На утку… с ножом

Текст нескольких редакций поправок к федеральному закону об охоте заставляет думать, что главной задачей их инициаторов была и остается коммерциализация и приватизация долгосрочного охотпользования, а вспомогательной - вывод...

Текст нескольких редакций поправок к федеральному закону об охоте заставляет думать, что главной задачей их инициаторов была и остается коммерциализация и приватизация долгосрочного охотпользования, а вспомогательной – вывод этого процесса из-под общественного и отраслевого контроля.

Мнение ученых не учли

Идея действующего закона об охоте отнюдь не в том, чтобы рассматривать охоту как отдельную отрасль народного хозяйства России. Это, по мнению специалистов, главная ошибка его разработчиков.

К подготовке закона не только не были привлечены ученые трех ведущих институтов страны, которые готовят специалистов для отрасли. Охотоведы, юристы с многолетним опытом были просто оставлены за бортом корабля. Не были приняты к сведению и замечания, содержащиеся в экспертном заключении ведущих специалистов ГНУ ВНИИОЗ из Вятки, отметившего в 2007 году свой 85-летний юбилей, Николая Краева и Сергея Матвейчука.

Правда, нередко приходилось слышать о том, что-де даже в таком виде закон можно считать достижением российского парламентаризма и манной небесной для охотников. Наверное, это написано для тех охотников, которым данный закон разрешает охотиться на утку с ножом.

Простая арифметика

Сторонники пещерного капитализма в нашей стране совсем забыли, что при капитализме все стоит денег, тем более то, что еще пока является государственной собственностью. А именно – животные, бегающие по лесу. Представим ситуацию. ООО «Рога и копыта» получило лицензию на ведение охотхозяйства и пользование государственными объектами животного мира. На данной территории по учетным данным было 50 лосей и 80 кабанов.

Через два года пользования, превратив хозяйство в пустыню, ООО «Рога и копыта» докладывает местному главе, что надоело им вести хозяйство, уж слишком хлопотно. Забирайте, мол, назад. На территории хозяйства осталось 5 лосей и 10 кабанов. Вопрос: «Кто заплатит государству за недостачу?» Новый закон это опускает.

Еще одна ситуация. ООО «Марал» прекрасно ведет хозяйство. Вкладывает кучу денег, кормит зверей, проводит биотехнические мероприятия. Доводит численность зверей с минимальной до оптимальной, затем до максимальной, создает инфраструктуру охотничьего туризма. Но в 2011 году хозяйство, в соответствии с тем же законом, выставляется на аукцион. Положено! Приходит какой-нибудь «Спецгазстрой» и выкладывает на 5 копеек больше. В итоге хозяйство переходит к последнему. Вопрос: «Кто оплатит ООО «Марал» все то, что оно потратило, чтобы вывести хозяйство в «отличники»?» Или этот богатый «Спецгазстрой» теперь имеет полное право пожинать труды предшественника? Как быть с недвижимостью ООО «Марал», на которое оно имеет юридическое право владения, но находится на территории уже чуждого ему охотхозяйства?

Неужели деньги могут решать все в таком тонком вопросе, как охотоведение, селекция животных и биотехния? На мой взгляд, аукционная практика – это непродуманная чушь. Тогда пусть хотя бы государство несет ответственность за все затраты, понесенные ООО «Марал» на воспроизводство государевых же животных и создание инфраструктуры охотхозяйства по рыночной цене, как это делается в тех же США.

Нет денег – не надо строить!

Еще одна притча во языцех – угодья общего пользования. Есть ли у государства деньги на их содержание? «Нет денег – не надо строить!» Это ответ героя одного из популярных в народе анекдотов на просьбу дать денег на строительство коммунизма. Выполнит ли государство само те требования, которые оно же предъявляет к охотпользователю по содержанию и функционированию персонала, т.е. охотоведов, директора участка и, на конец, одного егеря на площадь 5 – 7 тыс. га? Обеспечит ли кормами и необходимой биотехнией животных на данной территории? Обеспечит ли охрану угодий? Есть ли необходимый транспорт, техника для проведения сельхозмероприятий? Сколько и по какой статье в бюджете заложены средства на осуществление этой программы? Или же этим площадям заранее уготована категория пустынь общего пользования?

Госохотинспекция даже сейчас практически не способна охранять угодья на территории области, где есть хоть какой-то порядок. А что будет на этих общих, читай, ничейных территориях? Кто сможет дать конкретный ответ на этот вопрос?

В 1995 году я проходил обучение по программе «Бизнес для России» в Сиэттле, штат Вашингтон, вместе с другими лауреатами этой программы. В начале одной из планерок в столице штата Олимпии всем присутствовавшим раздали листки формата А4. Там были четко прописаны все поступления денежных средств в местный департамент рыбы и дичи. Отмечались сборы от продажи оружия, штрафы за браконьерство, пожертвования частных лиц, реализация лицензий на аукционах и бюджетные деньги – всего 12 пунктов.

Обсудив поступления и общую сумму, все перешли уже к планированию бюджета и программ, на которые можно направить эти деньги. Вот так быстро легко и просто американцы строят то, на что у нас уходит жизнь.

Мы летали с биологами и учитывали с самолетов маралов и медведей с электроошейниками и радиоимплантами, участвовали в программе по заболачиванию земель и созданию соответствующего биотопа для проживания водно-болотной дичи. Часть средств шла на выкуп (!) необходимых земель у частных владельцев под биотехнические цели – не путать с разбазариванием с аукциона охотхозяйств с готовой инфраструктурой.

Во Владимирской области – 87 охотпользователей. Каждое охотхозяйство согласно постановлению главы региона ¹ 139 обязано иметь в штате одного охотоведа со специальным высшим образованием. Но я сомневаюсь, есть ли у нас в области 87 охотоведов с высшим образованием. Очевидно, некоторые дипломированные охотоведы работают на несколько хозяйств. Насколько это возможно физически и практически? И не страдает ли дело от такого совместительства? И нужно ли оно в таком виде государству? В большинстве же охотхозяйств дипломированные охотоведы вообще отсутствуют.

Непонятно, куда у нас подевалась система гослесохотхозяйств, основанных и функционировавших на бюджетные деньги на протяжении десятилетий? Кто ее разрушил и кто будет за это отвечать? Вероятно, именно эти эквиваленты этих площадей сейчас лихорадочно пытаются превратить в угодья общего пользования, экспроприировав их у охотпользователей.

Больше животных хороших и разных

Сколько денег во Владимирской области было выделено на программы по расселению животных за последние 20 лет? Вопрос риторический. Кроме ВОООиР переселением животных практически никто не занимался. Обществом на деньги рядовых охотников были завезены и успешно интродуцированы в области благородный олень и европейская косуля. Регулярно обновлялся генофонд кабанов. Выпускались серые куропатки и утки. Улучшался биотоп для популяции дикой утки.

Сейчас если и занимается кто переселением, то только кабана и только для своих хозяйств. Последняя большая программа по интродукции дополнительной к уже существующей популяции зубров в Вязниковском районе была осуществлена частично на государственные средства. Но рядовой охотник от этой программы в очередной раз, кроме дополнительных ограничений своих прав на охоту в этом районе, ничего не приобрел. И к охотничьему хозяйству этот вид не имеет никакого отношения. Кстати, из-за ненадлежащего мониторинга популяции зубров несколько зубров погибло. Кто заплатил за этот ущерб и потерю государственных животных? Как всегда, никто. И в новом законе такая персональная ответственность конкретного чиновника не заложена.

А почему не переселялись у нас в области массовые виды животных и птиц для реализации права на охоту тех, кто не может заплатить за кабана или лося? Стало мало зайца – надо обновить крови и привезти из той же Ростовской области или из Краснодарского края. Мало куропатки — можно завезти партию из Астраханской области. Это небольшие деньги, но это надо просто захотеть сделать. Почему-то одной частной фирме в начале 90-х это не показалось обременительным, и она завезла более двух десятков куропаток для совместной с ВОООиР программы по разведению и выпуску в угодьях. Был подключен целый ЦНИИЛ во главе с его директором Олегом Габузовым.

Почему не было разработано в области ни одной программы по сохранению и преумножению биоразнообразия? В 1996 году ваш покорный слуга и биолог-охотовед Валерий Куфтин разработали программу по увеличению численности копытных животных на территории области. Но руководство областной Госохотинспекции отмахнулось от нее. Хотя именно оно и должно было не только выполнять, но и разрабатывать такие программы.

Во многих местах охота закрывается. Закрыты, например, исконно дупелиные и бекасиные места около озера Великое. Богатейшие места у Мстеры и Вязников были сначала мелиорированы, а теперь тоже закрыты для охоты. Основанием является принадлежность данной территории к зубровому заказнику. Хотя зубры в этих местах никогда не появляются. Им попросту нечего там делать: нет пищи и нет укрытия на открытых луговинах. Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях» допускает любительскую и спортивную охоту, даже в национальных парках (п. «е» ч. 2 ст. 15). Так почему же лишили права охоты на этой территории охотничью элиту – владельцев легавых собак? Эта наиболее грамотная и подготовленная к правильной охоте категория охотников.

Зато напротив Мстеры интродуцировали серую куропатку в угодьях, где биотоп не позволяет этой птице найти достаточно корма. Не способствует хорошей адаптации и отсутствие кустов, где обычно прячется от опасности куропатка.

Деньги на бочку

В той же Америке, где биллем о правах 17 млн (!) охотникам гарантировано право на ношение оружия, а право на охоту может быть реализовано в любом магазине, где охотник может приобрести лицензию на отстрел распространенных видов животных, деньги, уплаченные за лицензию, пойдут строго на увеличение численности именно марала, а не черного медведя. Даже на тех животных, которых не так много в данном штате, можно попытаться приобрести лицензию несколькими путями: подать заявление, участвовать в лотерее и выиграть право на отстрел, например, марала в штате Мичиган на аукционе. В Норвегии лицензию на охоту можно купить в любом небольшом магазинчике или заправочной станции.

Наши охотники, во-первых, платят по новому закону госпошлину, которая неизвестно куда пойдет, но абсолютно точно не на биотехнию в угодьях общего пользования. Во-вторых, государство в лице госохотинспекции, пытаясь фактически ввести монополию на выдачу охотбилета, все усложнило настолько, что получение разрешения на охоту в каком-то конкретном районе стало больше похожим на процесс прохождения верблюда через игольное ушко. Ну почему охотник из района не может получить это право, просто оплатив госпошлину в отделении банка и имея действительный охотбилет?

В-третьих, на каком основании само же государство нарушает Закон РФ о персональных данных и требует от охотников каждый раз заполнять бланк со своими паспортными данными и местом прописки, да к тому же еще и копию паспорта каждый раз представлять? Удивительно, как еще не требуют справку из ЖЭКа.

За что только не пытаются заставить платить и охотпользователя! Даже лесники хотят взимать плату за то, что дикие животные бегают по их лесу и наносят ему ущерб. Но если разобраться, животные-то – государственные, за изъятие объекта животного мира из его среды обитания охотпользователь платит государству пошлину.

Более того: с каждым годом все больше площадей угодий изымается под строительство, дороги, песчаные карьеры, гражданское строительство, свалки. Количество последних растет в наших лесах в геометрической прогрессии. При этом свалки не убираются, не вывозятся, но создают большую проблему для лесных обитателей. Кто за это отвечает? Как всегда, никто! Вред, нанесенный мелиорацией животному миру, как-то компенсирован? Нет. Леса завалены буреломом так, что даже медведь вряд ли в таких местах продерется.

Отдельно стоит сказать о пожарах, которые уничтожили огромное количество лесов в 2010 году. А где же были в это время собственники лесов? Ведь пожар уничтожил среду обитания диких животных. Завалы упавших деревьев на больших площадях до сих пор не ликвидированы, что опять-таки ухудшает среду обитания диких животных! А как насчет введения моратория на выкашивание лесов в тех районах, где прошел пожар? В начале 2000-х в течение двух лет на Камчатке запретили весеннюю охоту на медведя только лишь из-за того, что один государственный орган не передал другому учетные данные! А почему в таком случае страдает охотпользователь? А после пожаров пострадали животные, лишившиеся мест обитания.

Нужен механизм влияния на восстановление среды обитания животных с вытекающей отсюда ответственностью и возмещением ущерба административным и персональным.

Что почем

Чтобы правильно вести охотхозяйство площадью 25 тыс. в год, необходимо около 3 млн руб. Полу чается, что общих вложений охотпользователь производит в сумме 120 рублей за 1 гектар угодий. За что с него хотят брать еще какую-то непонятную арендную плату и к тому же никто не объяснил, куда она пойдет?!

Охотхозяйство никогда не будет рентабельным. Это общепризнанный факт. Максимум, что может получить охотпользователь в прибыль, это продажу лицензий на отстрел диких животных и оказание услуг в сфере охотничьего туризма. Но если он будет все только продавать, чтобы хоть как-то компенсировать свои затраты, то зачем ему вести такое хозяйство?

Если пересчитать, сколько все владимирские охотпользователи вкладывают средств на создание благоприятных условий для жизни государственных животных, то государство должно богу молиться на таких энтузиастов, а не требовать уплату непонятных налогов.

Дмитрий Встовский

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике