освежить знания по истории России, но и разобраться в родословной князей, запомнить даты, освоить библейские сюжеты, почувствовать гениальность фресок Рублева, познакомиться с архитектурными терминами: закомары, архивольты, лопатки, консоли; запомнить названия 33 суздальских церквей…: Да еще учесть идеологическую направленность, покритиковать дореволюционные события с классовых позиций, не упустить антирелигиозную пропаганду:… А особенности ведения экскурсий с детьми, ориентирование на состав группы по образованию, возрасту: и прочие методические премудрости!
Конечно, списки экскурсоводов, допущенных к работе с иностранцами, утверждались в обкоме. (Мы были под постоянным наблюдением сотрудников КГБ, один из них состоял даже на учете в нашей партийной организации.)
Методическую службу возглавляла "железная" Т.И. Андронова. Как боролись "за чистоту своих рядов" — не допускать монотонной речи, высокомерного взгляда (как у советских продавщиц), равнодушного "посмотрите налево, посмотрите направо"… Добились осознания, что вежливость, грамотность, приветливость должны быть — даже если утром рассорилась с мужем, в троллейбусе обидели, настроение плохое, — всё равно к группе выходи с улыбкой…: Мы должны быть артистами!
С 1966 г. за 25 лет через курсы внештатных экскурсоводов прошло 1800 человек. Это был настоящий, а не формальный университет культуры. Пусть многие не стали водить экскурсии, но все они сделались пропагандистами наших памятников и музеев.
А плата за проведение экскурсии была мизерная: за час платили 1 рубль 40 копеек, за всю экскурсию по Владимиру и Суздалю (не менее 6 часов) получали около 9 рублей. Но к нам шли не просто ради заработка.
Не могу не рассказать о некоторых талантливых экскурсоводах.
В.И. Кузьмичев — суздальский учитель, типичный интеллигент старой формации, кстати, играл в драмкружке. Однажды пришла в Покровский монастырь. Там — группы три по нескольку человек и безмолвная толпа у надвратной церкви. Встала на цыпочки, вижу: в центре — Василий Иванович. Воспроизвожу почти дословно его повествование: "Зима, мороз, вечереет. Сугробы высоченные. Въезжает вот с этой стороны возок (все поворачивают головы). Бежит навстречу настоятельница с монахинями. Выводят под руки из возка царицу несчастную Евдокию и ведут ее, сердечную, по этой дорожке (все смотрят — по какой) вот к этому дому, там была ее келья:…" И так далее. Я смотрела на туристов — они были на спектакле. И уж точно запомнили эту экскурсию.
Ленинградцы упорно заказывали Ю.П. Белолапова. Он завораживал обилием имен, дат. Всегда найдется любитель "срезать": "А вот Олег Рязанский, кем он приходился тому-то и тому-то?" (Явно ожидая смущения). А Юрий Павлович начинал выстраивать линию родства, называл братьев, жен, детей…: Занимало минуты две. Эффект!
Н.Н.Вязовская покоряла всех поэтичностью рассказа, в который органично включала стихи. Мне писали, что побывали не на экскурсии, а на встрече с Прекрасным.
А отдел пропаганды обкома излагал "повышенные требования". Вот выдержка из справки за декабрь 1970 г. "Об идейно-политической направленности экскурсий…: во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике":
"В экскурсиях крайне недостаточно пропагандируются…: роль Коммунистической партии в…: социалистическом строительстве, успехи и достижения народного хозяйства…: лучшие люди промышленности и сельского хозяйства области". ":…Слаба атеистическая направленность. Не раскрывается реакционная сущность церкви при характеристике архитектурных памятников". "Ряд важных тем, таких как "Ленин и наш край", "Революционное движение в крае", не получили должного раскрытия".
Конечно, здесь много вранья и привычных фраз — про заботу партии о культуре, про "ленинскую политику охраны памятников", о Героях Социалистического Труда. И по дороге в Суздаль подробно рассказывали об успехах сельского хозяйства, о приезде Ленина во Владимир. О революционном движении в Суздале (хотя вообще-то его, движения, не было) умудрялись поговорить.
А вот "реакционную сущность церкви" разоблачать, показывая прекрасную архитектуру, никак не получалось. Как это сделать, никто из проверяющих подсказать не мог. Из года в год писались одни и те же неконкретные, но сердитые фразы.
А мы "делали выводы", писали методички об атеистической направленности при показе икон (!)…: И отчитывались.
Поток туристов возрастал, мы уже спокойно распределяли его по нескольким маршрутам (открывались новые экспозиции), экскурсоводов хватало, но возникла новая проблема: из других городов группы стали приезжать со своими экскурсоводами, которые несли чушь, иногда, например, путая Успенский собор с Дмитриевским…: Это наши памятники! Мы их охраняем, реставрируем, делаем экспозиции и грамотно показываем! Чужие не должны работать на нашей территории!
Дело в том, что основные доходы шли не от входных билетов в экспозиции, а от платы за экскурсии. Турфирмы сразу стали мудрить, рассчитав экономию: одно — заплатить 9 рублей экскурсоводу, другое — 45 музею. Но нам нужны были деньги на поддержание огромного хозяйства.
И музей встал на "тропу войны" с фирмами Москвы, Ленинграда, Горького и с Владимирским бюро экскурсий и путешествий (фирма по линии профсоюзов).
Весной 1969 г. я обошла всех членов бюро обкома партии (кроме Н.Д. Новожиловой — председателя облсовпрофа) и смогла их поодиночке убедить, что экскурсионное обслуживание должно быть в одних руках — музейных.
Когда на бюро обкома слушался вопрос о развитии туризма, было принято это решение, против голосовала одна Н.Д. Новожилова.
Однако в 1971 г. вышло постановление "О мерах по дальнейшему развитию туризма и экскурсий в стране", где признавалось целесообразным все руководство экскурсионной работой возложить на ВЦСПС и его органы на местах…: Но к тому времени музей-заповедник так стабильно работал с огромным потоком туристов, что отдел пропаганды высказал мнение о "нецелесообразности менять сложившуюся практику экскурсионного обслуживания". Министерство культуры РСФСР решительно пресекло претензии "Интуриста" проводить экскурсии силами собственных гидов-переводчиков. У нас уже были экскурсоводы, владеющие основными европейскими языками.

МУЗЕЙНЫЙ ВЗРЫВ

Уважаемые читатели "Призыва"! Совместно с Владимиро-Суздальским музеем-заповедником и его генеральным директором Алисой Ивановной Аксеновой мы продолжаем публикацию избранных глав из книги "История. Судьба. Музей".
(Продолжение. Начало в №№78, 81, 84, 89-91, 106, 109, 122)

Во второй половине 60-х годов произошел так называемый "музейный взрыв" — резкий рост посещаемости музеев, причем одновременно по всему миру.
В печати в это время широко освещались проблемы сохранения и реставрации памятников; создано ВООПИК (Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры), которое возглавил заместитель Председателя Совета Министров РСФСР В.И. Кочемасов, что придало этой организации высокий статус; туристический маршрут по городам России, получивший название "Золотое кольцо", в очень короткий срок приобрел огромную популярность.
Во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике "взрыв" выглядел так: в 1966 году — 180 тысяч посетителей, в 1967-м — 366 тысяч, в 1968-м — 640 тысяч, а в 1969 году — уже свыше 700; число иностранных туристов превысило 17 тысяч.
Может быть, начало сбываться предсказание Игоря Эммануиловича Грабаря, говорившего в 1928 году: "Берегите ваши памятники, новгородцы, псковичи, владимирцы, суздальцы. Берегите их, ибо, когда к вам будут ездить так же, как сейчас ездят в Италию — а это время не за горами, — они явятся источником вашего благополучия и наполнят ваши сердца гордостью".
Летом в каждую субботу и воскресенье только в Суздаль приезжало до 120 — 150 автобусов и во Владимир — около 100. А сотрудников музея, которые могли водить экскурсии, вместе с директором и работниками фондов, — всего-то около 30 человек. Как обслужить такую массу туристов? В музейный штат вводятся экскурсоводы, первыми были Нина Птицына и Женя Блинова в Суздале.
Проведя экскурсию с приехавшей в 10-11 утра группой, перекусив бутербродами, около 14 часов брали группу второго потока. Часто приходилось "сдваивать", то есть объединять две автобусные группы.
Представьте двор Суздальского кремля с толпой туристов, где яблоку негде упасть, — все группы устремлялись туда. Знаменскую церковь, при въезде в город, мы смогли превратить в экскурсионное бюро только в 1972 году после выселения оттуда склада. Улица Кремлёвская (тогда — улица ВЦИК) была забита автобусами, стоянки появились тоже в начале семидесятых.
Большинство групп приезжало без предварительного заказа: "Мы из Москвы! Дайте экскурсовода!" (Есть-таки у москвичей особый снобизм и убеждение в своем превосходстве.) Милая, вежливая организатор экскурсий Анна Ильинична Омельченко приветливо отвечала: "Мы очень рады вам, но придётся подождать — вот группы из Франции и из Орла". (Иногда и группы иностранцев привозили без заявки.) Но куда колоритнее была коренная суздалянка Валентина Ефимовна Гаврилова — невозмутимо увещевала гостей: "Не волнуйтесь. Все там будете".
Не все экскурсанты были настырными, очередь во дворе терпеливо ждала освободившегося экскурсовода. Как-то мне рассказали: к кассе пробились двое солидных мужчин и смущённо сказали: "Мы два министра, вот наши удостоверения. Может быть, дадите экскурсовода?"
А экскурсовод по городу был нужен — после Рождественского собора, Крестовой палаты и исторической экспозиции маршрут проходил по городу: осмотр памятников посада и монастырей. В Спасском и Покровском монастырях шла реставрация: здания в лесах, кое-где прорыты траншеи для коммуникаций:.
Это было особое время: была, что называется, мода на Суздаль. Не побывать в Суздале — просто неприлично! Сюда ехали, ожидая чуда, и мы все, водившие экскурсии, выкладывались — какие это были вдохновенные часы, какая благодарная аудитория! Группы водили по валам, давая возможность любоваться неповторимым городским ансамблем. Один из любимых маршрутов: ввести группу через надвратную церковь в Покровский монастырь, убедив гостей в оригинальности и изяществе её архитектуры; с торжеством представить величественный и в то же время лиричный Покровский собор, повторяющий те же формы; а затем — в подклет, в полутьме (электроосвещения там еще долго не было) показывали усыпальницу, с чувством поведав о печальных и трагических судьбах погребенных здесь знатных монахинь; потом — кульминация: через водяные ворота — к Царицыну пруду, и — ах! — на крутом берегу — панорама Александровского монастыря со стройной колокольней; посмотрите налево, и — а-ах! — "яко град", возвышается ансамбль Спасо-Евфимиева монастыря с набегающими друг на друга главками, шатрами, башнями.
Встреча с чудом состоялась!
Проведя сотни экскурсий с высокими гостями и рядовыми группами, не помню оставшихся равнодушными лиц.
Вспоминается уникальный случай, когда мне пришлось вести одновременно пять "автобусов" — так получилось, что две группы московского банка были ошибочно записаны на мое имя, а приехали четыре, и одна "чужая" группа присоединилась самовольно. Это было нечто! 150 человек быстро выбегали из автобусов, слушали завороженно, не проронив ни слова, — я даже голос не сорвала. Потом я переписывалась и встречалась с участниками той "группы". Музей "выкручивался" как мог, ни одной жалобы не поступило на нас в те годы!
Но город к приему такого количества туристов не был готов. Рестораны "Трапезная" и "Погребок" уже работали, но туда стояли очереди — все хотели отведать медовухи. Шла бойкая торговля с лотков. Но большинство туристов ехали с термосами и бутербродами.
А вот с туалетами и стоянками проблем было больше.
Каждый понедельник первый заместитель председателя облисполкома А.Г.Аникин собирал оперативку — приглашались мэры, представители общепита, милиции, коммунальщиков и музеев. Я докладывала, сколько было туристов, как прошли дни, где было совсем нестерпимо. Тут же оговаривалось, что и кому немедленно надлежит делать.
Замечательные мэры были в те годы во Владимире и Суздале: Р.К.Магазин и А.М. Думов. Какая была у них искренняя заинтересованность, как оперативно они принимали меры! Жители городов до сих пор помнят, какими чистыми были улицы, сколько высаживали цветов. Стиль работы у них был, в общем, один: А.М.Думов рано утром обходил город, а Р.К.Магазин объезжал — сам за рулем. Мне не раз пришлось присутствовать при "разборках", которые они устраивали уже в девять часов утра с начальниками ЖЭУ, заведующими магазинами и т.д.
Кстати, все туристы неизменно отмечали особую чистоту и благоустроенность Владимира.
А что касается экскурсоводов, то был такой термин: "припадки патриотизма". Столько говорилось о городе в превосходной степени: наш город самый зелёный, самый:-самый: — во всем!
Увы, сейчас совсем другая картина. И все последующие мэры с явным неудовольствием выслушивали мои воспоминания и сравнения: дескать, другие времена, что сравнивать. Времена другие, но и стиль работы другой!