как это было

как это было

Ровно 50 лет назад, 14 сентября 1954 года, на Тоцком полигоне (Оренбургская область) начались особые войсковые учения — в них было применено ядерное оружие.

В них принимали участие сотни владимирцев. Сегодня их в живых осталось несколько десятков, и сегодня же, вспоминая те дни и своих товарищей, эти люди будут отмечать день подразделений особого риска.

Предоставим им слово:

Мы первыми в СССР увидели, какой может быть Третья мировая война

Полковник-инженер в отставке В.В.Усачев принимал участие в подготовке самых первых испытаний советского ядерного оружия — 29 августа 1949 года под Семипалатинском. Он вспоминает:

— К 1949 году в США, которое уже обладало ядерным оружием и даже дважды применило его на практике (Хиросима и Нагасаки) были подготовлены планы ядерной атаки на СССР. Вокруг нашей страны появились многочисленные военные базы американцев. Да и запасы оружейного плутония были огромны — почти 700 кг, в то время как у нас — не более 10 кг.

Для испытаний первых образцов советской атомной бомбы 21 апреля 1947 года был создан Семипалатинский испытательный полигон, или, как его еще называли, Горная станция. Испытательный комплекс представлял из себя равнину в 30 км диаметром, с юга, запада и севера окруженную невысокими горами. В 60 км от полигона расположился штаб воинского подразделения, ответственного за подготовку полигона к испытаниям, и жилой городок.

К июлю 1949 года строительство полигона было закончено. На двух 10-километровых радиусах были построены десятки сооружений с измерительной аппаратурой, военные, гражданские, промышленные объекты, участки тоннелей метро и прочие сооружения. В центре опытного поля для установки бомбы поставили 37,5-метровую металлическую башню с лифтом.

Я был в то время старшим техником полигона. В конце 1947 года под видом отдыхающих в Звенигородском доме отдыха N4 Минобороны сформировалась небольшая группа офицеров всех родов войск для обслуживания полигона. Нас, 20 человек, каждый день увозили в различные НИИ на работу. Кто и чем там занимался, рассказывать было запрещено даже друг другу — мы все дали по нескольку подписок о неразглашении. Я попал в Институт химической физики (им тогда руководил академик Николай Николаевич Семенов). Наша группа почти весь 1948 год занималась подготовкой аппаратуры для измерения ударной волны ядерного взрыва и светового излучения. Проверяя приборы, мы подорвали десятки тротиловых зарядов на Нахабинском полигоне под Москвой.

В Казахстван прилетели в конце ноября 1948 года на самолете Ли-2 "Дуглас". Жилья для нас не было — построить успели только штаб и домики для начальства. Жили в палатках. Но несмотря на трудности, и наша группа, и все другие подразделения с задачей справились — полигон был готов к сроку, приборы установлены, проверены комиссией.

Взрыв был назначен на 8.00 утра 29 августа 1949 года, но из-за погодных условий его перенесли на час раньше. Рано утром всех людей вывезли на 35-й километр от эпицентра. Мы расположились за бугром со своими машинами. Всем велели лечь вниз лицом и не смотреть в сторону поля — могли быть ожоги глаз, а защитных очков у нас не было.

Ровно в 7.00 вся местность озарилась ослепительным светом. Затем вскоре пришла ударная волна, сметая все на своем пути, наводя ужас на все живое. Только через несколько минут мы поднялись с земли. Раздалось громкое "Ура!". Зрелище было не для слабонервных. Огромный гриб, переливаясь всеми цветами, от ярко-красного до черного, поднимался все выше и выше. Все в нем кипело и кружилось.

Минут через двадцать после взрыва к центру поля были направлены два танка, оборудованные дополнительной свинцовой защитой, для проведения радиационной разведки и осмотра центра поля. Вернувшись, разведчики сообщили, что уровень радиации еще очень высок и ехать туда пока нельзя.

Кроме противогаза, у нас были черные х/б комбинезоны, резиновые сапоги и перчатки. Также мы получили пронумерованные небольшие кассеты с пленкой величиной со спичечный коробок — для примерного определения по шкале цветности полученных доз радиации. Это были прообразы будущих дозиметров.

Прошло 4 часа сидения в кузове грузовика, прежде чем нам разрешили выехать в поле (до 5-го километра) и за несколько минут снять уцелевшие приборы. Мы видели разрушенные сооружения, догоравшие домики, перевернутую и искореженную военную технику, обгоревшие стайки птиц, овцы, собаки лежали на земле, некоторые из них были еще живы. Земля была покрыта шлаком и хрустела под сапогами, она, казалось, дышала смертью. Для нас, фронтовиков, все это было необычным. Мы были первыми в СССР, кто увидел, какой может быть третья мировая война.

Хотя наша первая бомба была копией американской, чертежи которой добыли наши разведчики, опасения в том, что она не сработает, были. Среди ученых ходил такой "черный" анекдот, который якобы любил рассказывать Берия. Речь зашла о наградах. Его спросили, что будет, если бомба не взорвется. Берия ответил:

— Тому, кому полагается орден Ленина со звездой Героя, будет расстрелян. А если орден Красного Знамени, то — пожизненное заключение в лагеря.

Представьте, что чувствовали академики Курчатов и Харитон, другие ученые, которые в бункере ждали взрыва рядом с Берия. Говорят, они непрерывно глотали таблетки. Интересно, что "светило" бы мне, если я получил лишь медаль "За Отвагу"?

За 8 лет службы на полигоне я участвовал во взрывах десятков ядерных и термоядерных зарядов, но взрыв первой бомбы остался в памяти до сих пор.

За подопытной скотиной наблюдали. Нас, солдат, никто не обследовал

Руководитель областного отделения Комитета ветеранов подразделений особого риска Александр Михайлович Антонов:

— Я тогда служил последний, четвертый год срочной. Наша часть ехала двумя эшелонами. Все скорые и другие поезда пропускали нас, как по законам военного времени. Сотни воинских составов шли в одном направлении, и мирное население беспокоилось — уж не новая ли война?

Разгружались на дальних станциях в степи, размещались в палатках. Перед учениями в местах дислокации на расстоянии 2,5-15 км от эпицентра ядерного взрыва вырыли 380 километров траншей, противотанковые рвы, строили доты, расставляли образцы техники, готовили места для размещения подопытных животных. Тренировались около 3-4 месяцев, отрабатывали боевые задачи. Некоторые подразделения два месяца все тренировки и работы проводили только в противогазах. Этим подразделениям за 10 часов до взрыва было выдано нательное и теплое белье, несмотря на 36-градусную жару.

14 сентября 1954 года в 9.33.45 с самолета Ту-16 была сброшена атомная бомба, в несколько раз более мощная, чем та американская, что уничтожила Хиросиму — 40 килотонн тротилового эквивалента. Огненный шар вспыхнул на высоте 358 метров над землей. Силу этого взрыва почувствовали заряжающий 152-мм самоходной установки ковровчанин К.Белов. Он лежал вместе с остальным экипажем лицом вниз на днище самоходки, стоявшей в 13 километрах от эпицентра взрыва. Стоявшая в капонире 47-тонной махина качалась как пушинка.

Находившийся ближе александровец В.Тимофеев, командир танкового взвода, чувствовал, как в капонире плясал его танк. У закрытых в укрытиях артиллерийских тягачей А.Васина сминало крыши кабин. Владимирец сержант Е.Белов почувствовал через шинель будто бы прикосновение горячего утюга.

После взрыва началось наступление. Применялось только боевое оружие и боеприпасы. Интенсивность стрельбы в полтора раза превосходила уровень стрельбы при взятии нашими Берлина.

В учениях принимали участие 45 тысяч военнослужащих. Учениями руководил заместитель министра обороны СССР Г.Жуков, войсками командовал генерал армии И.Петров.

После взрыва местность изменилась до неузнаваемости. Горело все, что могло гореть. Почва была оплавлена, техника — искорежена, подопытные животные либо испарились, либо получили страшные поражения.

Да и сами военнослужащие были подопытными. Замеров радиоактивного заражения практически никто не проводил. Выданное нам новое белье и обмундирование отобрали. Почему — никто не знал. Только через много лет мы поняли — его надо было уничтожить, так как оно имело остаточную радиоактивность. В отличие от подопытных животных, за которыми все-таки было установлено наблюдение до их смерти, солдат никто не обследовал.

Это был ад!

Иван Андреевич Дядин свою Великую Отечественную начал в июле 1941 года под Ленинградом бойцом курсантской роты, а закончил капитаном, командиром батареи под Берлином 7 мая 1945 года. В биографии Ивана Андреевича есть и Египет с Эфиопией. А еще — участие в учениях на Тоцком полигоне:

— К участию в учениях привлекались подразделения 7-й гвардейской артиллерийской дивизии — по одному дивизиону из 26,27 и 28 артбригад. Сводную бригаду возглавил гвардии полковник Александр Васильевич Чапаев — сын Василия Ивановича Чапаева. Я командовал одним из дивизионов. Случайно или нет, но непосредственно перед учениями мы получили большое пополнение из освобожденных по амнистии заключенных.

Куда и когда мы поедем — нас не посвящали, но каждый дал подписку о неразглашении предстоящих учений. Накануне поездки дивизион получил новейшие 130-мм пушки и тягачи к ним. О том, куда мы едем, командирам дивизионов сказали только при пересечении Волги в районе Куйбышева (ныне Самара).

На Тоцком полигоне начали устройство лагеря. Получили новое обмундирование, стрелковое вооружение. Меры по санитарно-гигиеническому обеспечению, по качеству питания были исключительными. Каждая батарея отрывала окопы для орудий, укрытия для тягачей, машин, боеприпасов, блиндажи и укрытия для личного состава.

Офицеров от командира батареи и выше познакомили с эпицентром ядерного взрыва. Это был большой дубовый массив в лощине, внутри которого был обозначен большой белый крест-мишень, центр ядерного взрыва. Перед главным учением прошли учения со всеми родами войск. Население всех окрестных населенных пунктов с имуществом и живностью было отселено на безопасное расстояние.

И вот наступило 14 сентября 1954 года. Мы находились на НП в средствах защиты в специально оборудованном укрытии со смотровой амбразурой в сторону взрыва. Вдруг мы увидели огромный ярко-красный шар, а затем — двойной оглушительный звук. Шар стал постепенно превращаться в оранжево-синий. Снизу поднимался столб дыма и пыли, который образовал ножку ядерного гриба.

Мы после артиллерийской и авиаподготовки по ходу учений в средствах защиты прошли через эпицентр ядерного взрыва. Его последствия были ужасны. Лесной массив сгорел и улетучился — только в центре стояли заостренные обгорелые дубы. Почва напоминала лунный ландшафт. Земля оплавилась. Вся боевая техника искорежена, животные уничтожены. А те, кто остался жив, — обожжены, ослеплены, слюна текла изо рта и ноздрей. Они, казалось, спрашивали: "За что вы нас так?".

Проходя через эпицентр, каждый из нас брал что-нибудь на память, хотя это и не разрешалось. Тогда мы еще не ведали, что все здесь — радиоактивно. Я тоже не избежал соблазна и взял бинокль и панораму от прицельного приспособления 152-мм гаубицы. В момент взрыва небо было безоблачным, а после сгустились тучи, пошел дождь.

После учений для старшего командного состава от командира батальона (дивизиона) и выше был проведен их разбор, в котором участвовали министр обороны Булганин, все командующие округами, командующие родов войск, маршалы Буденный, Тимошенко, Жуков, Ворошилов, министры обороны и лидеры стран народной демократии и Китая. Разбор учений проводил Георгий Константинович Жуков, на вопросы отвечал академик Игорь Васильевич Курчатов.

Подготовил Виктор АЛЕХИН.

г.Владимир.

НАША СПРАВКА

Ядерная программа СССР серьезно началась в 1943 году, после того, как Сталину стало известно об активной работе над атомным оружием в Германии и США. Был организован научно-исследовательский центр, к работе которого были привлечены такие корифеи науки, как Курчатов, Харитон, Зельдович, Семенов, Александров, Тамм, Ландау, Келдыш и другие. Кроме собственных разработок, в производстве первой советской атомной бомбы широко использовались сведения наших разведчиков в Германии, Англии, США и т.д.

Эти усилия привели к созданию советской А-бомбы, которая была испытана 29 августа 1949 года под Семипалатинском. А 12 августа 1953 года СССР первым в мире провел испытания водородной бомбы.

Среди сотен испытаний ядерных бомб и зарядов Тоцкие войсковые учения 1954 года стоят особняком — это были первые в мире учения войск в условиях реального ядерного взрыва. В учениях участвовали 212 воинских частей всех родов войск, 45 тысяч солдат и офицеров, 600 танков, САУ и БТР, 500 орудий и минометов, 320 самолетов, более 6 тысяч автомашин.

как это было

как это было

Солженицын во Владимире

Слова великого русского писателя, произнесенные 10 лет назад во время встречи с жителями областного центра, и сейчас воспринимаются современно

10 лет назад Солженицын, триумфально пересекая всю страну, остановился во Владимире. 31 августа 1994 года он встречался с жителями города. О том, как это было, в своей новой книжке "Мещерские страницы Солженицына" вспоминает владимирский писатель Николай Лалакин. Многое из того, что говорил тогда Александр Исаевич, сказано будто сегодня — настолько его мысли, часто — спорные — современны и точны в оценках. Предлагаем вашему вниманию отрывки из воспоминаний.

Солженицын поднял руку, прося аудиторию перестать аплодировать. Начал отвечать на вопросы, изложенные владимирцами в записках.

— Будущее России заложено в провинции. Когда будет 40 городов, равных столице, тогда будет цветущая Россия!

Вот сегодня приехал во Владимир. В Москве же за этот месяц я не дал ни одного публичного выступления, а по областям — даю 15-е или 20-е.

О России, реформах и исторических шансах:

Спрашивают меня о посткоммунистической России. Второй — о реформе. Третий — относительно бизнеса. Мог ли он быть честным? Эти три вопроса тесно связаны. Это очень важные вопросы.

Мы 2 раза потеряли удобный способ отойти от коммунизма. 1-й раз в 86-87 году, когда Горбачев начинал какие-то свои вроде бы реформы. В его руках было все! Он мог совершить то, о чем мы обсуждали еще в послевоенных камерах.

Но мы потеряли этот путь. Он расстроил ту систему, не заменив ее ничем. Он расстроил даже наработанные горизонтальные связи производств.

В 91-м году у нас раскрывалась еще одна возможность выйти из коммунизма. Это был звездный час истории, который посылается не каждому народу, не в каждое столетие — в августе 1991 года.

Все потеряли, все проиграли! Мы упустили возможность освежить государственную систему. В тот момент можно было хотя бы морально вынудить полосу раскаяний. И те, кто были палачами, и те, кто угнетали.

И те, кто голосовал на райкомах и парткомах за явное угнетение насилия. Хотя бы они признали. Не надо всю коммунистическую партию под одну плоскость понимать. Там одна десятая была тех, кто творил зло, а 9/10-х — честно работали и верили.

Так вот мы этот выход потеряли и пошли мучительным образом: мы все это потащили с собой. А второе: началась так называемая реформа с 1992 года. Кто из вас прочел когда-нибудь и где-нибудь ясный план, что это за реформа? В чем именно она состоит и в какой последовательности будет она развиваться?

Об экономике, труде и бизнесе:

Освобождение цен может привести к снижению цен, к товарному снабжению, но когда люди конкурируют друг с другом. Дали освобождение цен монополистам (возвышайте цены сколько угодно!). И они возвысили их в тысячи раз! Возросли продукты, транспортные услуги, что угодно — в тысячи раз. Зачем им? Какая им конкуренция? Это радость просто. Им выгодно снизить производство, но повысить цены.

Сегодня на многих предприятиях жаловались: нам выгоднее сейчас, при этих налогах, этой системе остановить производство, платить невысокую зарплату и ничего не производить. Нам это выгоднее, чем платить безумные налоги. Нас ограбят — мы совсем разоримся. Мы уже и зарплату не сможем платить.

Эта реформа создала отвращение к труду. Труд стал презираем, не выгоден.

Спрашивают, может ли бизнес быть честным? Да! Но не бизнес, а предпринимательство — по-нашему старому, русскому — может! И наше русское купечество было честным. Но у нас ход реформы не открыл производственникам и местным предпринимателям никаких путей. А их задушили. Открыли путь только жуликам, только тем, кто или за взятки продавал наши недра, или тем, кто просто спекулировал.

Ничем не ограниченный экономический эгоизм — это злой плод. Когда экономическая инициатива перехлестывает в одну только прибыль и корысть, это крупное социальное зло.

О народе

Спросили о физическом вымирании народа. Да, это не басня! У меня несколько не только российских об этом, но и западных публикаций.

В Англии и Америке журналы приводят цифры абсолютно страшные, что у нас видные без войны, без эпидемии и голода — смертность настолько превышает рождаемость, что если сейчас этот процесс немедленно не исправится, то мы выправимся только через 25 лет. А этот процесс, вероятно, не исправится, то мы выправляться будем столетие.

Это ужасно! Мы в страшном положении. Это настоящее национальное бедствие. Я уже об этом говорил и буду говорить.

Ужасающее впечатление от ТВ: от этой рекламы, этой дешевки, от этого ничтожества, которое передается. Вот так во всех аудиториях говорят — по всему пути от Владивостока.

И вот так до Владимира! Многие тоже понимают: мы делаем не то, но уже по какой-то инерции они делают и неизвестно, кто и как должен это остановить.

О власти

Спрашивают меня: может ли политика быть честной? Если политика есть попытка влиять на общественную жизнь и на общественное сознание, она должна быть и может быть честной.

Но если политика есть некоторое хитрое устройство для того, чтобы выдвинуться повыше, создать себе славу или деньги, выскочить в знаменитости — народ рассматривает как материал для избирательной кампании. Да, такая политика не может быть честной.

Центральная власть нужна России, потому что Россия огромна. Но власть должна знать себе предел. Каждая область должна знать свои права: четко и железно. Так, чтобы за ее счет не жили другие республики, якобы, национальные. И чтобы она знала: вот это я отдала в центр, а это — мое! А область дает району. И тогда только будет порядок. А не так: сперва все отдается, а потом едет гонец в Москву и на коленях просит дотации.

О заговоре

Тут спросили: неужели я не понимаю, что действуют определенные силы и по определенному плану? Конечно, есть в мире много недоброжелателей сильной России. И, конечно, многим государствам не нравится сильная Россия.

Но, друзья мои, нельзя все переваливать на кого-то. Вот так мы "переваливаем", что и 17-й год нам придумали, кто-то нам сделал. 17-й год мы сделали сами. Наши отцы и наши деды. Когда услышали, что "Штык в землю, убей офицера, и бросайся в тыл грабить". И не всегда помещика, а хуторянина, кого-нибудь. "Грабь награбленное!"

Бросились, купились на эту ленинскую дешевку. Мы сами эту страну развалили и теперь удивляемся — куда мы попали?! Это, наверно, чей-то замысел! Замыслы могут быть, могут не быть. Нам самим надо голову иметь.

А где же у вас масоны — спрашивают меня? Да, они были. И я допускаю, что они всеми силами старались. Но серьезный историк не станет все беды на них списывать, потому что не масоном был Николай Второй, когда в безумии бросил Генштаб, войско, главное командование и бросился просто быть около своей семьи. Он был не масон.

Великие князья были тоже не масоны, и генералы ведущие — не масоны. И солдаты, которые бросились грабить, они были не масоны. Мужички наши, из всех губерний, в том числе и из Владимирской.

Надо понять: это мы сами совершили грех.

Или возьмем новейшее поколение — вот этот "честный" бизнес! Он же был жулик, проходимец, через взятки стал миллионером. Теперь 6 процентов "новых русских" будут вести теперешнее производство. А там среди них есть хоть один производственник?

Да нету! Они не умеют и не хотят. Они схватят это, несколько лет пососут до полного истощения, будут переводить капиталы за границу и сбегут. Все! Вот это будет приватизация! И этим жуликам открыли дорогу!

Подготовил Иван СТЕПАНОВ.

г.Владимир.