16+

Александр Петров: «Старик Сантьяго – это мой тесть»

Специальным гостем суздальского фестиваля анимационного кино стал Александр Петров, первый и единственный в российской истории обладатель «Оскара» за лучший анимационный фильм и еще трех номинаций на эту премию. В эксклюзивном интервью «Призыву» он рассказал о людях, которые вдохновляют его на работу, перспективах отечественной мультипликации и о том, каково стать «живой достопримечательностью».

 

Возвращаясь туда, где хорошо

 

– Вы работали в родном Ярославле, в Канаде, в Москве, в Армении, в Екатеринбурге и сейчас опять в Ярославле… Так где лучше климат для художника?

 

– Для художника из Ярославля лучше всего Ярославль. Там я родился, там живу, и там наилучшим образом сочетаются все необходимые для душевного настроя компоненты: друзья, родня, дом, студия, единомышленники. Все там. Я уверен, что человек должен пригодиться там, где родился. То, что в моей жизни это совпало, большое счастье.

 

– Но вы, наверное, уже сами можете выбирать, где проводить время – для отдыха, например? Есть ли такое место, где вы хотели бы побывать, но никак не получается?

 

– Конечно. Никогда не был на Байкале, на Дальнем Востоке, хотя очень хотелось бы однажды туда поехать. Еще мечтаю побывать на Севере: на Соловках, на Белом море. На это желание влияют природа, мифология и литература тех краев, впечатления друзей. Но дорога все никак не складывается. Еще не знаю, что смог бы там найти, возможно, и не то, что ожидаю сейчас. Но все равно рассчитываю, что однажды все получится.

 

– А из тех мест, где вы уже были, куда больше всего хотелось бы вернуться?

 

– Мне очень понравилась Куба. Я провел там всего неделю, когда работал над фильмом «Старик и море», и успел влюбиться в эту страну. Еще люблю Армению, где прожил год. А совсем недавно вернулся туда еще раз. И хотя жизнь и люди в этой стране очень изменились, я все-таки нашел какие-то запомнившиеся места, встретил старых друзей. Говорят, нельзя возвращаться туда, где тебе было хорошо… Но я попробовал, и оказалось, что все не так обреченно. Можно новыми глазами увидеть что-то уже известное, снова испытать вдохновение.

 

Персонажи в его багаже

 

– Пейзажи, которые вы создавали в «Корове» или «Моей любви», сколько в них от авторского вымысла и сколько от каких-то реальных мест?

 

– Что касается пейзажей, то в них очень много моего личного «багажа», который накапливался за годы учебы и позже – во время общения с природой и людьми. Мне проще самому искать мотивы, которые помогут выразить какие-то мысли, чем «подгонять» под сюжет реальные конкретные пейзажи. Я думаю, любому художнику интереснее и легче пользоваться собственным опытом. А я к тому же каким-то естественным и органичным образом выбираю такие сюжеты, которые позволяют проявить в кино мои знания и любовь к окружающей природе.

 

– А люди в ваших фильмах – они тоже «из багажа»?

 

– У многих, но не у всех, есть реальные прототипы, которые послужили «базовыми моделями». У них может быть другой характер, но облик, манера двигаться, легли на экран. Так сложилось почти с самого начала. Например, мальчик в моем первом фильме «Корова» – это мой сын, который в то время был примерно одного возраста с персонажем. Я наблюдал за ним, фотографировал и рисовал, и это очень помогло в работе. Или старик Сантьяго в «Старике и море» – прототипом стал мой тесть; человек, которого я очень люблю и наслаждаюсь общением с ним. Я не выбирал его «в герои» специально – просто так сложилось. По характеру он как раз не очень похож на кубинского рыбака, тем более на хемингуэевского персонажа. Дело в том, что я случайно знаю «того самого» человека. Его зовут Грегорио, и мы познакомились на Кубе, когда я ездил туда, чтобы подготовиться к работе над фильмом. Ему было уже за девяносто, и он по-прежнему жил в поселке, который описал Хемингуэй, и продолжал ходить в море. Внешность у него совершенно не европейская, но я решил, что мой плешивый, с белой бородой человек тоже мог бы быть рыбаком на Кубе. Так что здесь все удачно сложилось.

 

А вот Серафима из фильма «Моя любовь» списана с актрисы Татьяны Друбич. Помню, я звонил и спрашивал, могу ли использовать ее образ для работы. Она ответила, что если надо, то пожалуйста. Кстати, я честно попытался объяснить, что будущая героиня – довольно коварная особа, к тому же один глаз у нее стеклянный. По-моему, ее очень рассмешила такая постановка вопроса.

 

– Почти все ваши фильмы сняты по мотивам литературных произведений: Платонова, Достоевского, Хемингуэя, Шмелева… Вам не хотелось сделать что-нибудь по собственному сюжету?

 

– Например, в «Русалке» – мой сюжет. Там есть определенные параллели с Пушкиным, но это косвенная связь. Такого сюжета в литературе я не встречал. Так что, можно сказать, это авторская идея.

 

– А есть ли такой фильм, о котором вы жалели бы, что это не ваша работа?

 

– Есть. Он называется «Крак» и сделал его канадский режиссер Фредерик Бак. Это сюжет про стул, который прошел через жизнь нескольких поколений одной семьи, выступая в роли своеобразной эстафетной палочки. У меня тоже была мечта передать некую сагу через историю неодушевленного предмета. Я даже написал сценарий: «героем» там была русская печка, вокруг которой крутится жизнь. Меняются поколения, а она греет, кормит, сушит и т.д. Но когда увидел блестящий фильм Бака, то понял, что моя идея отступает. Конечно, я мог бы сделать «свою» версию, но после «Крака» это было бы уже не то.

 

В “памятники” не захотел

 

– Вы создали в Ярославле собственную студию «Мастерская Александра Петрова». Насколько оправдала себя эта идея?

 

– Что значит оправдала? Я создавал ее, чтобы делать фильмы, и мы их делаем. И авторские работы, и какие-то коммерческие проекты, причем не только мои, но и других авторов. Там работает очень хорошая команда единомышленников – правда, полупостоянная, потому что не хватает средств на то, чтобы приглашать людей на штатную работу – для этого требуется постоянное производство. Но если есть проект – они с удовольствием собираются, а когда наступает пауза, ищут другие возможности для заработка и самореализации.

 

– На фестивале уже неоднократно обсуждалось, что для выживания в современных условиях студии начинают ориентироваться на долгосрочные коммерческие проекты – такие, как мультсериалы. Вам интересна такая работа?

 

– Вообще-то сериалы – это совершенно не такое дело, каким мне хотелось бы заниматься. Правда, есть идея создания полнометражного фильма. За заказные работы мы тоже время от времени беремся – так, в частности, был сделан новогодний рекламный ролик для «Шварцкопф». Это даже удобно: собрал на какое-то время команду, бросил в дело… К тому же у меня есть преимущество – возможность выбирать. Если не нравится сценарий или заказчик, я не берусь за проект.  

 

– Говорят, в Ярославле в вашу мастерскую водят экскурсии. Какого чувствовать себя городской достопримечательностью?

 

– К счастью, такое происходит нерегулярно, только по особым случаям. Тогда приходится показывать гостям обстановку, как мы работаем, фильмы, иногда проводить мастер-классы… Хорошо, что это бывает нечасто. На самом деле, слава Богу, что мастерскую не сделали объектом постоянных туристических маршрутов – хотя, по правде, ярославские власти начинали такие переговоры. Они почему-то решили, что мне это будет приятно. Хотя я сам по себе совершенно не публичный человек, достаточно замкнутый, мне такие «почести» ни к чему.

 

– Слышала, что вы учите детей в ярославской анимационной студии…

 

– Я просто время от времени провожу там мастер-классы или читаю лекции. Но это не моя школа – там свои педагоги. А собственно мои ученики – это уже люди, прошедшие определенную школу живописи и рисунка, с некими академическими знаниями…

 

– Я не об этом хотела спросить. Как вы думаете, почему так происходит: маленькие дети с удовольствием рисуют, лепят, режут из бумаги, пытаются оживлять свои работы на экране и выходит это иногда очень неплохо. Но вот проходит время – и все как ножом отрезает?

 

– Я не специалист по таким вопросам. Но могу предположить, что у детей все это ассоциируется с игрой, а не с трудом. А потом другие интересы перетягивают. И интерес выражать себя в рисунке, анимации, творчестве другого рода остается не у всех.   

 

Мульттовар – не искусство

 

– Сейчас очень бурно обсуждается будущее российской анимации. А каким вы его видите?

 

– Реальная жизнь пока не очень утешает. С государственным финансированием все достаточно тяжело: анимацию в очередной раз отнесли к «кино второго сорта». Поэтому в нашей сфере предвидятся большие сокращения – как среди «рабочих» проектов, так и в том, что касается реализации новых идей. Люди начнут искать для себя другое применение. Мне в этом плане проще – я живу и работаю достаточно автономно: помимо государственной помощи есть и частные инвесторы, спасибо «Оскару». Но такую поддержку могут найти не все, а других программ помощи (например, грантов) нет.  

 

– Как вы относитесь к «утечке мозгов» способных режиссеров и художников в дизайн, рекламу, на студии других стран?

 

– На самом деле это большая беда. Наша профессия требует времени для того, чтобы человек «врос» в нее и адаптировался – и на это уходят годы. А потом оказывается, что его опыт и знания никому не нужны. У нас в стране в 90-х уже была ситуация, когда художники-аниматоры потеряли возможность заниматься любимым делом. И для многих из них отъезд стал спасением. Где-то в других странах они смогли найти и проявить себя. Некоторые потом остались и до сих пор живут там. Но это, конечно, не лучшее решение. Для художника важно работать для зрителя, который говорит на одном с ним языке.

 

Сейчас анимация попала под второй удар. И если сейчас мы снова начнем «терять» людей, то очень серьезно может пострадать качество анимационного кино. Дело в том, что сейчас в профессиональном сообществе есть определенные авторы и определенные ценности, которые, к счастью, пока не измеряются деньгами. И без них есть риск получить слабые с точки зрения содержания и зрелищности фильмы. Хотя именно такое кино, которое сейчас делают – и продолжают делать, несмотря на трудности – наши студии, это важная составляющая «культурного гумуса». Без него, «на голой почве», может расти только общество потребления. И это, на мой взгляд, не лучшая цель для стремлений. Художников нужно поддерживать, давать им возможность реализовывать свои идеи, иначе может случиться непоправимое. Анимация, конечно, не вымрет, но это будет уже не такое искусство, о котором знает и говорит весь мир.

 

– То есть ситуация не изменится, пока государство или частный капитал не начнут стабильно и регулярно «подпитывать» анимацию?

 

– В том-то и дело, что государственная поддержка обязательно должна быть: она обеспечивает некоторую независимость от вкусов заказчиков и продюсеров. При государственном обеспечении художник более открыт и свободен, может следить за качеством языка, а не «продавабельностью» мульттовара.

 

– А еще говорят, что будущее анимации – за новыми компьютерными технологиями. Раньше многие выступали резко против, но сейчас, кажется, успокоились на этот счет…

 

– Компьютер – это неплохо. Я  и сам использую его при монтаже или при съемке. Однако все равно сохраняется желание работать руками, другими традиционными инструментами. Компьютер не всегда может заменить «живую» работу, хотя попытки продолжаются. Пока различия между традиционными и компьютерными техниками все равно заметны; хотя лет через 10-15 это может стать не так принципиально. Но для меня основная работа все равно “рукодельная”. Я стараюсь сохранять эту особую трепетность живописи, хотя это и трудно.

 

– Скажите честно – вам просто нравится рисовать пальцами по стеклу…

 

– На самом деле это изнурительный монотонный труд. Но – да – я стараюсь делать его с удовольствием.

 

Марина Сычева, «Призыв»

 

Досье «Призыва»

 

Александр Петров родился 17 июля 1957 года. Закончил Ярославское художественное училище и художественный факультет ВГИКа. Работает в технике «ожившей живописи» – рисует масляными красками по матовому стеклу. Постоянный участник российских и международных фестивалей, призер многих из них. Заслуженный деятель искусств Российской Федерации. Член Союза кинематографистов России, член Международной ассоциации аниматоров, член Американской киноакадемии. Единственный академик-мультипликатор российской Академии художеств. В свободное от съемок время иллюстрирует книги – например, «Старика Хоттабыча». Женат, имеет сына.

Просмотры: