ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

"Мерзавчик"

Жизнь прожить, как известно, — не море переплыть. Тем более человеку одинокому. Встретить "половинку", которая с тобой радости и горести делить будет, не каждому удается. И частенько в трудные минуты на помощь приходят не близкие родственники, а друзья-подруги.

— Что, простыла? Грипп? Кошмар! А ты его "мерзавчиком" потрави, помогает! — верещала Элька на другом конце провода.

— Что за "мерзавчик" такой ядовитый? — поинтересовалась я.

— Не знаешь? Это древняя мера дозировки алкоголя, в трактирах наливали! "Мерзавчик" — 15 граммов, "косушка" — 30, "шкалик" — 60 и "чарка" — 120 граммов. Недавно вычитала в книжке! Сиди, не дрыгайся, я сейчас приеду! — проорала подруга и трубка отозвалась короткими гудками.

Моя Элька — из тех людей, которые занимаются всем сразу и ничем конкретно, всегда озабочена устройством Вселенной, благополучием как своим, так и чужим. В результате Вселенная еще как-то существует, а сама она вечно озабочена, неустроена, неприбрана.

Против моего ожидания Элька затрезвонила в дверь минут через десять. Пролетела мимо меня на кухню, торжественно водрузила на стол бутылку "сухого" и сунулась в холодильник. И завыла:

— Как всегда — у тебя кроме тараканьей вырезки ничего нет! Ну что это такое? — и бросила на стол кусочек засохшего сыра. — Ты когда-нибудь будешь думать о себе?! Я сейчас! — и выскочила из квартиры.

Подруга вернулась очень скоро:

— Прелесть! В магазине никого не было. В смысле народа. Одни продавцы. Хороший у вас магазин! — и начала вынимать из пакета провизию — колбасу, хлеб, шпроты, масло и еще кучу сверточков.

Через пять минут на кухне что-то шкворчало. Она принесла в комнату поднос с нарезанными колбасой и сыром, рюмками и открытой бутылкой. Вместо мерного стакана притащила обычный, отметила фломастером "дозу", отмерила мне в рюмку, себе налила полную и произнесла:

— Пей, это первый "мерзавчик". За тебя, дорогая! И чтобы завтра была на рабочем месте!

Вино разлилось по телу теплом, голова "поехала", мне захотелось спать. Но Элька плеснула из бутылки в руку и сдернула с меня одеяло.

— Эля, это же не водка… — простонала я. Но было поздно. Она растирала меня долго, подливая на спину "живительной влаги" и приговаривала:

— Тепло, тепло, разлейся по организму, вступи в реакцию с Космосом, излечи Барбарисовну…

— Эля, это ты сама придумала или заговоры знаешь? — поинтересовалась я после экзекуции.

— Это древний заговор, в книжке прочитала, — Элька удовлетворенно плюхнулась в кресло. Вдруг вскочила — из кухни несло сгоревшей яичницей. — Блин! Забыла…

У меня образовалось несколько минут передышки. Пока подруга гремела посудой на кухне, я успела забыться и, как наяву, увидеть папу: он сидит в любимом кресле посреди двора и аккуратно стреляет по забору из пистолета-"воздушки": дзынь… дзынь… Я пробегаю мимо него и прошу:

— Пап, сдай оружие!

— Нальешь рюмку?

— А нет ничего…

— Тогда не сдам! — и опять: дзынь… дзынь…

Папенька был в приличном подпитии. Меня это не раздражало, я ворчала для порядка. Мама куда-то уехала и папа "отвязался" — купил бутылку водки, спрятал ее в гараже, потихоньку принимал алкоголь в малых дозах и развлекался, как мог. Соседка, которая зашла поболтать, умирала со смеху, наблюдая за нашим комичным препирательством…

Элька вернулась из кухни.

— Ну, что? Спишь? Давай еще по маленькой! Э-э, ты чего задумалась?

— Папу вспомнила.

— Да, твой отец сразу бы тебя вылечил, и уговаривать не пришлось бы… — и вспомнила еще один случай с "отвязавшимся" папой. Когда-то Элька полгода прожила у моих родителей и папенькины "художества" ей были знакомы.

— Помнишь, твоей матери дома не было, а мы никак не могли понять, почему он пьяный? Я валялась на кровати, а ты мух гоняла, и одна попала в чашку с чаем? — Элька расхохоталась. — Ты ее выловила пальцем, потом папаша открыл один глаз, посмотрел на чашку и сказал: "Молодец, хорошо бьешь, ни одна в чай не упала!" И опять заснул в своем фамильном кресле…

Мне тоже стало смешно. Элькина энергия в сочетании с вином как будто подействовала положительно на расхворавшийся организм. Я уселась поудобнее на диване. И мы с подругой углубились в воспоминания молодости, когда жили в другом городе и рядом были мои родители. Через час бутылка вина иссякла, а мы, перебивая друг друга: "А помнишь?..", хохотали до слез.

Потом Элька задремала. Даже во сне она оставалась деятельной — бормотала, всхлипывала, улыбалась. Я убрала посуду. Не стала стирать со стакана "мерки", сделанные Элькой, — вдруг еще пригодится…

Все-таки хорошо, что есть такой человек — Элька. Суматошная, отзывчивая, добрая подруга. Кажется, она проснулась…

Элька открыла глаза и произнесла:

— Ну, что, выздоровела? А то я еще сбегаю! Алкоголь в "мерзавчиках" помогает в любом количестве. В книжке читала!

— Не надо, Эля. Завтра я пойду на работу. По-моему, твои "мерзавчики" подействовали…

Лидия ВАНИНА.

Фото из архива редакции.

г.Владимир.

ЖИТЕЙская история

ЖИТЕЙская история

Злой ген

Приютские дети чем-то похожи друг на друга, может, сиротским взглядом, но эту девочку я выделила сразу. Вгляделась пристальней. Не может быть! Неужто Иринка? Да ведь ту я видела последний раз в двухлетнем возрасте, а эта уже первоклассница. Справилась у персонала — так и есть, это она, девочка из семьи, которую я когда-то хорошо знала и которой уже нет.

С Антоном Петровичем я познакомилась на каком-то вернисаже. Немолодой импозантный мужчина хорошо поставленным голосом рассуждал о достоинствах выставленных работ. Оценки были оригинальны. Формулировки точны и остроумны. Оказалось, он бывший актер, учился на одном курсе с Евгением Евстигнеевым, играл в провинциальных театрах. Он хорошо разбирался не только в живописи, но и музыке, литературе. А рассказчиком был просто непревзойденным, общаться с ним — одно удовольствие, тем более, что и под старость лет он не утратил шарма артистической натуры и навыков "галантерейного" обхождения со слабым полом. Под стать ему была и супруга, Татьяна Васильевна, изысканная дама со следами былой красоты, облаченная в бархатное выходное платье. Они были завсегдатаями премьер и гастролей, производили впечатление людей, довольных жизнью и собой.

Мы как-то никогда не затрагивали в разговорах личных тем. Наверное, потому, впервые оказавшись у них дома, я была совершенно не подготовлена к тому, что увидела, и испытала настоящий шок. Ведь жилище выдает своих хозяев с головой, рассказывает о них все как есть, без утайки. А в крошечной двухкомнатной хрущевке у Теминых все кричало о бедности и каком-то безнадежном благополучии. Пианино, книги и картины казались занесенными в этот убогий интерьер из совсем другой жизни.

К тому же квартира оказалась густо населена. Кроме двух моих знакомцев здесь жила их дочь со старшим сыном и новорожденной девочкой. Счастливого отца этого семейства поблизости не наблюдалось, да его, как выяснилось, никогда и не было.

Антон Петрович был тяжко болен — с чем, собственно, и был связан мой визит. У него отказывали ноги. К запаху кипящих пеленок примешивался едкий лекарственный дух и еще тот особенный, что всегда поселяется в комнате больного. И дела у него день ото дня становились все хуже. Его коронная фраза "Настроение бодрое, идем ко дну" звучала все буквальней, и скоро ему сделали операцию — ногу ампутировали. Он погрузился в черную меланхолию. Татьяна Васильевна была как натянутая струна, все туже обтягивались скулы, все глубже прорезались морщины. Но она улыбалась, и ей удалось невозможное — снова вытащить одноногого инвалида "в свет". Переборов свои комплексы, он будто ожил. Но не надолго. Через год потребовалась новая операция, он лишился и второй ноги. Тут уже не сработал оптимизм жены. Превратившись в "обрубок", он махнул на себя рукой, опустился, начал пить. И скоро умер.

К моменту похорон дочь Галина снова бегала по квартире с пеленками и бутылочками — у нее родился третий ребенок, дочь. Та самая Иринка. Папы опять не было. То есть он был, конечно… Просто, как и оба предыдущих папы, был не мужем Галины, а чьим-то чужим мужем.

Оставшись вдовой, Татьяна Васильевна убрала подальше бархатное платье и облачилась в кухонный передник. О вернисажах пришлось забыть — на нее свалились трое маленьких детей. Галя пошла работать, торговать на рынке. А там порядки известные, без "внутреннего обогрева" день на морозе не простоишь…

Как-то Татьяна Васильевна позвонила, чтобы попросить в долг:

— Гали третий день нет дома, дети голодные.

Зная ее гордый и независимый характер, я поняла: там и вправду край. Вечером была у нее. Измученная, она высказала свою тревогу за дочь.

— Что, пьет? — переспросила я.

— Боюсь, что не только. Нет ли тут уже и наркотиков, она бывает такая странная, и у нее теперь такие подозрительные друзья…

Тогда в нашей глухомани про наркотики и разговоров не было, и я взялась успокаивать Татьяну Васильевну. Мол, быть того не может, показалось, наверное. Она легко позволила себя уговорить, уж очень страшно было принять правду. А меж тем материнское сердце не ошиблось, Галина сидела на игле. Подтолкнула ее к этому гибель любовника, отца Иринки, в пьяной драке. Попробовала раз, чтобы забыться, и покатилось.

Деньги в доме перевелись вообще. Как ни изощрялась Татьяна Васильевна, растягивая свою пенсию и детские, их не хватало. Она билась как рыба об лед, надрывала сердце. И оно не выдержало.

Квартирка как-то сразу опустела, хотя в ней оставались еще четверо. Галина фамилия заняла место в картотеках социальных служб сразу по нескольким номинациям: "одинокая мать", "многодетная мать", "малообеспеченная семья". Но ей самой не чужда была фамильная гордость. Все попытки казенной благотворительности пресекала на корню: "Это моя жизнь. Это мои дети. Не лезьте, я сама". Могла порвать приглашение на бесплатную елку, отказаться от "гуманитарки" и в пику всем накупить детям шоколада и фруктов. Конфетами объедались один день, потом неделю сидели без хлеба. Мать все чаще днями и неделями не появлялась дома. Малышню подкармливали соседи и друзья, но постепенно Галина рассорилась со всеми, от нее отвернулись и забыли… Детей у нее отобрали лишь тогда, когда квартира окончательно превратилась в притон, а сама хозяйка угодила в тубдиспансер. Оттуда она, несмотря на свои 32 года, уже не вышла. Хоронили ее за государственный счет — казенная помощь, от которой при жизни шарахалась, тут ее все же настигла.

Детей забрали в приют. Но только девочек. Старший сын уже пребывал в местах не столь отдаленных. Голод не тетка, а воровать-то толком не умел.

Сестренки Валюшка и Иринка, внешне совершенно не похожие, в приюте все время держались рядышком, старшая не выпускала руку младшей. Пока их не оторвали друг от друга силой. Валюшку забрал к себе отец — армянин, которого она никогда не знала. Расставаясь навсегда, девчонки рыдали. Каково-то придется Валюшке в чужой семье, с мачехой, незнакомцем-отцом и их детьми? А Иринка осталась одна. Глядит еще доверчиво, хотя ее глазенки видели много недетского. Неужто и ее согнет злой ген несчастливости? Чью судьбу она повторит — бабушкину, мамину? Или ей повезет и она вытянет счастливый билет?

Нина АЛЕКСАНДРОВА.

Фото из архива редакции.

ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

Отцы врут, что не хотят дочерей

Мы привыкли: раз любовный сюжет, значит герои страдают. В конце концов они воссоединяются, получая в придачу если не половину царства, так уж батюшкино благословение. А ведь безумно любить можно не только мужа или жену, но и своих детей.

Чемоданная судьба

Андрей и Елена Федоровы познакомились в аэропорту Шереметьево. У них были одинаковые чемоданы, и летели они в одном самолете.

"Простите, это мой чемодан", — гаркнул молодой человек в смешной беретке. "Конечно, держи карман шире", — огрызнулась запыхавшаяся девушка, хмуря правую бровь. Так познакомились и вместе на автобусе отправились во Владимир. Перед расставанием они обменялись телефонами и встретились вновь лишь через полгода.

Лена потеряла номер телефона сразу же, потому что постоянно и везде теряла все. Андрей же записал ее координаты в записную книжку и забыл о ней. У Андрея была девушка Вика, с которой через 2 месяца было назначено бракосочетание.

Но Вика, напившись шампанского, незаметно для себя оказалась в горячих объятиях знакомого Андрея. Невесту Андрей потерял, друга не приобрел. Позвонил Елене.

Так не бывает

Елена долго соображала, кто такой Андрей. Потом обрадовалась, согласилась на свидание. И опоздала на полчаса. Подбежав к памятнику Ленину, она не увидела Андрея.

"Вы не меня ждете?" — спросил Андрей, выныривая из кустов с охапкой только что наломанной сирени. "Вас. И причем всю жизнь", — ляпнула Елена. "Тогда, может быть, пройдемте завтра в загс?" — пошутил Андрей. "Пройдемте!" — Елена не собиралась сдавать позиции.

На следующий день они пошли в загс и подали заявление на сентябрь. И стали встречаться каждый день. Андрей, как джентльмен, сразу же сообщил родителям Елены, что они женятся. Ее родители покрутили у виска и сказали, что до сентября долго, только подарочков не заводите, а там посмотрим. Его родители облегченно вздохнули. Общие друзья бросили: "А спорим, что не женитесь?"

Сюрприз

Елена и Андрей с каждой новой встречей сближались все больше и больше. Они съездили на юг, сходили в поход. Вместе сделали ремонт в однокомнатной квартире Елены. Сестра Елены пошутила: "Если не поженитесь, Ленка, я к тебе перееду! Тем более ремонт делать не надо".

За месяц до торжественной даты Лена сообщила, что, кажется, она немножко беременна. Через два дня Узи подтвердило: Андрей может готовиться стать папой. Андрюха расправил крылья и сообщал всем налево и направо, что он теперь полноценный мужчина: ремонт сделал, деревьев за свою жизнь посадил много, теперь вот родит сына.

Свадьба отгремела, подарки были разобраны, начались серые будни. Андрей работал и помогал, чем мог, Елене. Беременность проходила плохо. Елена, наслушавшись страшных сказок про роддома, хотела, чтобы Андрей присутствовал при родах и помогал морально и даже физически!

Единственное "но", омрачавшее существование Андрея, — незнание пола ребенка. Ребенок попался хитрый, каждый раз на Узи он поворачивался то попкой, то спинкой, загораживая от мира свою принадлежность к тому или иному полу. Но Андрей все равно был уверен в том, что у него будет сын!

Час икс

Вняв мольбам и стонам жены, Андрей за месяц до родов перевез Елену к тетке в столицу. Заключил контракт с роддомом, который не препятствовал хотениям пап разделить этот ответственный момент в жизни со своими женами.

Елена и Андрей ждали и верили, что все будет нормально. Но когда Андрей уехал во Владимир по делам фирмы, вечером у Елены начал болеть живот. Начались схватки. Мобильник Андрей забыл дома.

Тетка уселась на телефон. Прошло два часа, прежде чем отыскался расстроенный папаша. Кинув все, он помчался в Москву обратно. Три раза его оштрафовали гаишники за превышение скорости.

Влетев в больницу, он закричал: "Родила?" "Тебя дожидается, голубь ты наш сизокрылый", — успокоила его нянечка. Андрей переоделся и оказался в палате, где Елена ходила из угла в угол.

Всю оставшуюся ночь они пели песни, ругали Андрея за то, что он уехал и бросил жену одну, пили воду, смотрели в окно, снова пели песни, звонили родным. И, наконец, в 6 утра их повели рожать. Елена, забыв обо всем, умоляла Андрея: "Только не смотри!"

Андрей же шептал ласковые слова и потел от внутреннего напряжения. У него сводило живот, болела голова и было только одно желание: поскорей бы все это закончилось.

И тут раздался крик новорожденного и акушерка сказала: "Ну что, папаша, у вас дочка!" До Андрея долго доходило, кого же они родили. Потом он увидел свою дочь и чуть не заплакал. Он был рад и доволен.

Через несколько часов он заявил жене: "Отцы врут, что они не хотят дочерей! Дочь — это классно". Дочь назвали Машей. Сейчас ей уже два года, и Елена с Андреем подумывают о втором ребенке. Елена хочет сына, Андрей — дочь. Что у них получится, время покажет.

Елена НИКОЛАЕВА.

Фото из архива Федоровых.

г.Владимир.

ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

ЖИТЕЙСКАЯ ИСТОРИЯ

Вопреки всему

Они познакомились по объявлению в газете. Сначала обменялись письмами, потом встретились. Ей было 25, ему — 30. Семейная жизнь каждого долго не складывалась. Видимо, судьба берегла их друг для друга, испытывая на прочность.

Сергей

"Жизнь дана человеку, чтобы после себя что-то оставить. -говорит он. — Не материальные ценности — детей. Один, два ребенка — сколько будет. Я так считаю".

Сергея и Веру объединила одна мечта — дети. Трудное время, отсутствие жилья, невеликий достаток — это другое, второстепенное.

"Я сам из многодетной семьи, нас четверо — два брата и две сестры. Жил в Муроме, потом перебрался во Владимир. С созданием семьи не складывалось. Девушки попадались меркантильные: мужик — это поставщик денег. О детях и говорить не хотели, мол, сначала ценности, а потом видно будет. А когда узнал Веру, сразу понял — мечта сбудется. Свадьбу сыграли, когда Вера забеременела. Наверное, поэтому и ее родители поначалу меня воспринимали настороженно. Говорили: поживу и брошу ее…"

Вера

"Я думала, что уже никогда не выйду замуж. Мне было 19 лет, когда первый раз влюбилась. Познакомилась тоже по объявлению. Дружили, собирались пожениться. Даже день свадьбы был уже назначен. Однажды он не пришел на встречу. Я позвонила его сестре и узнала, что он погиб, нелепо и страшно…" Вера не могла прийти в себя, надолго заболела.

"Подруга от моего имени стала писать объявления в газеты. Получала письма и сортировала их по принципу — кто мне подойдет, а кто — не моего круга. Я даже встречалась с некоторыми. Но это все было не то. Письмо от Сережи меня сразу заинтересовало. Мы познакомились, поговорили. Совпало самое главное — мы оба очень любим детей. Мне многие говорили — ты не сможешь с ним жить, скоро сбежишь. Первое время мы даже снимали комнату, потому что родители в наш союз не верили".

Семья

Вопреки всем мнениям они стали жить вместе. Вскоре Вера поняла — беременна. А врачи сказали: рожать нельзя — подозрение на рак. Обратились к другим специалистам. Веру стали лечить. Когда выяснилось, что родить она сможет, счастью будущих родителей не было предела. Ждали девочку, а родился Никита Сергеевич. Когда знакомые смеются: "Как Хрущев!", Сергей возражает: "Нет, как Михалков. Наш сын вырастет умным и достойным человеком, и обязательно талантливым".

Втроем они ютятся в маленькой комнатушке бабушкиной квартиры. Вся обстановка — диван, детская кроватка, шкаф и стол с книгами и телевизором. Несмотря на тесноту, в комнате чисто, уютно, разбросанные на полу игрушки не вызывают ощущения беспорядка. Маленький Никита Сергеевич все время в движении, бегает, что-то лепечет на "своем" языке. Впрочем, как и положено полуторагодовалому малышу.

Через несколько дней семья Комаровых прибавится еще на одного человека. Сергей и Вера уже знают — это будет дочь. В комнатке, где они живут, встанет вторая детская кроватка. Сергей пока не показывает своей радости — Вере предстоит операция "кесарево сечение". Но они оба надеются, что все будет хорошо.

Послесловие

Банальная история, обычная семья. Необычны обстоятельства, вопреки которым семья состоялась. Сергей и Вера — инвалиды. Он — по зрению, у нее — детский церебральный паралич. И необычно страстное желание не просто прожить вместе всю жизнь, а создать полноценную семью, воспитать детей. Вера — удивительно жизнерадостный человек. Будь она другой, возможно, не познала бы ни любви, ни счастья материнства. Детский церебральный паралич развился по недосмотру врачей. Вера говорит, что если бы недостаток в ее развитии заметили, когда ей было полгода, все можно было исправить массажем. У Сергея инвалидность по зрению приобретенная. Их дети рождаются здоровыми.

Сергею и Вере приходится бороться не только с материальными трудностями. Они оба работают, получают пенсии — на жизнь хватает. Детскую кроватку отдали знакомые, коляска — подарок родителей, одежда для Никиты переходит "по наследству" от Вериных племянников.

Молодых родителей заботит другое — отношение окружающих. Когда Вера лежала в больнице перед первыми родами, попросила перевести ее в отдельную палату. Потому что ее соседки, такие же беременные женщины, злорадствовали: "Нормальные женщины не могут себе позволить ребенка, а ты… Родится урод — будешь знать". Позже, на прогулках с Никитой, она также слышала в свой адрес нелицеприятные выражения. Вера не жалуется. Просто недоумевает — почему в людях столько зла? И не нарадуется на Никиту. Когда он гуляет с мамой, не отходит от нее ни на шаг, как будто понимает, что ей тяжело за ним бегать. А если выходит на прогулку с папой или бабушкой — его не поймать.

Сергей и Вера — не герои. Обыкновенные люди, для которых счастье в продолжении жизни. А ребятишек, Сергей уверен, они вырастят. И добавляет: "Жаль, что Вере больше не разрешат рожать. Мы бы и четверых воспитали".

Ольга ЛЕОНОВА.

Фото автора.

г.Владимир.

Когда верстался номер

28 апреля Вера Комарова родила дочку. Вес 2 кг 900 г, рост 50 см. Состояние мамы и ребенка удовлетворительное. Девочку назвали Настей. Сергей и Вера попросили поблагодарить весь медицинский персонал роддома N 2 за теплое, доброжелательное отношение и квалифицированную помощь.