Два парада Алексея Романова

Стоя на заснеженной Красной площади 7 ноября 1941 года, 19-летний юрьев-польский солдатик Алексей Романов, защитник осажденной Москвы, даже представить себе не мог, что 9 мая 2010-го вернется сюда...

Стоя на заснеженной Красной площади 7 ноября 1941 года, 19-летний юрьев-польский солдатик Алексей Романов, защитник осажденной Москвы, даже представить себе не мог, что 9 мая 2010-го вернется сюда снова – чтобы увидеть парад в честь воинов-победителей, участников Великой Отечественной войны.

Москва военная

– На фронт меня призвали 15 августа 1941 года, –  вспоминает Алексей Семенович, – провожать пошел отец, любимая девушка Тамара долго беж ала за вагоном… Нас, новобранцев, довезли до Иванова. Там мы два дня прожили в подвале железнодорожного вокзала – все тогда очень боялись бомбежек, а немецкие самолеты долетали уже до Горького… Потом, когда набрался почти полк, всех погрузили в товарные вагоны и повезли в Москву.

На Ярославском вокзале новобранцев – совсем молодых, еще в гражданской одежде, с котомками – построили, и пешком они зашагали на другой конец города. Встречавшие их по пути женщины плакали… Парни дошли до казарм, где их переодели в форму, покормили и увезли в лес, где уже стояли зенитные установки – враг рвался к столице. Там они несколько недель рыли блиндажи и окопы, а заодно учились воевать. Их учили не бояться танков – сажали в окопы, а боевая машина должна была пройти сверху. Потом следовало швырнуть бутылку с зажигательной смесью – а вот гранату, наоборот, надо было бросать «в лоб».

5 октября новобранцы приняли присягу, через три дня им выдали снаряжение – винтовки, патроны, гранаты, сухой паек – и объявили: «В составе 9-го мотострелкового полка 2-й дивизии войск НКВД вы направляетесь оборонять Москву». «Направляетесь» в этом случае означало ночной марш-бросок в северо-западном направлении – до станции «Правда». По дороге солдаты слышали грохот недальних боев. Идти было тяжело: кто-то нес винтовку, а кому-то приходилось тащить и пулемет «Максим». Было холодно и темно. Иногда мимо проезжала полевая кухня, и бойцы тянулись на дразнящий запах. «В ближайшем населенном пункте будет привал, и вас покормят», – подбадривал командир. Однако в обещанном месте кухни не оказывалось, и солдаты шагали дальше. На станции сели в электричку. И… вернулись в Москву.

У метро «Сокол» к солдатам подбежал незнакомый боец и крикнул: «Идите в магазин, берите все, что хотите». В Москве была паника: горожане бегали по городу и хватали крупу, консервы, мыло… наши солдаты в магазине брали только хлеб и тут же съедали. Потом их собрали и отвели в институт железнодорожного транспорта – пустой и брошенный. В бывших аудиториях и кабинетах разместили на ночлег. А вечером 20 октября по московской радиосети выступил Сталин. Он объявил город на осадном положении. На дальних подступах столицу должен был оборонять генерал Жуков, на ближних – генерал-лейтенант Артемьев, а непосредственно город –  комендант Москвы, генерал-майор Синилов. «Это был командир нашей дивизии, – рассказывает Алексей Романов, –  и мы поняли, что нам придется готовиться к уличным боям».

Шпионов, диверсантов, провокаторов и паникеров в те дни полагалось расстреливать на месте. Поэтому паника в городе прекратилась довольно быстро. Москва все еще боялась, но продолжала жить. 21 октября перед частью, в которой служил Романов, к тому времени младший лейтенант и командир отделения, поставили задачу: взять под охрану особо важные объекты. Алексею Семеновичу с товарищами досталось охранять трест «Арарат» – большой винный склад в Армянском переулке.

– Потом нас перевели на улицу Баумана. Курский вокзал считался тогда одним из направлений прорыва, – говорит Романов, – и если немцы попытались бы пройти в этом направлении, мы должны были закрывать этот участок.

Парад выступает

6 ноября солдат по тревоге подняли во втором часу ночи. Их построили и зачитали приказ – на следующий день на Красной площади состоится парад, посвященный 24-й годовщине революции. Заканчивалось послание словами: «Парад состоится при любых условиях». «Нельзя сказать, что нас в тот момент это сильно воодушевило, – вспоминает Алексей Семенович, –  до начала ноября в городе почти каждый день проходили авиационные налеты (одна из бомб попала даже в Большой театр). Маршировать по Красной площади было просто опасно. Но как раз утром 7 ноября в Москве пошел густой снег. И мы вздохнули с облегчением – погода-то нелетная».

(Кстати, накануне этих событий генерал Артемьев спросил Сталина, что будет, если вражеский самолет начнет бомбить парад. Тот ответил так: «Если бомбу сбросят, то уберите пострадавших и продолжайте»).

Перед парадом солдатам выдали чистое обмундирование и накормили праздничным завтраком – бульоном из муки с салом и мороженой картошкой, которая так отвратительно пахла, что ее пришлось вылавливать ложкой и выбрасывать. В семь утра бойцов построили недалеко от Красной площади. Ее пересекали лучи прожекторов с храма Василия Блаженного и Исторического музея. С того места, где стояли солдаты, было видно Мавзолей – впервые после начала осады Москвы с него сняли защитное покрытие. Шел снег -солдатские шинели очень быстро стали белыми…

Войска, маршировавшие по Красной площади, сразу отправлялись на фронт. Батальон Алексея Романова – тоже. «Каждый тогда про себя давал клятву – стоять насмерть, – говорит Алексей Семенович, – и мы ее сдержали. Москву отстояли героизмом и числом погибших. В том легендарном параде 7 ноября участвовало десять человек из нашего Юрьев-Польского. С войны вернулось семеро. А сейчас остался только я один»…

Самое ценное – фотография и пулемет

В 1943 году Алексея Романова направили освобождать Кубань. Под Краснодаром он был контужен, три месяца пролежал в госпитале в Махачкале, а затем отправлен в учебный танковый полк под Баку. За три месяца выучился на радиста-танкиста, получил американский ленд-лизовский танк М4А2 «Генерал Шерман» и был переброшен на Второй украинский фронт в составе 233-й танковой бригады.

– Помню один бой в июне, – вспоминает Алексей Семенович, – жара стояла страшная, так что пришлось даже снять гимнастерку. Я помогал командиру подносить и заряжать снаряды. У танка разбило гусеницу – он стал неуправляемым. Потом снаряд ударил в башню – ее заклинило. Командир отдал приказ оставить машину. Мы с механиком выбрались, вытащили лобовой пулемет и, как были, бросились в окоп к пехотинцам и вместе продолжили сражение. Вот, наверное, было зрелище: полуголый человек в танкистском шлеме, с собой – самое дорогое: пулемет, военные документы и фотография любимой девушки… За тот бой мне потом дали медаль «За отвагу». В конце месяца наш новый танк подбили снова. Но тут уже не помню, как выбирался. Зато потом, после сражений, мне -как радисту – нужно было пробираться на нейтральную полосу и снимать переговорные устройства с несгоревших танков: на некоторых целых они выходили из строя, а вот в подбитых иногда оставались в рабочем состоянии. Я привязывал их к себе, и полз обратно к своим.

В августе 1944 года Алексея Романова – единственного из бригады –  отправили учиться на командира танка. Он не хотел уходить с фронта. Однополчане сказали: «Леха, до конца войны еще далеко, вернешься –  будем бить фашистов вместе». Он уехал. А потом узнал, что в Венгрии, на Балатоне, погиб его экипаж…

Конец войны он встретил в училище. Учебу затянули на год, потом на второй. В 1946-м АлексейСеменович не выдержал и написал рапорт об отчислении – очень хотелось домой. Однако вместо этого ему дали звание «старшина, командир танка», танк Т-34 и направили в Берлин, в оккупированную зону. Вскоре он все же демобилизовался и уехал в Юрьев-Польский.

Любимая девушка Тамара его не дождалась: во время войны уехала работать в Иваново, после работы ходила в госпиталь ухаживать за ранеными, а потом вышла замуж за врача – об этом Романову написала ее подруга. Алексей Романов расстраивался недолго – вскоре познакомился с умной и красивой девушкой Аней, которая стала его любимой, женой и матерью его детей. А на пронесенной через всю войну фотографии изменницы он красной ручкой вынес резолюцию: «Ты, может, и любила, но не умела ждать».

69 лет спустя…

В 2010 году Алексей Романов получил приглашение на Парад Победы на Красную площадь. Из Владимира он и еще двое ветеранов – Евгений Зенькович и Алексей Хмелев – выехали 7 мая. В Москве их вместе с другими приехавшими фронтовиками поместили в Доме отдыха Министерства обороны. На двери каждого номера были повешены таблички с именами, в комнатах уже лежали фрукты, соки и вода. На следующий день ветеранов – 200 человек и столько же сопровождающих – свозили на экскурсию по Москве: они посмотрели Красную площадь, Храм Христа Спасителя, Музей Вооруженных сил и Музей Великой Отечественной войны на Поклонной горе. Там фронтовики сфотографировались на фоне Знамени Победы, а Алексей Семенович – еще и с танком Т-34, на память правнуку. «Все было очень четко организовано, – рассказывает он. –  Наши автобусы нигде ни на секунду не останавливались, везде нам давали «зеленый свет». За нами все время присматривали медсестры. Когда я присел, потому что разболелась нога, сразу подошли – спросили, надо ли помочь, нужны ли лекарства». Вечером в Доме отдыха выступал ансамбль имени Александрова: сначала пели артисты, а потом на сцену вышли и ветераны.

9 мая всех разбудили в пять утра. В половине восьмого автобусы с ветеранами выехали на Красную площадь. Алексей Романов вспоминает: на параде в позапрошлом году фронтовикам пришлось пройти через четыре кордона, но в этот раз их привезли прямо на набережную Москвы-реки, а там уже ждали электрокары, которые отвезли ветеранов прямо к трибунам. И только там попросили предъявить пропуска.

Сидеть на параде было тяжело из-за жары, но зрелище все искупило. Особенно понравились Алексею Семеновичу самолеты и сводный оркестр в полторы тысячи человек. «Во время парада прошли иностранные войска, – говорит он, – но там бойцы шли как попало, а наши – четко, по струночке, любо-дорого посмотреть. У польских солдат был опущен флаг –  сначала мы удивились, что знаменосец так плохо его несет, потом поняли – это в знак траура по их погибшему президенту. Я знаю, некоторые возражали против того, что на Красную площадь пустили союзников. А я думаю –  ну и что? Они же хоть немножко, но помогали нам во время войны. Так что пусть маршируют, не жалко…»

После парада автобусы отвезли фронтовиков в Кремль, на президентский прием. Сначала предполагалось, что туда попадет только один человек от каждого региона, но потом решили пригласить всех. Ветеранов усадили за столы. Молодые официанты подвигали гостям кресла, раскладывали салфетки, разливали напитки. Перед каждым ветераном лежало по четыре ложки, вилки и ножа, и некоторых это обстоятельство смутило. Официанты подсказали – можно не беспокоиться и есть, как удобно.

Ровно в полдень дверь в Георгиевский зал закрыли, караульные вытянулись по стойке «смирно». Через минуту вошли президент Дмитрий Медведев, патриарх Кирилл и другие высокие гости. Главу государства ветераны встретили аплодисментами, стоя. Приглашенный ансамбль грянул «Родилась ты под знаменем алым». И президент поднял первый тост – за победителей. Для ветеранов на этом обеде приготовили сюрприз – каждому принесли крышку от походного котелка, на которой стояли рюмка, кусочек хлеба и сало. «По фронтовой!» – объявил президент и все немедленно выпили.

Позже фронтовики – в том числе и Алексей Романов – подошли к Дмитрию Медведеву, и он пожал каждому руку. В конце обеда ветеранам подарили памятные медали и военные сумки, в которых лежали двухтомник воспоминаний Георгия Жукова, книга «Имена Победы», набор дисков с фильмами и песнями о войне, непустая военная фляжка. Из Кремля собравшихся отвезли обратно в Дом отдыха, где их ждали еще один праздничный концерт и фейерверк.

Марина Сычева

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике